Валерий Михайлович Гуминский 
Найденыш. Столкновение стихий

Стяжатель – 3

Фэнтези-магия – 

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=65086466
«В. М. Гуминский. Найденыш. Столкновение стихий»: ООО «Издательство АСТ»; Москва; 2021
ISBN 978-5-17-137052-7
Аннотация

Никита переезжает из Албазина в Петербург, где ему предстоит учиться в Военной академии, чтобы закрепить навыки магического искусства и получить звание офицера. Но занятие артефакторикой привлекает его гораздо сильнее, чем служба в армии. После долгих и мучительных размышлений Никита понял, что хочет связать свою жизнь с Тамарой и готов пойти на сближение с Меньшиковыми. И в этом ему помогает родной дед, у которого свои планы на молодого наследника.

Валерий Гуминский
Найденыш. Столкновение стихий

© Валерий Гуминский, 2021
© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Год 2009 

Часть первая

Глава первая

Такси, замедляя ход, плавно вынырнуло из-под желто-красного шатра осенней аллеи и остановилось неподалеку от забора, перекрывавшего путь асфальтовой дороге. Дальше шла частная территория, огражденная этим самым забором. Кованая решетчатая преграда тянулась в обе стороны, оплетаемая кустарником, вьюном и дикой виноградной лозой. Сами массивные ворота в два с лишним метра высотой были закрыты.
Никита рассчитался с водителем хрустящей ассигнацией и отпустил его обратно в город. Уезжать отсюда в ближайшие дни он не планировал. С жадным любопытством поглядел на герб Назаровых, представляющий собой варяжскую форму щита. Тот был однотонного светло-зеленого цвета с рубином в обрамлении золотой свастики посредине. Точно такой же родовой знак висел на шее молодого человека в виде кулона. Герб, хорошо видно, недавно обновили. Краска сияла чистотой, а металлические части искрились эмалью. Ворота тоже выкрашены, только черным заводским лаком. На верхних столбах-опорах торчат две камеры. Свежая асфальтовая дорога для транспорта ведет к особняку. Для пешеходов сбоку тянется дорожка, выложенная ребристой плиткой. Вокруг ни души. А взгляд цепляется за идеальную чистоту и пустоту на территории поместья. Побитая первыми осенними заморозками трава тщательно проглажена граблями, проплешины засыпаны свежим речным песком.
Никита осмотрелся и нашел на левом столбе кнопку вызова. Надавил на нее и встал так, чтобы следящий за камерами человек мог видеть его лицо. Внезапно замок щелкнул, створки ворот дрогнули и начали отходить в сторону. Где-то зажужжали сервоприводы. Усмехнувшись, он протиснулся между створками, не дожидаясь, когда они окончательно разойдутся, и пошел по дорожке в сторону двухэтажного особняка. Невольно замедлил шаг, с возрастающим волнением озираясь вокруг. Ведь это было его родовое гнездо, в котором жила мама, куда он сам вернулся из далекого странствия. Да, Никита себя считал настоящим путешественником, уже забывшим, как выглядит родной дом.
Он уже подходил к парадному крыльцу особняка, пережившего недавно капитальный ремонт фасадной части, когда навстречу ему высыпало несколько человек. Это были две женщины среднего возраста в форменной одежде горничных, молодая девушка с подносом, на котором стояла хрустальная чарка с водкой и аппетитной горкой высился свежеиспеченный каравай с солонкой; рядом с ними топтался прижатый старостью к земле седой мужчина. Он с волнением и жадным любопытством смотрел на приближающегося Никиту и сжимал в руках клюку. Девушка со вспыхнувшим румянцем на щеках шагнула навстречу гостю и сделала легкий поклон.
– Добро пожаловать домой, молодой барин! – певуче произнесла она. – Изволь хлеб-соль!
Никита с удовольствием посмотрел на миловидное личико девушки, на ее конопатый носик и выбеленные солнцем волосы. Сбросив дорожную сумку на землю, он протянул руку к рюмке и глубоко вздохнул. Водку он пробовал лишь однажды, еще с Елисеевым и Костей Краусе, и не сказать, что напиток пришелся ему по душе. Но традиция требовала жертв. Опрокинув в себя стопку, сделал усилие, чтобы не морщиться, отломил от пышного каравая кусок, макнул в соль. Закуска не ахти, но помогла справиться с огненным валом в пищеводе. Женщины утирали слезы, но ничего не говорили. Старик подошел ближе, цапнул Никиту за рукав куртки.
– Ну, вот и дождался нового хозяина, – просипел он и неожиданно приложился к левой руке Никиты сухими губами. Никита ошеломленно смотрел на его плешивую макушку и с трудом сообразил, что с ним разговаривает Сашка – верный управляющий прадеда.
– Где он? – раздался громовой голос с крыльца.
Женщины разошлись в стороны, и Никита увидел патриарха. Вживую тот производил впечатление мощного, волевого человека, пустившего корни глубоко в землю, и никакие бури и катаклизмы не могли поколебать его и склонить набок. Лицо испещрено морщинами, гладко выбритый волевой подбородок придает окончательную несокрушимость. Человек-скала. Уверенно спустившись, он отодвинул Сашку в сторону, обхватил Никиту за плечи, внимательно посмотрел в его глаза. Молчание затянулось.
– В мать, – выдал свой вердикт патриарх. – Наша кровь. Здравствуй, сынок. Добро пожаловать домой.
Он притянул к себе Никиту и крепко обнял его; что-то подозрительно защипало в глазах парня, грозясь вылиться соленой слезой. Хотелось разрыдаться и смочить дорогую ткань пиджака деда, но сдержаться было необходимо. Потом, без лишних свидетелей его слабости…
– Ну, все, все, – дед прекрасно читал эмоции юноши и не стал усугублять ситуацию. Голос его погрубел. – Давай я тебя познакомлю. Алена – служащая по контракту, – он тыкнул пальцем в улыбавшуюся девушку. – Мои-то старушки уже не успевают за хозяйством, приходится подстраховываться.
Он усмехнулся, глядя на двух женщин. Те нисколько не обиделись, а одна из них кокетливо произнесла:
– Скажете тоже, Анатолий Архипович, – старухи! Да мы еще Аленке фору дадим!
– Ага. Это Лизавета, – тут же указующий перст переместился на говорливую женщину. – Она здесь старшая по дому. А рядом стоит и глазки строит – Мария. Главная по кухне. Сашку ты, наверное, признал?
– Догадался, – честно ответил Никита. – У тебя такое огромное поместье, а людей раз-два и обчелся. Нехорошо.
Старший Назаров захохотал и похлопал Никиту по спине.
– Пошли в дом, сынок! Вот теперь и будешь сам решать, что делать с родовым гнездом. Стройся, расширяйся, укрепляй безопасность рода, набирай штат своих людей. А я отхожу в сторону. Буду на рыбалку ездить с Сашкой.
– Не рановато ли? – вежливо поинтересовался Никита, поднимаясь по лестнице. Свою сумку он не доверил никому, так и нес в руке. Остальные, чуть задержавшись, двинулись следом.
– Самое то. Закончим все формальности – вот тогда и почувствуешь, каково быть хозяином этого обветшалого добра.
Несмотря на кажущуюся несокрушимость, старший Назаров ступал тяжело, и лестничное путешествие сразу сказалось на его дыхании. Остановившись перед распахнутыми дверями, он жестом показал, что дозволяет Никите первому переступить порог дома. Маленькая хитрость, которая давала ему возможность не терять бодрость духа перед внуком, показать, насколько еще старик крепок. Никита сделал вид, что не обратил внимания на его заминку. Его интересовало другое. Родовое гнездо словно специально подготовили к возвращению желанного птенца. Новый паркетный пол, блестящие белизной стены, чисто вымытые окна, большие горшки с цветущей зеленью, лестница на второй этаж застелена бордовым ковром. Тяжелые габардиновые шторы аккуратно сдвинуты в сторону и связаны хитрыми бантиками понизу, чтобы не распускались. Солнце освещало гостиную, где большой стол уже был уставлен тарелками, судками, фужерами. К нему и повел старик Никиту.
К удовольствию парня, за стол сели все, кто встречал молодого хозяина, кроме Алены. Девушка никуда не ушла, а только занялась раскладкой первого блюда по глубоким тарелкам: наваристой стерляжьей ухи со свежим укропчиком. Дед разлил из графина водку по рюмкам, а Никита плеснул вина в бокал Алены. Ему нравилось, что дед удостоил внимания не только правнука, но и прислугу, тем самым давая понять, кому теперь вручены бразды правления. Все должны привыкнуть друг к другу, оценить степень доверия.
Впрочем, все прошло довольно хорошо. Патриарх произнес проникновенный тост про возрождение рода и выразил надежду, что именно с этого дня начнет цвести новый отросток старого дерева. Довольно витиевато, но мило. Старик был меланхоличен, прислуга отбросила скованность, но долго за хозяйским столом не сидела. Доверие доверием, но меру знали все. Никита с сожалением проводил взглядом Аленку, которая бросилась выполнять свои обязанности. Он бы не отказался от ее присутствия до конца трапезы. Как бы хорошо себя ни чувствовал Никита, но застолье с дедом навевало скуку. Он ждал момента, когда патриарх начнет вводить его в курс дела. Да и просто поговорить хотелось.
Анатолий Архипович чувствовал нетерпение парня и, усмехаясь в усы, которые он не подверг тотальному сбриванию, предложил наконец прогуляться по парку. День был хороший, и сидеть в четырех стенах при лишних ушах ему не нравилось.
Они медленно прогуливались по дорожкам березовой аллеи, и патриарх наставлял наследника:
– С работниками не веди себя фамильярно. Ты хозяин, твои пожелания, прихоти – в разумных пределах, конечно, – и приказания должны выполняться беспрекословно и в точности до запятой. Иначе прослывешь человеком, не выполняющим свое слово. Никаких хи-хи. С девушкой не балуй так откровенно. Я же видел, как ты пялился на Аленку. Не переступай ту грань, когда из хозяина можешь превратиться в зависимого от простой девки человека. Даже волхвом можно манипулировать. Ну, а если приспичит – Алена знает, зачем она здесь. Понимаю, дело молодое, организм требует разрядки, особенно с твоей силой. Энергия такого характера выжигает ауру похлеще магического удара противника.
– Дед… – густо покраснел Никита. – Да ладно тебе…
– Не «ладно», – проворчал Анатолий Архипович. – Дурное семя в башку стукнет – перестанешь все правильно воспринимать. Ну, если сможешь перетерпеть и не свалиться в блуд – молодец. С обретением статуса вокруг тебя такие птички из аристократических гнезд запорхают – еще и выбирать будешь.
– Сплошные «не», – усмехнулся Никита, постепенно приходя в себя от откровенности деда. Они как раз проходили мимо фонтана, в чаше которого плавали желтые листья и отсвечивали лучи солнца, бросая блики на парапет и лица прогуливавшихся людей.
– Увы, но это так, – подтвердил старик. – Необходимый минимум для неопытного мальчишки, заполучившего в руки стабильное и мощное хозяйство. Я сберег для тебя поместье, деньги, предприятия. Пока ты будешь учиться в Академии, я присмотрю за домом. Но с женитьбой тебе не стоит тянуть. Хозяйка нужна крепкая, соображающая. И от неправильных решений отговорит. Ладно, опять зарделся, маков цвет…
– Я не буду поступать в Академию, – отрезал Никита, полагая, что дед завел речь о Коллегии иерархов.
Анатолий Архипович внимательно посмотрел на правнука.
– Почему?
– Слишком настойчиво меня туда тянут. Не люблю, когда начинают давить и угрожать. Решил идти в Военную академию Генштаба. Есть договоренность между иерархами и великим князем Константином. Меньшиков берет покровительство надо мной, пока я буду учиться в ВВА, и обещал отпускать меня, если Коллегия захочет пообщаться. Господин Токарев получил уже рекомендации от великого князя и разрешил провести вступительные экзамены.
Старик внимательно посмотрел на Никиту, даже чересчур внимательно, словно хотел понять, правильно ли поступает внук.
– Я не имел в виду Академию иерархов, кстати. Но в ВВА ты опоздал. Набор туда закончен, – пожал плечами Назаров-старший. – Ты не переживай, у нас есть несколько дней. Я уже решил этот вопрос. Сначала официальное вступление в наследство. Съездим в Вологду, соберем вместе местных иерархов, пригласим в юридическую компанию, где лежат все документы. А потом под своей настоящей фамилией поедешь в Петербург. Считаю, что финансовая составляющая не должна довлеть над тобой. Доступ к своим счетам ты получишь, не сомневайся, и можешь пользоваться ими по своему разумению. Если есть страх неумения владеть крупным капиталом, найду тебе управляющего. У меня на примете находится парочка хороших финансистов, преданных не хуже домашних псов.
Патриарх бросил взгляд на Никиту. В профиль он удивительно напоминал Валюшку в молодости. Мягкий подбородок с округленными чертами, аккуратный нос, даже мочки ушей похожи – слегка вытянуты, глаза с таким же упрямым выражением… Почти ничего от человека, чье семя дало жизнь мальчишке. Удивительное везение. Анатолий Архипович до сих пор не мог простить ему трусости. Ведь никто не мешал прийти и смело попросить руки внучки. Да, патриарх долго орал бы, доведя Валюш-ку до слез, но рано или поздно, прояви несостоявшийся муженек силу воли, он сдался бы. Разве не хотел Назаров для единственной наследницы лучшей доли? А вот как все получилось. Взбрыкнула, проявила назаровский характер и покинула отчий дом. Себе на горе.
– Какое у меня состояние? – помолчав, спросил Никита. Деньги для него были важны в контексте будущего дела. Сейчас он не собирался сорить ими. Пусть лежат. Финансы любят тишину.
– Хорошее состояние, – улыбнулся старший Назаров. – В рублевом эквиваленте не менее трех миллионов. Но это лишь на карманные расходы в течение пяти лет, пока ты овладеваешь военной профессией. В ценных металлах – золото, платина, серебро и драгоценные камни – на конец прошлого года капитал составил в фунтах стерлингов, франках, марках и немного в долларах… около ста миллионов. Валюты, Никита. А еще акции, но их немного. Я основной держатель всех оставшихся предприятий. Неликвид сбросил псам барона Китсера, пусть подавятся. Я ведь богач, но по сравнению с теми же Меньшиковыми, Балахниными или Карповичами – голь перекатная.
– Так уж и голь? – усмехнулся Никита. – Откуда такие суммы?
– Часть продукции «Гранита» продаю за рубеж с соизволения Экспортного бюро. Очень приличный товар, хорошо берут. Плюс к этому мануфактура. Игра на бирже.
– «Изумруд» не отдал?
– Откуда про него знаешь? – полюбопытствовал старик. – Изучил досье по открытой Сети?
– Да, интересовался, – признался парень. Он нарочито сбавил шаг, чтобы патриарху было легче вести беседу и не задыхаться во время ходьбы. – Но не понял, чем конкретно занимается корпорация.
– Я никому не отдам мое детище, – твердо заявил Анатолий Архипович. – Оно выстрадано мною. За него пришлось рисковать жизнью, разыскивая архивы Китсера в Кашгаре. Хочешь знать, чем занимаются специалисты «Изумруда»? Официальный реестр: разработка электронных компонентов для военной техники, магических шифровальных плат для правительственной связи и прочих вещей, требуемых для армии, флота и авиации. Это на поверхности. Корпорация считается частной компанией и имеет заказы от Генштаба на оснащение вооружения качественными и дешевыми компонентами, завязанными на магии. Я не делаю оружие. Я изобретаю то, что защищает нашего русского солдата. И все это на мои деньги. Ни копейки не просил у Меньшиковых.
Патриарх остановился перед скамеечкой и жестом показал, что хочет присесть.
– Как раз на солнышке погреюсь, если не возражаешь, – сказал он. – Зима скоро, вот так просто на улицу не выглянешь.
– Конечно, дед, сядем, – не стал спорить Никита. Ему-то тем более торопиться некуда.
– На самом деле «Гранит» – это отвлекающий маневр, ловушка для иностранных агентов, вынюхивающих, что же там изобретают коварные русские маги. Пусть там рыщут, а «Изумруд» – недосягаемая для них высота. Именно в «Изумруде» ведутся разработки, и уже давно, техники для поиска порталов в другие миры и в прошлое нашей истории. Не криви губы в улыбке. Эта моя прихоть основана на дневниках Александра Китсера. Я нашел его в Кашгаре и успел с ним плотно пообщаться. Старик, казалось, выжил из ума, но это была лишь ширма для наивных простачков. Он предоставил мне кое-какие теоретические выкладки, гипотезы, свои мысли. Портал можно найти с помощью магических кристаллов, сконцентрированных в строгой последовательности в нужном месте – вот его гипотеза. Можно сколь угодно ерничать: где это место, сколько кристаллов надо и как его вообще обнаружить? Но еще он сказал, что, владея нужными артефактами, можно смоделировать свое будущее. Не в точной последовательности, конечно, а в некой матричной вселенной.
Улыбка медленно сползла с лица Никиты. Сердце гулко бухнуло в груди и начало накачивать адреналином кровь. То, что сейчас говорил патриарх, никакая не гипотеза, а самая настоящая реальность. Точнее, псевдореальность. Выходит, этот Китсер не был безумцем! Говорить или не стоит про свое путешествие под воздействием «радуги»? Пожалуй, нет. Иначе старик привяжет его к дому, вызовет своих ученых и начнет экспериментировать на родном правнуке. Никита не идеализировал старика. Тот еще волк. Нет, он просто испугается за жизнь наследника. Один прием «радуги» еще не давал никаких фактов, но регулярное его применение может дать негативные последствия.
– Ты что-то знаешь про такую теорию? – невозмутимо спросил Назаров-старший, уловив всплеск эмоционального фона и мгновенно побагровевшую ауру. Совсем не умеет скрывать свои чувства мальчишка.
– Слышал, – слукавил Никита. Потом исправился: – Читал в Сети. Не так уж и много об этом феномене пишут. Одни домыслы и пустые теории, обсмеянные иерархами.
– Ну и пусть себе смеются, лишь бы не совали нос в разработки, – хмыкнул Анатолий Архипович. – Большой шум поднялся в Кабинете императора по поводу какой-то «радуги». По слухам – это то, что я думаю? Может ли кристалл наркотика смоделировать будущее?
– Нет, я бы не стал так категорически рассуждать, – выдохнул Никита. – Здесь, скорее, воздействие наркотика на мозг самое прямое. Он раздражает какие-то участки и проецирует их в красочные видения.
– Да и нехай проецирует, – вдруг благодушно махнул рукой старик. – Лучше поговорим о твоем будущем, реальном и наступающем. Значит, великий князь Константин берет тебя под опеку?
– Не сам он, – почему-то смутился Никита. – Представитель князя Меньшикова передал мне лично его повеление. По приезде в столицу меня встретят и пристроят.
– Вот как, – патриарх тщательно сгладил в голосе удовлетворение. Не изменил своему слову князь, пока держит данное обещание. Что ж, хорошо. Думаю, тебе стоит ему довериться, как бы странно ни звучали мои слова.
Старик Назаров не стал рассказывать мальчишке о договоренности между ним и великим князем. Он слишком хорошо представлял себе опасность откровенного разговора. Кровь молодая, горячая, сразу забурлит, и наделает Никита таких глупостей, о которых потом будет сожалеть всю оставшуюся жизнь. Сначала надо исподволь подвести его к мысли о необходимости укрепить свой тыл. А без жены, без надежной крепкой семейной связи и верной команды можно за пару лет опуститься до уровня нищего в последних штанах. Скучная аксиома, которая бесит молодых. Увы, но к осознанию своих ошибок они приходят с язвой желудка, издерганными нервами и желанием пустить в свою глупую голову пулю. Не все, не все! Излишняя драматургия была присуща патриарху, и он привык обобщать некоторые мысли, круто расписывая их, не жалея красок, особенно черных.
Крепкий тыл с великим князем в арьергарде не впечатлил старшего Назарова. Меньшиков рано или поздно закопает свое слово в отхожем месте, и чем быстрее уйдет на тот свет патриарх, тем быстрее он начнет зажимать Никиту. Умирать в ближайшие пять-шесть лет Анатолий Архипович не собирался. Разыгрывая перед глупцами свою немощь, он чувствовал себя прекрасно. Да, ноги стали плохо слушаться, трудно сгибаться, прочие стариковские прелести – но не они влияют на продолжительность жизни. Окрепнет Никита, возьмет в свои руки всю мощь семейного капитала, тогда – да. Можно будет и на вечный покой удалиться.
– Они тоже могут чему-нибудь научить, – усмехнулся Анатолий Архипович. – Я не буду давить на тебя. Делай то, что сердце велит. Свою силу ты обуздал, но распоряжаться ею все равно придется. Врагов хватает… Ладно, сынок, пойдем домой. Я распорядился выделить для тебя хорошую комнату. Она большая, светлая. Там есть все, что душа желает, для молодого человека. Компьютер с выходом во внешнюю Сеть, телевидение, игры. Ванная комната там же. Библиотека находится на первом этаже в левом крыле. Книги я хорошие собрал, можешь изучать, если захочешь.
– Дед, а почему у тебя нет охраны? – задал волнующий его вопрос Никита. – Когда я приехал, кроме автоматических ворот, не заметил ничего обнадеживающего. Кто, кстати, открывал?
– Это Сашка, – засмеялся старик. – Я научил его смотреть в монитор, нажимать на нужные кнопки. Он хоть и на ладан дышит, но глаза не потеряли зоркость. Ты не переживай. Скоро здесь будет охрана. Я нанял надежных ребят.
– Потайники? – догадался Никита.
– Они самые. И одного из них ты хорошо знаешь.
– Олег, – радостно заулыбался парень. – Это здорово.
– Там, – махнул рукой в сторону ворот патриарх, – планирую поставить КПП с системой видеонаблюдения, с магической защитой по периметру и прочие прелести. Я за свою жизнь не боюсь, но нам важно отыграть несколько лет в паре, Никитка. Понимаешь меня?
– Я и сам хотел попросить тебя об этом, – Никита приобнял старика. Он вернулся домой. В настоящее родовое гнездо.
Никита с замиранием сердца смотрел на небольшую фотографию в золоченой рамке. Красивая девушка с ласковой улыбкой словно хотела сказать ему что-то, но тонкая стеклянная поверхность не давала этой возможности. Он прислонил пальцы к снимку и почему-то успокоился. Здесь мама была совсем юной, в возрасте Тамары; дед, наверное, отыскал ее раннюю фотографию и сделал сюрприз. Пусть она всегда будет рядом.
В дверь постучали. Никита крикнул, чтобы заходили. В комнату сунулся конопатый нос Аленки.
– Можно? – с непонятной тревогой спросила она.
– Заходи, что так осторожничаешь? – засмеялся Никита и сел в кресло.
– Меня тетя Лиза послала узнать, не нужно ли чего?
– Нет, не надо. Спасибо, все хорошо устроено, я доволен. Да заходи ты, не стесняйся.
Алена смущенно зарыла руки в передник, который был надет на темно-синее платье, и бочком зашла в комнату. Посмотрела по сторонам, заговорщицки сказала:
– Мне Анатолий Архипович запретил без нужды заходить к вам.
– Эй, давай на «ты»! – запротестовал Никита. – Ты даже старше меня, да? Сколько тебе? Извини, что нетактично спрашиваю…
– Ой, да ладно. Девятнадцать. Нанялась по протекции тети Лизы. Она с моей мамой знакома, вот и посодействовала. Господин Назаров набирал штат. Повезло.
– А ты сама с Вологды?
– Ага, местная. Хочу подзаработать немного и в педагогический поступать.
– Учить любишь?
– Просто здесь легче для простолюдинов поступить, чем в крупных городах. Меньше клановых… Ну, ты понимаешь.
– Понимаю, – махнул рукой Никита. – Ладно, будем дружить, да? Чего так испугалась? Я ничего дурного не имел в виду. Просто хочу, чтобы между нами возникло взаимопонимание.
Он помнил слова деда, что Алена находится в этом доме не только как обычная горничная и помощница для старших женщин. И девушка понимала неловкость ситуации, то краснела, то бледнела прямо на глазах. Кивая головой, как бы давая понять, что она согласна со словами Никиты, Алена все-таки опасалась, как себя поведет молодой хозяин. Наверное, тетки Лиза и Мария напели ей на уши, что все барчуки – наглые, самодовольные хамы, распускающие руки по каждому поводу, дай им только возможность. Но тогда зачем нанимать молодую неиспорченную девчонку в дом, где живет такой же молодой парень? Или старик специально провоцировал Никиту, проверяя какие-то свои версии? Прав был юноша – патриарх не потерял волчью хватку, в голове у него сплошные комбинации. Страшный человек.
Никита, стоя возле окна, засунул руки в карманы брюк и пристально вглядывался с помощью магического зрения в ауру Алены. Полыхающая бирюзовыми всплесками и подкрашенная желто-алыми каплями, полевая структура девушки деформировалась в районе левой груди и ползла нехорошими грязно-коричневыми щупальцами к сердцу. Видимо, Алена прочитала в глазах парня нечто такое, что с испугом спросила:
– Что не так, Никита?
– А как у тебя со здоровьем? – неожиданно для девушки спросил он, обхватив подбородок ладонью. Фраза была двусмысленной, но Никита не заморачивался. – Ни на что не жалуешься, проблем не было?
– Зачем ты спрашиваешь об этом? – густо покраснела Алена и вдруг захотела уйти. Разговор перестал ей нравиться.
– Хочу проверить свое предположение.
– Ты что-то разглядел с помощью дара?
Алена привалилась к стене. На ее лице боролось желание рассказать и явный запрет на вторжение чужого человека в личную жизнь. Но, переборов себя, она прерывистым голосом сказала:
– У меня с детства порок сердца. Местные знахари ничего не могут сделать. Говорят, не хватает квалификации и возможностей. Что-то по мелочам купируют, поддерживают работу органов, но на большее не способны.
– А почему к знахарям обращаетесь? – удивился Никита. – Есть же лекари-волхвы, они устранили бы дефекты сосудов, гипоксию или что там еще способствует хроническому кислородному голоду, влияющему на работу организма.
– Никита, на услуги такого специалиста нужны большие деньги, – вздохнула девушка. – Откуда они в моей семье? Нет их. Комплексное лечение – это не наговор на травах…
– Ну да, прости меня, не подумал. Ты знаешь, я мог бы дать тебе необходимую сумму, только такая благотворительность не в моих правилах. Садись на стул и расслабься.
– Что? – растерялась Алена.
– И глухая к тому же, – улыбнулся Никита. Пришлось встать, пододвинуть стул к девушке и насильно посадить ее, словно задеревеневшую от неожиданности.
Что ж, придется кое-что вспомнить из лекций Оленьки. Порок сердца может быть врожденным, а может появиться как осложнение после болезни. В первом случае придется тяжело. Нужно отыскать проблему, надеясь на собственную интуицию и на специально созданные для сканирования организма «амебы». Пока он размышлял, руки автоматически выпускали медицинских помощников, пусть и не таких совершенных, как у профессиональных лекарей, но тоже чего-то стоящих.
– Чем в детстве болела? – спросил он.
– Перенесла ангину, – тихо откликнулась Алена. – Тяжело болела, температурила. Еле на ноги подняли.
– Угу, все ясно, – буркнул Никита. – Осложнение на фоне болезни. Уже легче. Для меня, конечно! У тебя видна проблема: один из сердечных сосудов гипертрофирован и не дает крови свободно перемещаться. Его обнаружить несложно, если применять методику полного осмотра при помощи нужных средств. Сейчас я так и делаю. Вижу тебя как раскрытую книгу.
– Всю? – зарделась девушка, сцепив руки на коленях.
– Нет, – засмеялся Никита. – Только внутренние органы. Не пугайся. Все везде хорошо, кроме одной штучки. Сосуд, будь он неладен. Немудрено, что доморощенные знахари не обнаружили проблему. Я уберу уплотнения со стенок сосуда, подчищу некоторые проблемные места, работающие как плотины. В данном случае они нам не нужны…
Никита словно вошел в транс, руководя работой маленьких помощников. Для него не существовало ни Алены, ни деда, даже ни одной мысли о Тамаре. Полностью отключившись от обыденности, он чистил, сжигал, убирал, раздвигал, освежал потоки, щедро делясь своей силой. Он был похож на генератор, пытавшийся запитать электричеством погруженное в темноту огромное здание. Только вместо электричества по невидимым проводам летели токи магии.
Его руки неосознанно скользнули по заманчивым и упругим бугоркам, обтянутым платьем, и в этот момент Никита словно выскочил из воды, ощущая нехватку кислорода. Алена, полыхнувшая было от гнева и отчаяния, что барин в первый же день позволяет себе такие вольности, вскинула голову и увидела бледное, покрытое испариной лицо, застывшее в каменной неподвижности, и аккуратно убрала его руки со своей груди. Стыд вперемешку со злостью медленно уступал место сопереживанию.
– Что-нибудь получилось? – с надеждой спросила она, решив не поднимать деликатную тему.
– Получилось, – хрипло произнес Никита, обрушиваясь на постель задом. – Принеси мне большую кружку сладкого чая. Очень сладкого. И все.
– А… – открыла было рот девушка.
– Говорю же – все. Я сэкономил ваш семейный бюджет на долгие годы. Надеюсь. Но показаться специалисту необходимо. Это будет стоить дешевле, чем проводить операцию. Я-то кустарь.
– Спасибо, – прошептала потрясенная Алена. На негнущихся ногах она подошла к двери и снова замерла.
– Иди же, – поторопил ее Никита. – А то в самом деле старик узнает, что нарушаешь порядок – место потеряешь.
– Я мигом!

За окном угасал день, отбрасывая на пол и стены желтые полосы заходящего солнца. От окна потянуло холодком. Никита полулежал на кровати, опершись спиной на подушку, и медленно потягивал сладкий чай. Алена постаралась. Глюкозы для организма хватит с избытком.
Он думал, что дом, несмотря на косметический ремонт, не смог обрести молодость, как и уходящий мир деда. Он доживал свои дни, словно чуя большие перемены, исходящие от энергетического поля Никиты Назарова. Ощущая себя небывало богатым, можно пофантазировать, что он сделает в первую очередь: новый дом. Хороший, большой дом, в котором будет много детей. Никита не даст им пройти тот же путь, по которому шагал сейчас сам. У них будут и мать, и отец, а лучшая защита состоять из верных и преданных людей. Значит, надо набирать свою команду, не оглядываясь на патриарха.

Глава вторая

– Согласно основному завещательному письму все движимое и недвижимое имущество Назарова Анатолия Архиповича, владельца усадьбы «Боярская», владельца частных корпораций «Изумруд» и «Гранит», тонкосуконной мануфактуры «Белозерское» и прочих мелких мануфактур, после его смерти переходит в полное и безвозвратное пользование Назарову Никите Анатольевичу.
Никита, сидевший в глубоком уютном кресле нотариальной конторы, удивленно вскинул голову. Он впервые услышал, что отчество у него совпадает с именем деда. Сам же Назаров-старший, даже не моргнув глазом, спокойно слушал монотонную речь адвоката, обхватив руками набалдашник трости, которую взял ради солидности, как он сам объяснил Никите, а вовсе не из-за немощи своих ног. За столом, кроме двух представителей конторы и патриарха, откровенно скучал иерарх вологодского отделения Коллегии, специально приглашенный для заверения некоторых деталей завещания. Анатолий Архипович по секрету шепнул Никите по дороге в Вологду, что специально решил помучить местных волхвов. Они одно время пили у него кровь, когда патриарх пробивал некоторые наработки для своей зарождавшейся корпорации. Ведь любое изобретение, завязанное на магии, обязано пройти сертификацию, и неважно, где оно будет применяться – в армии, на флоте или еще в какой сфере жизнедеятельности.
– Я на них зуб имею, – пояснил довольный патриарх. – Они даже не верили, что у меня есть наследник. Исходя из этой ситуации, я сдавал кровь на хранение в различные места. По моей просьбе сегодня в контору завезут все необходимые документы, позволяющие признать тебя прямым наследником.
– Тогда мне тоже придется сдать кровь, – сказал Никита.
– Вот сейчас этим и займемся. Заедем в отделение Коллегии, сдадим экспресс-анализ, чтобы не было воплей про подтасовку, прямо при них.
Все необходимые мероприятия закончили до обеда, после чего собрались в конторе для оглашения завещания и подтверждения статуса Никиты Назарова. Генетический анализ подтвердил, что молодой человек на самом деле является близким родственником Анатолия Архиповича. Но больше всего патриарху понравилось потрясение, которое испытали проверявшие правнука сотрудники Коллегии. Еще бы! Кровь под прицелом электронных микроскопов и по реакции специфических реактивов показала чудовищный переизбыток магических составляющих, и даже при распаде на мельчайшие молекулы каждая из них несла заряд силы.
– Он – стяжатель! – гордо заявил патриарх ошеломленной комиссии. – Если вы, конечно, правильно понимаете значение этого слова.
– В Коллегии знают об этом? – спросил Анатолия Архиповича один из иерархов, пожилой уже мужчина, но по возрасту годившийся Назарову только в сыновья.
– Коллегия иерархов осведомлена о моем правнуке, – вздернул голову старик. – Никита дал отказ от обучения в данной Академии и поступает в военное училище. Это я говорю для вас, господа. Не вздумайте учинять препятствия парню. Все решено на высшем уровне.
– Прискорбно, – поджал губы второй член комиссии, – такой шанс для раскрытия полного потенциала. Впрочем, мы не имеем никаких полномочий, уважаемый Анатолий Архипович, и не настаиваем.
– Вот и хорошо, – пристукнул тростью Назаров. – Ждем вас в адвокатской конторе «Сахновский и братья» в два часа дня. Там и решим все вопросы.
Монотонный голос, читающий завещательное письмо, едва не усыплял, и Никита всеми силами боролся, чтобы глаза не слипались сами собой. Дед слушал внимательно, кивая в такт словам, произносимым поверенным. Когда чтение закончилось, один из конторских развернул папку с договорами в сторону Никиты и сказал:
– Молодой человек, вы можете расписаться, тем самым закрепляя все вышесказанное своим согласием.
Никита вскочил и подошел к столу. Текст, видимо, был составлен заранее, потому что был отпечатан на красивой гербовой бумаге со множеством завитушек-росписей, одна из которых принадлежала патриарху.
– Нам известно, что вы росли сиротой и опеку над вами брал Анатолий Архипович Назаров. Также с учетом незнания имени вашего отца господин Назаров под свою ответственность дал вам отчество по своему имени. Вы согласны с этим решением или же есть возражения?
Блин! Как же он сразу-то не догадался? Ну конечно же, Никита Анатольевич! А как еще, если папаша куда-то сгинул, а мама просто не смогла передать никому его имени. Сжав зубы, Никита поставил свою подпись.
– С этого момента ваш статус дворянина подтвержден, и вы имеете полные привилегии, данные его императорским величеством Александром Михайловичем, – снова забубнил поверенный. – Все банковские счета, открытые на ваше имя, теперь полностью в вашем же распоряжении, но пользоваться вы ими сможете только по наступлении совершеннолетия, то есть не раньше второго января десятого года.
Никита кивнул. Дед ему уже растолковал нюансы и пообещал нужную сумму для проживания в Петербурге выделить частично наличными и немного положить на индивидуальную банковскую карту. А потом он станет хозяином своего добра.
На выходе из конторы их окликнул представитель Коллегии. Патриарх с недовольным видом сжал трость и холодно осведомился, что нужно от них.
– Я бы хотел все же поговорить с молодым человеком, – вологодский иерарх внимательно посмотрел на Никиту. – Может, удастся убедить его пересмотреть свои планы.
– Ты хочешь? – дед с подначкой посмотрел на Никиту.
Тот пожал плечами, еще не привыкший отшивать назойливых посетителей. Казалось неудобным отказывать пожилому человеку. Приняв колебания молодого человека как сигнал к действию, иерарх пошел в атаку.
– Обучение в Академии дает неплохой старт в будущее. Ты будешь освобожден от службы в армии, за исключением военного времени; в твоем распоряжении появится лаборатория, так как ты – прикладник, и тебе нужно помещение для опытов. Штат, оклад, привилегии – разве все это не привлекает? Ты еще молод, но с такими данными есть все возможности для профессионального роста. В перспективе – место в Коллегии. Согласись, оно того стоит.
– Да, заманчиво, – кивнул Никита, сделав вид, что задумался. Впрочем, не стоит мучить человека. – Но я уже давно решил, что пойду по военной линии. Боевой маг-прикладник. Через несколько дней у меня экзамен в ВВА. Вынужден отказать.
– Полагаю, влияние старших родственников сыграло свою роль? – иерарх мазнул недовольным взглядом патриарха.
– В нашем роду многие служили, – возразил Никита. – Я же не чувствую необходимости сидеть в четырех стенах. Не мое это.
Иерарх поджал губы, кивнул на прощание и прошествовал мимо Назаровых к своей машине, ожидавшей его неподалеку от конторы. Анатолий Архипович коротко хохотнул и деловито застучал тростью по тротуару.
– Что-то я в последнее время стал часто ходить, – пробурчал он. – Сплошные разъезды, встречи. Думал, угомонился на старости лет, ан нет. Как думаешь, Никитка, стоит ли авто приобрести?
– Зачем? – засмеялся Никита. – Проводишь меня в столицу и снова засядешь в норе. Лишние расходы на содержание.
– Так для тебя, – лукаво посмотрел на него патриарх. – Ведь это твое поместье. Понимаю, что с выбором военной стези ты себе большую шишку на заднице заработал. Служба будет отнимать много времени, но все равно…
– Хорошо, я подумаю. Но не сейчас.
– Когда решил уезжать? – Они неспешно дошли до угла улицы, и патриарх махнул рукой, останавливая пустой кабриолет частного извозчика.
Никита ответил, когда сели на заднее сиденье такси:
– Через два дня. Я уже билет на поезд заказал.
– Шустрый ты, весь в мать, – печально сказал патриарх, огорченный тем обстоятельством, что Никита не погостит в доме. С другой стороны – что ему делать в неуютном старческом месте, где, кроме самого хозяина и колченогого Сашки, никого не осталось? Стоит ли тогда растрачиваться на охрану и строительство? И сам же себя оборвал: стоит. Теперь, когда за его спиной маячит реальный наследник, обязательно появятся последователи Китсеров. Если не сам опальный барон, которому сейчас нужно свою шкуру спасать, то есть и другие. Увы, после беседы с князем Константином Назаров понял, что сам великий князь находится в положении между молотом и наковальней. Существуют какие-то силы, использующие его в интригах против императора. И против брата не попрешь. Не из-за этого ли он добивается расположения Никиты? Перетягивая мальчишку в свой род, он обеспечивает его безопасность сильным волхвом. Разумно. Так бы и патриарх поступил. Значит, пусть едет. Чем быстрее – тем лучше. Освоится, осмотрится, глядишь, на самом деле женится на дочери Меньшикова. Не зря же он бросал намеки Никитке в день приезда. Сообразит, не тугодум.
– Почему? Чем я похож?
– Тоже никого не спрашивала. Захотела – сделала. Неразумной была в иных моментах, но со своим характером.
– Да ладно, дед, не расстраивайся, – Никите стало жаль старика, понуро смотрящего в спину водителю. – Я буду приезжать проведывать. Честно.
– Угу, будешь. В столице соблазнов много, не отпустит тебя Петербург, – со знанием дела пробурчал Назаров.
Они доехали до поместья, расплатились с водителем кабриолета. Никита своим глазам не поверил. Ворота были распахнуты настежь, на территории усадьбы рычал и пускал вонючие клубы дыма небольшой экскаватор, роя котлован в нескольких метрах от входа. Тут же стоял самосвал, в чей кузов ковш сбрасывал землю. Зияющая яма, следы гусениц на пожелтевшем травяном ковре, суетящиеся рабочие, сколачивающие из толстых досок какую-то конструкцию – все это создавало нереальную сутолоку в патриархальной тиши поместья.
Увидев хозяев дома, к ним поспешил кругленький, похожий на колобок мужчина в синем комбинезоне и в каске. В руке он держал рулетку и на ходу засовывал карандаш за ухо.
– День добрый! – постарался он перекричать рев экскаватора. – Кто из вас господин Назаров? Я Стаценко, прораб.
– Говори! – разрешил патриарх, опираясь на трость. Все-таки заказ на строительные работы делал он, и смету согласовывал тоже.
– Значит, сегодня мы сколотим опалубку и зальем фундамент. Но основные работы начнем через два дня. Кирпич подвезут завтра. Делаем помещение три на четыре, все верно?
– Да, правильно. План у тебя?
– Вот он. Все верно?
Прораб вытащил из кармашка свернутую в гармошку бумагу и развернул ее. Патриарх вместе с ним склонились над планом и пару минут что-то уточняли. Никита не стал дожидаться деда и пошел домой собирать вещи. В коридоре ему встретилась Алена и заулыбалась.
– Привет, красавица! Как самочувствие? – спросил Никита, быстро окидывая взглядом ее ауру. А ведь действительно лучше стало. Коричневая клякса стала меньше, но самое главное – ее щупальца словно обрезало, и теперь в районе левой груди пульсировала ярко-зеленое пятно. Это хорошо.
– Я сегодня крепко спала! – заявила девушка. – Обычно раза три просыпаюсь за ночь. Трудно дышать становится, паника накрывает. Спасибо вам, Никита Анатольевич!
– Пустяки! – махнул рукой Никита, не обращая внимания на официальное обращение. Если считает, что так и нужно – пусть. Обычная человеческая благодарность.

День прощания выдался настоящим осенним, пасмурным и слезливым. Порывистый ветер рвал остатки листвы на деревьях, нависающие над головами серые тучи казались какими-то грязными и неухоженными, словно их извозили на пыльном небесном чердаке. Редкие капли дождя срывались вниз, грозясь пролиться полноценным ливнем. Молодого хозяина вышли провожать все жители усадьбы, кутаясь в плащи и куртки. Никита крепко обнял деда, потом пришла очередь старого Сашки, тетки Лизы и Марии, которые расцеловали его, а потом пришла очередь Аленки. Нисколько не смущаясь старшего Назарова, которому только и осталось крякнуть от удивления и досады, обняла Никиту и громко выпалила:
– Мама просила поцеловать тебя за помощь! Она очень и очень благодарит тебя!
И приникла к его губам своими, полными и сочными. Женщины встревоженно засмеялись, а патриарх даже покраснел от недопонимания. Его намеки девушка поняла неправильно – на всеобщее обозрение выставлять чувства он ее не настраивал.
– Что это такое, Аленка? – рыкнул он.
– Дед, не ругай девушку, – попросил Никита. – Она потом тебе расскажет, в чем дело. Все, я поехал! Такси ждет! Приеду в Петербург, устроюсь – сразу напишу!
Он закинул сумку в машину, сел сам, помахав на прощанье рукой, и с теплотой мысленно попрощался с домом. Усадьба его приняла – Никита чувствовал мощную энергетику места, его теплоту и спокойное умиротворение.

Глава третья

Таксист попался лихой. Он довез Никиту до городского вокзала за полчаса и пожелал счастливой дороги. Уехал довольный чаевыми. Билет, заказанный заранее, пришлось получать в резервной кассе, которая как раз функционировала для таких случаев. Путешествовать придется через Москву, но в купейном вагоне, со всеми удобствами. Душ, телевидение, кондиционер, два спальных места. Кормежка, чай по заказу.
До прибытия и посадки оставалось около получаса, и Никита с любопытством стал прохаживаться по вокзальному помещению. Видимо, недавно здесь прошел ремонт, так как по разным темным углам и возле дверей в различные подсобки стояли ведра с известью, какие-то бочки, метлы, швабры. Центральный зал уже был залит ярким электрическим светом, отражаясь от белизны гипсовой лепнины, кафеля, хромированных барьеров. Большое электронное табло показывало всю информацию по движению поездов.
Уже испытывая нетерпение, он с трудом дождался, когда объявят посадку, и тут же с шумной толпой людей поспешил на перрон. На выходе зацепился плечом с неказистым пожилым мужичком в коротком дождевом плаще и с дурацкой фетровой шляпой на голове. Блеснув стеклами очков, мужичок ничего не сказал, только виновато улыбнулся на извинение Никиты, цепко схватившись за ручку плоского кейса.
Усатый проводник в форменной одежде, по которой скатывались капельки дождя – он все-таки пошел, лениво поливая крыши вагонов, перрон, людей, – шустро проверил посадочные талоны. А мужчина с кейсом, оказывается, ехал вместе с Никитой в одном вагоне. Только у Никиты было третье купе, а у мужичка – седьмое. И Никита наконец-то обосновался на своем месте. Ему повезло. Как только поезд тронулся, в купе так никто и не зашел. Можно спокойно ехать одному.
Закинул сумку с вещами на багажную полку, а пакет со снедью, которую ему насобирали женщины, аккуратно поставил на столик. Пусть стоит. Есть пока не хочется. Вышел в коридор и стал смотреть в окно, за которым нахохлившаяся природа отдавала последние краски осени, облезая под проливным дождем. Мимо прошел усатый проводник, вдруг остановился и обратился к парню:
– Сударь, не желаете ли чаю? Если хотите, в купе есть панель заказов. Просто наберите согласно ассортименту, и бегать никуда не надо.
– Спасибо, – удивился Никита, почему-то не обративший внимания на такую приятную мелочь. – Учту.
Суета в вагоне постепенно улеглась, а Никита продолжал смотреть в окно. Ему нравилось движение, мягкий перестук колес и легкий запах угля, доносившийся от пыхтящего кипятком титана. Мимо него прошли двое мужчин в наглухо застегнутых кожаных куртках. Один из них словно невзначай задел плечом Никиту и даже не обернулся. Они никуда не торопились, замедляя шаги возле каждой закрытой двери, словно были в раздумье, заходить или нет в гости. Потом скрылись в тамбуре. Невзрачные типы, такие в толпе ничем не выделяются. Встречался уже Никита с такими ребятами. И энергетика их внушает серьезные опасения. Они напряжены, аура настолько перегрета негативом, что наводит на определенные мысли.
Никита специально засек время, чтобы проверить, когда вернется странная парочка. Через полчаса они прошли в обратном направлении, снова повторяя манипуляции с замедлением шагов возле каждого купе. Один из них кинул взгляд на Никиту. Лицо худощавое, блеклое, не за что зацепиться. Разве что губы тонкие, сжаты в прямую линию. В толпе встретишь – не узнаешь. Но взгляд цепкий, оценивающий. А еще Никита заметил, что его напарник постоянно держит обе руки в карманах и при замедлении шага прикрывает глаза. Они явно что-то или кого-то искали. Наибольший интерес проявляли к тому купе, где закрылся неказистый мужичок с кейсом.
От второго незнакомца в кожаной куртке шел ощутимый магический фон. Какой-то артефакт прячет, подумал Никита, пропуская странную парочку. Зашел в свое купе, вытащил из пакета еду и решил подкрепиться. Усиливающееся беспокойство разожгло аппетит. Нашел то самое устройство для заказа чая, быстро в нем разобрался. Набираешь на панели свои пожелания и после нажатия кнопки ждешь свой заказ. Усатый проводник появился через пять минут, неся в руке стакан с горячим чаем в массивном подстаканнике.
– Спасибо, – поблагодарил Никита. – Скажите, пожалуйста, в мое купе еще кто-нибудь сядет?
– Обычно еще в Вологде вагоны такого типа полны, – охотно пояснил проводник. – Но сегодня довольно странная тишина. Четыре купе заполнены наполовину, один пассажир выкупил для себя полностью седьмое купе. К вам будет подселение в Ярославле.
Проводник кивнул и попросил обращаться, если возникнут какие-нибудь вопросы. Никита задумался. Седьмое купе. Там сидит мужичок с кейсом. А не его ли ищет мрачная парочка? Предупредить или не стоит? Под кажущейся благонадежностью и кротостью может скрываться человек с нехорошим прошлым. Вот Хазарин – наглядный пример. Служил своим хозяевам, и никто ни слухом ни духом не знал, какие темные планы вынашивал волхв. По отрывочным сведениям, которыми поделились с Никитой следователи из Петербурга, продаться Хазарин решил давно, когда только повышал свой ранг с пятого до восьмого. Но истинную причину не знал никто. Для полноты картины нужно было брать Ломакина под белы рученьки и проводить ментальное расследование. Сам он ничего бы не сказал. Мужик крепкий.
Забравшись с ногами на мягкий плюшевый диван, Никита слепил парочку сигнальных каракатиц и выпустил их в коридор. Пусть висят. Если появятся ребята в кожанках, на которых он успел зацепить «шпионов», сигналки сработают. Дюже интересно, что задумали незнакомцы. Судя по всему, скоро наведаются в гости к обладателю кейса. Последние события заставили Никиту быть осторожным и бдительным в отношении всех странностей, происходивших вокруг него. Вполне вероятно, что интрига с двумя путешественниками по вагонам никак не связана с ним лично, но загадочный сосед попадает в неприятную ситуацию.
Никита попробовал размышлять. Если сосед везет с собой крупную партию алмазов или контрабандных магических артефактов вроде «радуги», а его пасут незнакомцы для полной конфискации товара – что они могут предпринять? До Ярославля осталось немного. Еще часа полтора-два с промежуточной остановкой на какой-то невзрачной станции. Значит, постараются вломиться в гости, чтобы скрыться в неизвестном направлении.
За окном сгущались осенние сумерки. Никита включил верхнее освещение и попробовал почитать журнал, который обнаружил на багажной полке. Кто-то сдуру закинул чтиво наверх – не понравилось, наверное. Писк «шпионов» он ждал, и все равно сигнал прозвучал настолько неожиданно, что Никита подскочил как ошпаренный. Перейдя на магическое зрение, сразу увидел свои «каракатицы», плывшие следом за двумя растекавшимися пятнами. Гости прибыли. Как и предполагалось, остановились возле купе с одиноким мужичком. Никита приник к двери. Надо бы еще звуковой маячок закинуть, не догадался. Что они будут делать? Ого, пробуют открыть дверь! Долго копошатся, собираются с духом. А если хозяин купе не спит и, как только гости распахнут дверь, нашпигует их свинцом? Зачем-то он нужен странным ребятам? Только нужно ли лезть в это дело?
Никита вспомнил слова деда, что порода у Назаровых такая – толкать нос во все дыры и получить от судьбы по голове. И ничего с этим не поделаешь. Однажды небеса подарили шило в задницу, вот оно и беспокоит, шутил патриарх. Может, он и прав. Это шило сейчас свербело и требовало действий. Осторожно нажал на ручку, так же тихо открыл дверь и выглянул наружу. В коридоре никого не было. Горят плафоны, отражаясь в хроме ручек, зеркальных рамок и обшитых красными лаковыми панелями потолков, мерно стучат колеса. Никита подошел к седьмому купе и прислушался. Нет, так не пойдет. Не слышно ничего. Надо запускать «слухача». Вот, теперь нормально. Можно отойти подальше. Угрызений совести Никита не чувствовал. Ему не нравились эти типы, разгуливавшие по вагону.

Мотор, тот самый мужчина с тонкой полоской губ, постучал костяшками пальцев в дверь и дождался разрешающего ответа, после чего откинул ее в сторону. Прогремев на полозьях, полотно отъехало, и двое мужчин зашли в купе. Невзрачный пассажир с удивлением взглянул на гостей и осторожно заметил:
– Я вас не знаю, господа. Вы, наверное, ошиблись.
– Нет, что вы, сударь, – Мотор нахально зашел внутрь, а его верный подельник Окунь бочком прошмыгнул следом, закрыв дверь на защелку замка.
Гости сели напротив пассажира в мятом костюме, уже забывшем хорошие времена, и стали молча созерцать друг друга.
– Господин Ласточкин? – на всякий случай уточнил Мотор, распахивая куртку, чтобы продемонстрировать пистолет, засунутый под ремень. Как бы нечаянно…
– Он самый, – осторожность в глазах пассажира сменилась тревогой. Он сделал движение ногой, задвигая кейс, стоявший прямо под столом, дальше в угол. Окунь заметил этот финт и осклабился. – А вы кто будете? Может, назовете свои имена?
– Наши имена ничего не скажут, а вот Лобан просил передать привет, если встретим тебя, Шут.
Пассажир, которого назвали Шутом, вытаращил глаза и с запинкой проговорил:
– А вы уверены, молодые люди, что обратились по адресу? Моя фамилия Ласточкин. Мартын Иванович. Про какого шута вы мне сейчас здесь пытаетесь напомнить?
– Да про тебя, Шут, про кого еще, – хмыкнул Мотор. – Мы же тебя давно ждем. Шепнула нам кукушка, что с Казани едешь с хорошим товаром, вот и жаждали встречи. Лобан очень хочет знать, когда долг будешь отдавать?
– Послушайте… – мужичок вытащил из кармана платок и промокнул шею. Он сильно потел от волнения. – Я совершенно не понимаю ваших претензий, так же как и не знаю Лобана. Кто он такой вообще? Ваш хозяин? В какой сфере работаете?
– Точно, шут, – Молот посмотрел на Окуня. – Лобан предупреждал, что лепить начнет про «ничего не знаю». Знакомая песня.
– Ага, – шмыгнул носом Окунь, не отводя взгляда от кейса, задвигаемого все дальше и дальше.
– Попрошу покинуть купе, иначе вызову проводника с дружинниками, – пригрозил Ласточкин. Его рука потянулась к кнопке вызова, торчавшей на боковой панели межоконного простенка.
– Руки отдернул назад, – предупредил Окунь, показывая свой пистолет. Черный зрачок ствола словно заворожил хозяина купе, и он медленно откинулся спиной на переборку. – Вот так и сиди. Давай сюда свой чемодан.
– Не имеете права, – прошептал Ласточкин. – Это мои личные вещи.
– Если личные – так чего потеешь? – Мотор закивал, подбадривая хозяина кейса. – Посмотрим. Если Лобан оказался неправ – извинимся и уйдем.
– Это неприемлемо, – упорствовал Ласточкин. – Это просто грабеж среди белого дня.
– Уже вечер, дядя, – шутливо гыкнул Окунь. – Ложи чемодан на стол и открывай его. Только без шуток.
Мужичок с трясущимися руками вытащил кейс из-под ног, положил его и, не отрывая взгляда от Мотора, стал нащупывать замки. Взгляд его на мгновение стал змеино-острым, но незваные гости не увидели опасной перемены. Они впились в крышку кейса, которая нарочито медленно распахивалась, и наконец обнажила содержимое. Мотор и Окунь одновременно присвистнули. И вдруг в дверь громко застучали. Ласточкин мгновенно захлопнул крышку кейса.
– Да! – воскликнул он с облегчением.
Окунь спрятал пистолет и щелкнул замком. Дверь распахнулась.
– Можно? – в проем заглянула голова молодого парня с короткой стрижкой.
– Тебе чего, цуцик? – удивился Мотор и вдруг напрягся. Он вспомнил, что этот хорошо развитый физически паренек все время торчал в проходе вагона. Вроде как в окно смотрел, интересовался пейзажами.
– Извините, титан сломался, чай будет позже, – брякнул Никита, входя в купе и плотно закрывая дверь. Снова замок на защелку. Быстро оглядел сидевших.
– О чем ты, дурила? – засмеялся Окунь, еще ничего не понимая. – Дергай отсюда, не мешай взрослым дядям разговаривать.
– Они вам угрожают, сударь? – Никита был спокоен, готовый в любое мгновение использовать руну «сон». Впрочем, он уже просчитал противника. Оба вооружены, но слабы в контактном бою и в закрытом помещении.
– Ааа… – проблеял Ласточкин, совершенно сбитый с толку. Он цепко ухватился за ручку кейса и подтянул к себе на уровне груди. – Я чаю не просил.
– Я знаю, – Никита улыбнулся. – Я слышал, что они угрожали вам. Отъем личных вещей у граждан карается законом, господа. Попрошу вас выйти из купе и вообще покинуть поезд, иначе вызову линейных дружинников и казаков.
– Ты почему такой правильный, малец? – заскрипел зубами Мотор. Приближалась станция, на которой им нужно было сходить с захваченным товаром. Плотные прозрачные мешочки с необработанными алмазами, пластиковые тубусы с набитыми туда золотыми монетами, и два плотных пакета с «радугой» – состояние, за которое Лобан их грохнет, если не получит товар. Почти на шестьсот тысяч инвалюты! И этот правильный хлопец сунул нос куда не следует! Вальнуть его и Шута – и ходом с поезда. Станция через десять минут. Пассажиров не хватятся как минимум до Ярославля. Трупы найдут, когда он и Окунь будут далеко.
– Сударь, я вызываю дружинников? – внимательно посмотрел на мокрого Ласточкина Никита. Судя по подслушанному разговору – тоже странный тип. Бандиты не полезут просто так к обычному человеку столь наглым образом. А здесь пахнет отъемом какого-то важного груза, возможно, того, что спрятан в кейсе.
– Нет-нет, юноша, не стоит! – торопливо вскрикнул мужичок, но глаза его, недобро поблескивая, косились на Мотора и Окуня. Те полностью переключились на мальчишку.
– Хватит! – Мотор внезапно вскочил, зло скрипнув зубами. Рука его нырнула под куртку и выхватила пистолет с коротким набалдашником глушителя. Он не собирался делать последнее предупреждение или уговаривать покинуть купе. Операция по изъятию груза затягивалась из-за этого глупого щенка, сунувшего нос куда не следует? Ой ли? Так ли все на самом деле? Может, это сопровождение Шута?
Озарение пришло слишком поздно. Никиты уже не было на линии стрельбы, а Окунь заваливался с вывернутой челюстью на диван. Какой-то вихрь подхватил Мотора и бросил того в самый дальний угол, прямо на подельника. Ударившись головой о простенок, Мотор попытался сразу вскочить, но словно кирпич прилетел ему в ухо. Он отключился.
Никита подобрал оба пистолета и с интересом посмотрел на них. Обычные отечественные девятимиллиметровые «скаты», выпускаемые для гражданского населения. В ближнем бою самое действенное оружие. А вот глушители самопальные, какие-то умельцы сумели сделать под короткий ствол такой же короткий цилиндр, да еще с пламегасителем.
Со стуком положил оружие на столик и повторил:
– Может, вызвать полицию?
– Нет, – Ласточкин перевел дух, ошеломленный увиденным. Мальчишка, пусть крепко сбитый и физически развитый, но все же мальчишка, за несколько секунд угомонил мужиков. Одного – коротким махом ноги в челюсть, а второго, который поопаснее – тычком ладони в голову. Пожалуй, долго не очнутся. – Лучше я сам выйду на ближайшей станции. А потом можете поднимать кипиш, молодой человек.
Никита усмехнулся. Так он и думал. Непростой мужичок оказался.
– Не хочется сталкиваться с законом? – он присел на диван, откинув ногу Окуня в сторону.
– Вы правы, не хочу.
– Хорошо. Я смогу при даче показаний ссылаться на вас? Дескать, хотел зайти в гости, а тут два неподвижных типа.
– Делайте, что хотите, – улыбнулся Ласточкин. – Только зря вы влезли в чужое дело. Ой, зря.
– Почему? Контрабанда?
Кивок в сторону кейса.
– Скажите, юноша, вы настолько наивны или зело циничны? – Шут встал и накинул на себя плащ. Поезд стал замедлять ход.
– Я любопытен. Но не настолько, чтобы играть с законом или сотрудничать с ним на неравных условиях.
– Намек понятен, – усмехнулся Шут, имевший документы на имя Ласточкина Мартына Ивановича. – Подля-ны от вас ждать не стоит. Всего хорошего. Но вынужден предупредить: ходите осторожно. В чужое дело влезли.
Он вышел из купе со своим кейсом, а Никита подождал несколько минут, пока поезд остановится и снова наберет ход, вышел в коридор. Надо заглянуть к себе. Может, сосед подселился. Или соседка. Потом придется поднимать кипиш, как сказал этот самый Шут.

Глава четвертая

Петербург оглушил Никиту. Он впервые попал в суету громадного города и, пройдя пропускной терминал, остановился на большой площади, примыкавшей к Московскому вокзалу. Озираясь по сторонам, обратил взгляд на часовую башню, возвышавшуюся над зданием железнодорожной станции. Пока внимательно изучал циферблат и стрелки, толпы пассажиров обтекали его со всех сторон, изредка толкая баулами, чемоданами, сумками. Приятный женский голос из разнесенных по разным углам здания динамиков вещал о прибытии или отходе очередного поезда и другую информацию.
Растерянно оглянувшись по сторонам, он, не ожидая от себя такой робости, сделал пару шагов по направлению к стояночному карману, где плотными рядами стояли кабриолеты-такси с невозмутимыми водителями, высматривавшими прибывших гостей столицы. Таких можно было сразу вычислить, если брать за образец Никиту Назарова. Юноша находился в мучительном поиске дальнейших действий. Где искать дворец великого князя? В справочном отделе ему, конечно, вежливо ответят, но через пять минут полицейский наряд остановит на улице. А это потеря времени. Доказывай потом, что не собираешься сделать ничего плохого для родственника императорского клана.
От стоянки такси к нему устремились несколько человек, подобно акулам, разрезающим водную гладь черными плавниками. Жертва определена, локализована и должна быть схвачена.
Затруднения Никиты прервал мужской голос за спиной:
– Господин Старицкий? Григорий?
Акулы мгновенно развернулись в обратную сторону. Они-то видели, кто подошел к парню с растерянными глазами. Люди в плащах и костюмах с определенным покроем просто так возле суетных мест не появляются. А Никита не сразу сообразил, что обращаются к нему. Прошлое, связанное с чужой фамилией, не хотело отпускать. Он повернул голову. Высоченный крепко сбитый мужчина, пахнущий хорошим парфюмом и гладко выбритый, стоял перед ним в распахнутом кожаном плаще, под которым виднелся добротный серый в полоску пиджак. Мужчина небрежно держал руки в карманах этого самого плаща и с выжидающим спокойствием смотрел на волхва.
– Да, – очнулся Никита. – Это я.
– Следуйте за мной, – сказал незнакомец. – Прошу не отставать. В такой толчее можно запросто потеряться, если не знать, куда идти.
Они успешно лавировали в людском потоке, сначала двигаясь вдоль здания вокзала, а потом, покинув его территорию, направились к парковочной зоне, которая находилась по другую сторону дороги. Три черных автомобиля с хищными тупоносыми бамперами и суженными стеклами фар молчаливо созерцали суету, проносившуюся мимо них. Рядом ни одного человека, ни одной другой машины. Словно невидимая аура угрозы и силы исходила от стояночного кармана. Никита увидел на капотах авто серебристые шильдики в виде герба Меньшиковых. Император имел большой герб из золота; выходит, это великий князь прислал своих людей. Никита перевел дух. Константин Михайлович сдержал свое слово, что встретит его по приезде в столицу.
Сопровождавший волхва мужчина открыл заднюю дверь «ладоги-люкс», обшитой изнутри мягким красным плюшем.
– Прошу, не задерживайтесь.
А сам забрал сумку с вещами и закинул ее в багажное отделение.
Никита нырнул в уютное нутро машины и сразу же услышал ироничный голос, исходивший от человека, сидевшего у противоположной двери:
– Неужели нравится путешествовать на поезде? Мы думали, что ты прилетишь на самолете, существенно сократив время, и избавишь нас от необходимости пугать гражданское население своим появлением на вокзале. Кстати, срок экзаменов я не могу перенести еще на декаду. Неправильно поймут. Будем знакомиться? Я Константин Михайлович.
Мужчина протянул руку, и молодой волхв машинально пожал ее, поняв, кто перед ним.
– А я ни разу еще на поездах не катался, – простодушно сознался Никита, – а в Вологду я и так на самолете прилетел. Захотелось вот… Никита Назаров.
– Вот как! Ты уже вернул себе родовое имя? – улыбнулся великий князь, хорошо осведомленный о произошедших изменениях в жизни юноши. Сам патриарх рода связался с ним вчера вечером и скупо объявил, что Никита выехал железнодорожным экспрессом в столицу и прибудет через Москву. Добавил со значительностью, что мальчишка официально получил свою истинную фамилию. Род Назаровых возрожден.
– Да, – Никита чувствовал себя скованно, и Меньшиков хорошо уловил его колебания.
– Можно ехать, ваше высочество? – мужчина, сопровождавший Никиту, сел рядом с водителем, отчего «ладогу» ощутимо качнуло. Настолько тяжел оказался телохранитель великого князя.
– Ладно, не будем тут стоять, на виду у людей, – усмехнулся Меньшиков. – Семен, поехали на Шуваловские дачи. Ты будешь там жить, Никита. Не спорь, не возмущайся и не делай такой оскорбленный вид. Я с твоим дедом имел беседу, и он согласился с моими доводами. Там нормальная квартира, все коммуникации, удобства под боком. Все уже оплачено на год вперед.
– Но… я же собирался поступать в ВВА, а там есть общежитие, казармы, – совсем расстроился парень. Ему не хотелось попадать в полную зависимость князя.
– Что из этого? – пожал плечами князь и взглянул на Никиту. Очень внимательно, словно ощупывал зрачками серых глаз каждую черточку его лица. – Зато будет куда приезжать на выходные или на каникулах. От города совсем недалеко, только выехать на центральную автостраду. Транспортная структура тоже приличная. Хоть на автобусе, хоть на трамвае. Хочешь, могу в аренду автомобиль предоставить?
– Нет! – излишне горячо воскликнул Никита. Это уже был перебор. – Не надо мне машину! Спасибо, конечно, но это сейчас лишнее.
«Ладога» слегка накренилась на повороте, но водитель искусно выровнял ее и нажал на газ. Впереди лежала широкополосная дорога, забитая транспортом. Кортеж великого князя шел как по ниточке, держа в середине представительский автомобиль и разрезая, подобно волнолому, густую массу гудящего железа.
– Послушай, Никита, – князь прикоснулся к плечу волхва. – Не подумай, что я хочу тебя купить с потрохами или делаю все это с далеко идущими целями. Я просто выражаю свою благодарность за спасение дочери. Только из-за тебя она сейчас со своей семьей. Так что это малая толика справедливой платы.
«Еще бы, – подумал про себя Никита, – играть жизнью и судьбой своей дочки, наверное, так же привычно, как ты делаешь с другими, даже различий не улавливаешь. А теперь проняло. И все же ты государственный человек, близкий к императору, и тебе положено совершать поступки, идущие вразрез с мнением обывателя. Другие высоты здесь, совсем другие, и оценка этих поступков разнится с моим мнением».
– Я принимаю ваш долг, – ответил Никита и решил сразу очертить тот круг, за которым ему будет проще отсидеться и не поддаться на соблазны полного обеспечения. От чего бежал – к тому и приткнешься. – Нам стоит договориться, в чем будет состоять помощь помимо аренды квартиры, ваше высочество.
Сказанные слова удивили Меньшикова. Давно в среде аристократов не слышно о принципах выплаты долга за услугу, за жизнь. Древний свод урегулирований канул, казалось, в историческое забвение и вдруг здесь, в центре делового мегаполиса, неведомым образом возродился в виде мальчишки с крепкими плечами и ясными глазами, в которых еще плещется неосознанная им сила и вера в справедливость.
– Конечно, – скрывая смущение, усмехнулся великий князь, – договариваться всегда надо, даже если что-то не нравится. Раз ты отказываешься от автомобиля, я предоставлю его тебе во временное пользование с личным водителем. Вдруг куда-то захочется съездить на выходные. Поверь, здесь для молодежи много развлечений. Не забывай, что ты теперь дворянин. А этот статус подразумевает участие в городских мероприятиях. Скучные светские рауты, фуршеты, прочие никчемные вещи – но они ставят тебя на новый уровень, сближают с людьми твоего ранга и возможностей. Подумай, как важно выглядеть презентабельным. Вот момент, к примеру: у графа К. намечен вечер благотворительности. Ты получаешь приглашение. Отказаться – нанести обиду и потерять доверительные отношения.
– Я понимаю, – Никита слушал внимательно, но смотрел не на князя, а на пролетающие мимо здания с удивительной архитектурой. Старина здесь гармонично соседствовала с новостройками, и от такого симбиоза столица выигрывала в большей степени, чем от сохранения древних зданий как памятников культуры самих по себе. Здесь все дышало жизнью, и Никите нравился этот животворный пульс.
– Хорошо, что понимаешь. А живет граф К., допустим, не в самом Петербурге, а в ста километрах от него в своем загородном поместье. На такси туда поедешь?
– Думаю, такой вариант мне не подойдет, – заулыбался Никита. – Но вы же выбираете невероятный случай.
– Поверь, здесь частенько происходят метаморфозы похлеще той, что я сейчас обрисовал, – Меньшиков откинулся на спинку мягкого сиденья. – В доме ты найдешь мобильный телефон с номером твоего водителя. Будешь ему звонить по мере надобности. Мои распоряжения он уже получил. Я бы, честно, не отказался от машины в личное пользование. Так удобнее.
– Звонить можно в любое время?
– Можешь пользоваться в любое время, – уточнил Константин Михайлович, – а звонок должен быть с предварительной договоренностью. Нельзя вот так сразу сорвать человека с места. Он ведь тоже на службе. Звонок пойдет на коммутатор моего дворца, и водитель будет извещен, когда выехать к тебе.
– А зачем это делается?
– С целью предотвратить злоупотребление служебным положением. Своим людям я доверяю, но ведь у каждого появляется соблазн, хоть раз в жизни…
Какой соблазн может появиться у водителя из кортежа великого князя – Меньшиков объяснять не стал. Незачем знать мальчишке, что любое отклонение от нормы в служебных делах автоматически ставит человека в разряд подозреваемых: встреча с представителем вражеского клана, незаметная для службы безопасности передача оружия или могучих артефактов… Много причин.
Кортеж тем временем свернул с широкополосной автострады, пересек трамвайные линии и теперь ехал мимо новостроек в виде высотных домов с ажурными балкончиками; каждая секция была выложена из кирпича разного цвета, отчего получилось весело и цветасто. Даже осенняя хмарь, казалось, отступала перед брызгами каменного разноцветья. Все здесь было легко и приятно. Небольшие скверы, детские площадки, аккуратные стоянки для автомобилей – радость для глаза. Чем дальше они отъезжали от расписных домов, тем чаще встречались строительные краны. Район продолжал вытягиваться в северо-западном направлении.
– Детище князя Головкина, – усмехнулся Меньшиков. – Он здесь градоначальник. Столько лет убеждал императора расширить городское строительство за счет дешевого жилья для простонародья. Центр столицы задыхается от притока людей. А жить негде. Все в усадьбах, поместьях, земли принадлежат нам, власть имущим…
По характеру разговора Никита понял, что великий князь просто иронизирует, скрывая тем самым неловкость от ситуации, сложившейся в Петербурге, которую сам же и расписал. Отказываться от удобного жилья в самом сердце столицы, где до императора рукой подать, мог только законченный бессребреник. Меньшиков таким не был никогда.
– А здесь красиво, – признался Никита. – И какова стоимость жилья?
– Существуют разные программы, ссуды, кредиты, – пожал плечами князь Константин. – Кто работает, а не страдает приступами ничегонеделанья – тот и живет соответственно… Ага, сейчас проезжаем лесопарковую зону, и за ней сразу же начинаются Шуваловские дачи. Это район так называется. Раньше здесь князь Шувалов свои летние павильоны строил. Потом продал. Надоело, видимо, что народ мало ездит на развлечения. Подождал бы лет сорок-пятьдесят, глядишь – потомки сейчас в золоте ходили бы. Здесь живут купеческие семьи в большинстве своем. Есть и дворяне. Но их не так много. Дома частные…
– Вы же сказали – квартира! – удивился Никита.
– Ошибся, – сокрушенно хлопнул ладонью по своему лбу Меньшиков. – Оговорился, старый пень. Извини, конечно же, дом. Небольшой уютный домик, как раз для молодого парня, живущего здесь наездами.
Прекратив ерничать, великий князь построжел.
– Никаких гулянок, попоек, шлюх. Это не обсуждается. Нет, ты можешь приводить друзей, но все должно быть благочинно. Оно как бы есть, но и в то же время ничего нет. Ты же понял?
– Я не такой, – покраснел от досады Никита. Странный какой-то намек на гулящих девок. Единственная девушка, которую бы он не отказался сюда привести, сейчас находилась в глубинах столицы, прекратив все контакты с ним.
– Вижу, – смягчился Меньшиков. – Ты все время порываешься что-то спросить. Говори, пока есть время.
Сколько бы ни закрывал Никита свои эмоции, где-то они прорвали блокаду. А считать ауру для сильного одаренного – что книжку пролистать по диагонали, мгновенно запоминая текст. Все знакомо, неинтересно для человека, искушенного в куда более сложных интригах. Меньшиков ждал этого вопроса и готовился измотать Никиту, подвести его к нужной мысли.
– А что с Тамарой? Как ее здоровье?
Великий князь про себя улыбнулся. Не сдержался малец, хоть и старается играть взрослого человека. Важна ему Тамара, очень важна.
– Ей сейчас лучше. Она проходит амбулаторное наблюдение в клинике. Самый лучший целитель – профессор Маркин – смог вывести из ее организма всю дрянь, которой ее пичкали Хазарин с американцем, – ровным голосом ответил Меньшиков. – Она, кстати, поступила в Экономический университет по специальности «организация и управление крупными корпорациями». Вот не понимаю, зачем она сломала выстроенную схему будущей карьеры!
И Константин Михайлович, не сдержавшись, хлопнул ладонью по мягкой коже дивана.
Никита почувствовал, как в голосе великого князя просквозила досада. Что-то не так пошло в налаженном быте княжеской семьи. Парень не мог знать, какие шторма бушевали в доме Меньшикова после решения Тамары получить экономическое образование. Ничего он пока не знал. И предпочел пока промолчать, не задавая вопросы, а то дураком будет выглядеть.
– Я могу с ней встретиться? – с замиранием сердца спросил Никита.
– Извини, что я тебя расстраиваю, – покачал головой князь Константин. – Тамара сейчас вообще не хочет разговаривать на тему Албазина, и твое появление может воспринять как возвращение тех кошмаров. Понимаю, что толика моей вины тоже присутствует. Но… Пока вам не стоит встречаться. Она знает, что ты должен приехать в Петербург для поступления в ВВА, и искренне рада за тебя. Дай ей немного отдохнуть от произошедшего.
Великий князь намеренно бил в самую чувствительную точку молодого человека. Уязвленное самолюбие – лучший двигатель событий. Пусть сам начнет искать контакты. Сможет? Не разобьет себе лоб об стену, огораживающую Тамару? Вот и посмотрим, на что годится обладатель пяти стихий.
А Никита в это время думал, озадаченный словами Меньшикова.
«Странно. Ведь никаких предпосылок для охлаждения отношений не было. Или так повлияли фармагики? Но почему известие о моем приезде ее не всколыхнуло? Ведь что-то же должно было отразиться в ее эмоциях? Ни письма, ни маленького сообщения. Познакомились случайно – так же легко разбежались? Или Тамара поняла, что их встреча была подстроена на мелких случайностях, возводимых умелой рукой отца, барона Китсера и Ломакина? Меньшиков может что-то недоговаривать. Дед предупреждал Никиту быть осторожным в отношениях с великим князем. Тот еще интриган. А как? Как противопоставить свою волю и желания этому человеку, прожившему большую жизнь и поднаторевшему в интригах и в клановых войнах?»
– Вот мы и приехали, – вывел из задумчивости Никиту голос Константина Михайловича.
Одноэтажный дом, возле которого остановился кортеж, не выглядел вычурным или вызывающе богатым. Но он был большим, с высокими арочными окнами, с крытой зимней верандой, с нарядной темно-бордовой черепичной крышей. Никите понравилось, что двор не просматривался. Уютный заборчик из профильного металлического листа надежно закрывал внутреннее убранство дома. Не нравились ему просматриваемые усадьбы.
Охранник первым делом открыл дверцу машины перед великим князем, а Никита вышел сам. Еще двое могучих парней из эскорта открыли калитку, проверили двор, обошли дом кругом и только потом разрешили заходить остальным. Но внутрь вошли только Меньшиков и Никита. Молодой волхв вертел головой по сторонам с интересом. Неплохо. Уютный сад, много каких-то плодовых деревьев с голыми ветвями, чья листва усыпала весь двор, и кустарники вдоль забора и за домом. В глубине сада проглядывает потемневшей обвязкой из тонких плашек беседка.
Они остановились на крыльце, и великий князь с какой-то торжественностью опустил в подставленную ладонь связку ключей.
– Здесь два комплекта, – многозначительно сказал он. – В дом заходить не буду. Уже был там. Хозяйствуй. Телефон лежит на столе в гостиной. Там номер водителя и куратора, которому ты можешь звонить хоть ночью, если возникнут пожелания или вопросы. Завтра подъедет машина и отвезет тебя в Средние Дубки. Военная академия находится неподалеку от поселка. Там в курсе, что ты должен явиться на экзамены. Приемная комиссия соберется в десять утра. Не проспи.
– Спасибо, ваша светлость!
– Ну, тогда – до скорой встречи! Надеюсь.
Великий князь подал руку Никите, не обращая внимания на субординацию, и, дождавшись рукопожатия, закрепившего их договоренности, развернулся и широким чеканным шагом пошел по дорожке на выход, и через пару минут кортеж, развернувшись на дороге, помчался в обратную сторону.
«Зачем он самолично приехал сюда? – недоумевал Никита. – Тихий район, люди друг друга хорошо знают, а тут целая колонна машин с великокняжеским гербом. Слишком помпезно и показательно».
Он вставил ключ в замок и провернул его. Внутри сыто щелкнули механизмы, и тяжелая дубовая дверь с фигурными вырезами на полотне тихо распахнулась. На входе сразу же обнаружился выключатель и целая система оповещения и сигнализации, которая была отключена хозяевами дома. Ему она тоже не нужна. Есть помощники получше: сигналки, парализаторы, боевые плетения в виде осьминогов и каракатиц. Заморачиваться с электронной системой Никита не хотел. Сбросив сумку на пол, решил осмотреться. Так, что там дальше? Широкая парадная прихожая с ростовым зеркалом на стене, тумбочка с проводным телефоном, гардероб, паркетный пол поблескивает лаком. Слева открывается вид на гостиную с широкими панорамными окнами, которые плотно зашторены. И что мы там имеем? Телевизор на низкой тумбе, диван, шикарный темно-коричневый ковер перед ним в виде распластанного медведя с поникшей башкой. Сплошной минимализм. Нормально так, зато места хватает. Дальше у нас что? В сумраке у дальней стены выделяются две двери. Никита по очереди открыл их. Ага, спальни, соприкасающиеся друг с другом. Не многовато ли для одного человека? Неопределенно хмыкнув, он пошел обратно в прихожую. Кухня слева, она совмещена с залом поменьше. Круглый стол, стулья с резными спинками, мебель вдоль стены – вроде обеденной зоны получается? Барная стойка служит границей, рассекая эту часть дома пополам. Ладно, с этим понятно. Теперь ванная и туалет. Оказалось, что с этим тоже порядок. Все блещет чистотой. Осталось только заполнить шкафчики своим барахлом. Есть даже стирально-сушильная машинка. В дальнем углу ванной комнаты таинственно поблескивает матовой поверхностью стекол душевая кабина. Здорово. Кто-то здесь хорошо устроился, но предпочел сдавать дом. Интересно, сколько заплатил великий князь за аренду? Не предъявит ли потом особый счет за удобства? Махнув рукой на такие ненужные сейчас заморочки, Никита развесил на веранде сигналки, закрыл дверь на замок, разделся и, покопавшись в сумке, вытащил домашние тапки. Зачем паркет портить ботинками?
У него создалось впечатление, что весь дом претерпел в недавнем прошлом обширное обновление. Вся техника как будто только что из магазина. Даже легкий фабричный запах улавливается. Высокий холодильник бежевого цвета, электроплита, посудомоечная машина – Никита осмотрел ее сверху донизу, – чайник, посуда. Действительно, полное обновление.
Озадаченный увиденным, он открыл холодильник и оторопел. Внутренности были забиты продуктами. К его приезду готовились, что ли? Уставился на упаковку баночного пива. Вообще полный сервис. Н-да. А вот и сок апельсиновый есть. Завтра экзамены, пиво на потом можно оставить.
Никита сделал себе несколько бутербродов, вскипятил чай и перебазировался в гостиную, составив компанию унылому мишке. Поставил поднос на столик и включил телевизор, отрешенно уставившись в светящийся экран.

* * *

В тот злополучный и одновременно насыщенный день Никиту доставили домой на полицейском вертолете, но только после предварительного допроса на месте моложавым следователем, уже предупрежденным о молодом незаурядном волхве от директора Департамента полиции. Потайников отпустили тоже, как только выяснили их причастность к освобождению княжны Меньшиковой. Сухо поблагодарили за услугу, и на этом дело и закончилось. Тагир, Арсений и Лиходей тепло попрощались с Никитой и укатили на своем «Вихре». А на парня навалилась такая тоска, что хотелось орать и выть. Он страшно переживал за состояние Тамары, которая перед отлетом опять отключилась, так что пришлось ставить капельницу прямо в вертолете. Отчаянно рассекая лопастями горячий, насыщенный запахом трав воздух, транспорт ушел в Албазин. Девушке было плохо, и с эвакуацией не стали затягивать. Волхв чувствовал наступление некоего перелома в своей жизни, после которого невозможно будет вернуться назад, нельзя будет склеить разломанную конструкцию. Что-то должно произойти.
– Полетишь с нами, – сказал следователь, захлопывая папку, после чего положил ее в черный кожаный портфель. – Только сначала заглянем в Департамент. С тобой хотят поговорить люди из столицы. Очень уж тобой заинтересовались.
Дед Добран, в доме которого албазинский следователь беседовал со всеми участниками спасательной операции, ободряюще подмигнул Никите и обратился к играющему роль строгого чиновника мужчине:
– Ты, сынок, особо не усердствуй. Люди от чистого сердца старались, даже никого не убили и тайгу не сожгли чародейством своим. Вы лучше на Петькин балаган слетайте, заберите супостатов, пока тепленькие.
– Нет смысла, – сухо ответил следователь, которому не понравилось обращение «сынок». – Прошло слишком много времени. Туда уже посылали вертолет с группой захвата, но места для посадки не нашли. Да и сверху было видно, что балаган пуст. Нет там никого. Ушли бандиты.
– Заклятие сна недолгое, – подтвердил Никита. – Его и должно было хватить на то время, чтобы мы успели уйти как можно дальше. Я и не надеялся, что они будут дожидаться полицию.
– Так мне и сказали господа волхвы из группы подполковника Барковского, а столичный маг только подтвердил правильность их анализа ситуации. Впрочем, здесь такие разговоры вести не стоит. Собирайся, парень. Вертушка ждет.
Они прилетели в Албазин к вечеру, и Никита успел увидеть в иллюминатор закатное солнце, раскрасившее кровавыми мазками низкие облака. Завтрашний день обещал быть ветреным, но все равно таким же жарким, как и все предыдущие. Блеснули серебристыми отсветами стекла высотных зданий, шпиль Академии медицины, засверкали бликами золота громоздкие буквы «ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ» на крыше бетонной многооконной коробки. Вертолет взял немного левее, подчиняясь приказу диспетчерской службы воздушных полетов покинуть пределы города, и вскоре садился неподалеку от автодрома на специальной площадке, где пассажиров ждала машина. Следователь кивком подбородка показал Никите, чтобы тот садился в нее и не задавал лишних вопросов. Он торопился. Уже внутри пояснил, глядя на парня через зеркало:
– Твоих родственников предупредили, что ты задержишься еще на пару часов. Господин Барышев знает и дает добро на проведение беседы с представителями следственной группы без адвоката или кого-то из близких. Напоминаю, что это не допрос, Старицкий! Не строй из себя знатока законов! Поговорят – отпустят. Сегодня не такая ситуация, чтобы брыкаться.
– Да понял уже, – поморщился Никита от словоохотливости следователя. – А потом до дома довезете?
– Без проблем! – откликнулся водитель, до этого не проронивший ни слова. – Потом меня на стоянке найдешь, я довезу.
Перед таким количеством высокопоставленных чиновников Никите никогда не доводилось стоять. Так называемая беседа превратилась в двухчасовую пытку, в которой каждый из присутствующих пытался выяснить, что же произошло в глухом таежном углу, куда никто и не догадался послать воздушную разведку. А поглядеть было на кого. Помимо директора албазинского Департамента Астапова, остальные приехали как из дальневосточного отделения Коллегии иерархов в составе двух человек, полицейских чинов и контрразведчиков, так и из Петербурга. Столичная команда насчитывала пятерых матерых следователей с генералом Сайдахметовым. Именно он держал в руках нити беседы. Слегка оробевшего Никиту завели в огромный кабинет, обшитый светлыми лакированными ясеневыми панелями, большую часть которого занимал длинный стол, за которым сидели объединенные следственные группы. От обилия знаков различия на погонах, золотых галунов на рукавах, ведомственных значков на лацканах у любого могло сорвать крышу и заклинить язык. Никита внутренне готовился к предстоящему допросу (какая же это беседа?), но не ожидал аншлага.
– Молодой человек, вы садитесь на стульчик в торец стола, наливайте себе водички, если пить хотите, и обстоятельно все расскажите с самого начала вашей дерзкой операции, – добродушно проговорил Сайдулаев, занимавший сейчас место Астапова. Он прекрасно видел, как пацана колотит от напряжения, и попытался сразу сблизить дистанцию, убрать казенщину из разговора. – Никого не бойтесь. Вас не обвиняют ни в каких преступлениях.
Никита шлепнулся на жесткий стул и, машинально схватив бутылку с минералкой, налил себе полный стакан. В полном молчании сделал пару глотков, но пузырьки колом встали в носоглотке, и он испугался, что сейчас начнет икать от переизбытка газов. Ну его, это питье!
Он стал рассказывать о произошедшем именно с того момента, когда произошло похищение Тамары. Старательно давал только факты без всяких субъективных «я полагаю», «вероятно», «мое мнение». Только голая реконструкция событий. Фамилии, имена, их действия. Начальству, как он прочитал по взглядам сидящих, такая подача материала нравилась. Кто-то одобрительно кивал, сверяясь с его словами по записям в блокноте. Но дальше наступило самое трудное.
– Григорий, с вами в команде находились три боевика из Амурского филиала Тайного Двора, – Сайдулаев, сцепив пальцы рук, навалился на край стола. – Как можете объяснить их присутствие? У вас с ними какие-то дела? Вы подписали контракт на исполнение задания? И почему в одиночку решили заняться спасением княжны, рискуя не только ее жизнью, но и своей? Как вы узнали, где ее держали в заложницах?
Настало время саморазоблачения, – горько усмехнулся про себя Никита. Вот и все. Приплыли. Сколько дадут, интересно, за присвоение чужого имени?
Глубоко вздохнув, словно перед прыжком с десятиметровой вышки в чашу бассейна, он начал рассказывать, каким образом знаком с боевиками Тайного Двора, как они воспитывали и обучали мальчишку с малых лет держать в руках оружие, владеть ножом и рукопашным боем вплоть до того момента, когда пришлось поступить в гимназию господина Борисова для получения знаний не только обязательных общеобразовательных, но и магических. Взрослые боялись, что малец не совладает с растущей силой. Нужен был опытный наставник.
– Почему ваш так называемый дядюшка сознательно пошел на обман? – спросил один из сидевших по правую руку от Никиты мужчина с погонами майора.
– Я не знаю мотивов его решения, – честно признался парень. – Но получилось, в общем-то, неплохо. Он подтвердил, что я являюсь его племянником со стороны родственника.
– В Коллегии уже известно, кто вы на самом деле, молодой человек, – проворчал слева сухопарый пожилой мужчина в строгом сером костюме со значком иерарха. – Налицо грубейшее нарушение закона о дворянских чинах и привилегиях…
– Подождите, Тимур Кабирович, – прервал его генерал. – Речь сейчас не об этом. Иначе рискуем съехать с прямой дороги. Значит, ты, Григорий, взял фамилию Старицкий, по ней поступил в гимназию, и до сих пор никто не предъявил тебе обвинение в подлоге?
– Господин Борисов, директор гимназии, недавно разговаривал со мной и предупредил, что Коллегия иерархов докопалась до сути и будет обвинять меня в присвоении чужого имени, – Никита скосил глаза на волхва в сером костюме. – Но это лишь предлог, для того чтобы заполучить меня в ученики Академии, привязать надолго обязательствами к себе…
Тимур Кабирович возмущенно фыркнул:
– Ерунда какая!
– А свою настоящую фамилию можешь сказать? – Сайдулаев смешно прищурился, как будто хотел подловить юнца на обмане. И по его реакции Никита понял – он все знает.
– Моя родовая фамилия – Назаров. Имя – Никита. Причины, по которым я взял другое имя, должны быть вам известны.
– Да, до меня довели факты твоего прошлого, – подтвердил генерал. – Я лично имел беседу с Константином Михайловичем, и он рассказал много интересного. Получается, что уже шестнадцать лет с лишним с момента ужасного преступления один человек живет под чужой фамилией, а по факту – не имеющий возможности получить защиту своего клана, и никто пальцем не пошевелил выяснить правду.
Астапов нервно заерзал на стуле. История, которую он сейчас услышал, для него оказалась очень интересной. Многие недостающие картинки встали на свое место. А ведь он был прав, когда доверился своей интуиции и пошел на контакт с Назаровым-старшим! И барон Коломенцев не ошибался! Если бы с самого начала патриарх Назаров разрешил легализовать мальчишку и взять его под государственную защиту – многих бед удалось бы избежать! Чертов интриган!
– Георгий Ефремович, – Сайдулаев пристально посмотрел на Астапова. – Это ведь вы вели дело о гибели женщины на кордоне Харитонова?
– Так точно, господин генерал, – подтвердил директор. – Я тогда был старшим следователем.
– Хочу позже поговорить с вами по этому происшествию обстоятельно. Спасибо. А ты, Никита… Можно называть тебя Никитой? Хорошо, рассказывай дальше. С твоим странным прошлым мне все ясно. Не хочу сейчас заострять на этом внимание.
– Да, ваше превосходительство, – твердо ответил парень и вскинул голову. – С этого момента я Назаров Никита. И навсегда.
Многие из присутствующих едва сдержали улыбки. Речь молодого волхва отдавала пафосом, но кто не был таким же в его годы, когда принимал важное решение в своей жизни? История, рассказанная этим пацаном, тронула мужчин, часть которых уже рассматривала свои седины в отражении зеркала, и никто не собирался тыкать пальцем в грехи, позволявшие обходить закон или нарушать его, причем – неоднократно.
– Мне уже понятна подоплека последних событий, – обратился генерал к слушателям. – Мы подозревали связь Хазарина с Бэккетом, но не думали, что дело касается двойного предательства, великий князь Константин Михайлович просил уделить особое внимание клану Китсеров, понять, почему волхв пошел на государственное преступление. Я поручаю вести следствие по Китсерам полковнику Барковскому. О результатах докладывать ежедневно. Выясните, кто причастен к финансовым давлениям на активы рода Назаровых по дальневосточному краю, а по Москве и Петербургу будут работать другие специалисты.
– Слушаюсь, – кивнул Барковский, слегка наклонив большую с пролысинами на макушке голову.
– Теперь в дело вступают странности, в которых до сих пор не могут разобраться наши великие иерархи, – в голосе Сайдулаева послышалась ирония, но легкая, без издевки.
– Вы, Вагиз Ахметович, напрасно грешите на нашу несостоятельность, – пробасил колоритный дядечка с лицом, похожим на маску страшного северного тролля. Старые ожоги на лбу и правой щеке уже давно зажили, но рубцы, которые почему-то не смогли вывести, морщили кожу, отчего на этого человека нельзя было смотреть без содрогания. Никита уже прощупал его полевую структуру и понял: перед ним сидит иерарх с мощью трех стихий. Забавно, что как только парень прощупал ауру и возможности дядечки, тот закрылся и удовлетворенно улыбнулся, не глядя на щенка, вздумавшего играть с его полем. – Мы сразу сказали, что поиски княжны осложняются мощной блокировкой. И артефакт назвали: браслеты Арлана. Только они могут поглощать в себя силу того, на ком сидят. Их в мире несколько десятков, причем не новоделов, дешевок из легированной стали, а старинных, из серебра.
– Но там дело в рунах, а не в материале, – вставил замечание Никита.
– А откуда тебе известно, что именно руны являются замыкающим фактором? – иерарх трех стихий живо повернулся к нему. – И как тебе удалось снять блок? Хочу услышать, как ты вышел на княжну, обнаружил ее след, вскрыл замок? Вагиз Ахметович, кажется, пришло время моих вопросов?
– Не возражаю, Исидор Миронович, – улыбнулся генерал.
– Тогда – рассказывай, найденыш, – хмыкнул иерарх.
– Я применял стандартный способ поиска, по остаточным следам ауры, но быстро понял, что ничего не добьюсь с его помощью. Тамару Константиновну лишили силы, как и меня, но через пару часов я себя чувствовал нормально, не считая сломанной челюсти и выбитых зубов. А княжна не просматривалась в астральном пространстве. Ясно же, что применили блокировку сильными артефактами. Тогда я обратился за помощью к «потайникам», чтобы самостоятельно проверить таежные деревни, заимки, становища.
– Почему именно там? – поинтересовался Барков-ский.
– Я подслушал разговор Хазарина и Бэккета. Американец говорил о паре надежных укрытий, но местоположение не назвал. Хазарин сам просил не говорить, чтобы в случае поимки не расколоться под ментальным допросом.
– Продуманный ублюдок, – заворчал Исидор Миронович. – Дальше что было?
– Один скрыт находился в городе, а вот другой обязательно должны были подготовить в труднодоступном месте, – продолжил Никита, вдохновленный вниманием следственной группы. – Лично я так бы и сделал. Это же правильно. Даже если княжну обнаружат – добраться до нее будет трудно. Дороги плохие, с воздуха не всегда можно найти точку. А за это время можно сменить дислокацию. Вот я и решил с друзьями поискать по большому радиусу, уже зная, что в пределах двадцати-тридцати километров от Албазина идут интенсивные поиски.
– Надо же, стратег выискался, – буркнул Тимур Кабирович, не простивший шпильку Никиты в адрес своего заведения.
– Меня обучали потайники, – напомнил Никита. Не нравился ему этот… из Коллегии. – На вторые сутки мы заехали в деревню Шишковку, где проживает один старичок, который знает тайгу, как все свои пальцы на ногах и руках. Он и дал наводку на Петькин балаган. Как оказалось – правильно.
– Счастливое стечение обстоятельств, – не сдавался иерарх Исидор. – Я даже не беру во внимание этот факт. Повезло. Но каким образом произошла разблокировка? Княжна Тамара никак не могла, учитывая ее полную беспомощность.
– Я снял, – пожал плечами Никита.
– Да как? – вскочил на ноги иерарх, словно мальчишка, с таким рассерженным видом, что на изуродованной щеке кожа неприятно сморщилась. – Дурочку-то не валяй! Не хочешь открыть свои методики? Чего-то боишься?
– Я не этого боюсь, – поиграл желваками парень. – Вдруг очередного нарушения закона мне не простите?
Мужчины разом грохнули от смеха. Даже Тимур Кабирович кисло улыбнулся. Исидор поморщился; смеяться ему, видно, было тяжело. Оттого и взгляд тяжелый. Он махнул рукой, призывая всех успокоиться, и дал обещание:
– Не будем мы тебя к суду привлекать. Перед Творцом ответишь когда-нибудь. Чего придумал-то, молодец?
– Я принял кристалл «радуги», – признался Никита. – Эффект применения ведь довольно разнообразный. Многие знакомые, кто балуется наркотиком, говорят о всевозможных вариантах миров, в которых они проживают. Я подумал, что смогу вызвать из подсознания свои мечты и желания, которые реализуются в псевдореальный мир. Так и получилось.
– Можно поподробнее? – заерзал Исидор, почуяв небывалый азарт. Он ведь тоже пытался понять эффект «радуги», даже проводил испытания с добровольцами, но ничего не мог понять.
– Там много личного, – смутился Никита.
– Личное отсекай, нужное – говори.
– Я оказался внутри большого города, окруженного древней крепостной стеной. Мысль была такой: стена – это блок артефакта, а все, что внутри – подсознание княжны Тамары, – Никита говорил медленно, тщательно подбирая слова, чтобы лишней фразой не раскрыть картину будущего. Ведь это и был сигнал из будущего, пусть и метафоричный, со множеством символов – но именно подсказка, а не что-то иное. – Я хотел ее найти, и «радуга» простимулировала нужные участки мозга. Как ни странно, Тамару Константиновну я встретил, разблокировал браслеты, но не смог их снять ввиду своего нефизического проявления.
– Как тебе удалось снять блок?
– Посредством изменения рунических символов.
– Какие были символы?
– Кельтские вперемешку с нордическими.
– И? – снова подпрыгнул Исидор, как будто сидел на горячей сковородке. – Да говори же, Назаров!
– Изменил структуру заклятия, прочертил на рунах нужные резы.
– Ты же говорил, что в нефизическом состоянии невозможно что-либо сделать руками.
– На прорисовку рун не требуется больших затрат энергии. Я смог. При должной практике и умении…
– И ничего не произошло?
– Почему? Произошло. Блок рассыпался. Княжна Тамара могла пользоваться силой самостоятельно. Я еще подпитал ее на всякий случай. Резерв энергии у нее был слишком мал. Вот в этот момент вы и засекли ее ауру в астральном поле.
– Ничего не взорвалось, не изменилось в твоем восприятии? – продолжал допытываться Исидор.
– Да обычно все, какие изменения? Чему там взрываться? Я умею работать с нордическими рунами. А кельтские – это же современная европейская руническая школа. Мне она тоже известна.
– Да кто учил-то тебя?
– Никто, – слегка слукавил Никита, не упоминая имени волхва Кирилла. – Теорию, конечно, изучал в гимназии и самостоятельно. В библиотеке было достаточно хороших трудов. На практике мне не составляло труда читать руны на магическом уровне.
– Невероятно, Творец тебя расцелуй! – Исидор схватил стакан с водой и жадно выпил до самого дна. – Мне надо с тобой обстоятельно поговорить!
– Господин Назаров находится под протекцией Амурской Коллегии! – поспешил выскочить Тимур Кабирович. – Все вопросы решайте с управленческой комиссией!
– Да не мельтешите вы со своими претензиями! – раздраженно отмахнулся Исидор. – Перед нами готовый волхв-прикладник с полной силой! Я, по-вашему, должен упустить такой шанс? Еще надо разобраться, кто давал вашему отделу такие полномочия!
– Уважаемые! Прекратите внутрисемейный спор! – генералу надоела пикировка иерархов. – Потом, если появится желание, поговорите с Назаровым в более подходящей обстановке. А ты продолжай, Никита.
– Рассказывать уже нечего, – пожал плечами парень. – Я вышел из псевдореальности, сразу же обнаружил сигнал метки и по нему привел группу к Петькиному балагану. Использовал плетение «Сон», княжну Тамару Константиновну освободили и ушли обратно в Шишков-ку. Пришлось торопиться, потому что девушке стало плохо от остаточных проявлений каких-то инъекций.
– Фармагики применили, – кивнул генерал Сайдах-метов. – В этом вопросе меня просветили.
– А где сейчас Тамара Константиновна? – воспользовавшись паузой, смог задать свой главный вопрос Никита.
– В городской поликлинике, – генерал не стал накидывать полог загадочности на рядовое событие. – Проходит лечение под контролем лучших лекарей-волхвов и обычного медперсонала. Туда не лезь, сынок. Там тотальная охрана по всему периметру. Даже аристократы теперь в больницы для простых граждан вынуждены обращаться. Вот такие дела. Ты можешь идти домой. Я дал указание, чтобы тебя с ветерком домчали. Моя просьба: в эти дни никуда не отлучайся. Вдруг понадобишься следствию. Твои друзья-потайники будут вызваны на допрос позже. Георгий Ефремович, возьмите это дело на контроль. Или людей в Раздольную пошлите, чтобы снять показания, или сюда… Картина ясна в общих чертах, и по самовольной акции гражданских лиц мы, пожалуй, закончим. Господин Барковский, поясните, что выяснили по Хазарину? Каким образом ему удалось выскочить из «аркана»? Хорошо, что американца взяли прежде, чем он понял, что заложница освобождена. Не успел за кордон смыться.
Последние слова Никита слышал уже из приемной, но задерживаться, проявляя свое любопытство, не стал, а просто сбросил активную «прослушку» со спящим режимом, чтобы не расходовать энергию. Потом можно прийти к зданию Департамента и спокойно прокрутить разговор следователей.
«Шпион недоделанный, – подумал с усмешкой про себя Никита. – Вечно суешь нос куда не велели».
Строгий взгляд секретаря Астапова проводил его до самых дверей. Облегченно вздохнув, что вся волокита закончилась, Никита спустился на первый этаж, еще раз испытав пристальное внимание со стороны охраны в холле Департамента, и вышел на улицу.
Домой его довез водитель, который встречал их на вертолетной площадке. Обещание свое он выполнил. Никита с непонятным трепетом смотрел на особняк, угрюмо нахохлившийся в вечерних сумерках. Уличные фонари бросали неяркий свет на темные окна второго этажа, где находилась комната Тамары. Непонятное опустошение засело в самой глубине души; зная, что девушка находится на лечении, он все равно послал во двор и в дом «амеб» с «каракатицами». Но они просигнализировали о нахождении целой группы людей на первом этаже. Никита легко считал ауры Марченко, Шубина, Галины, Валентина и еще нескольких незнакомых людей. Видимо, это и были личные представители великого князя. Может, допрос ведут. Скорее всего, Тамару он до отъезда ее в Петербург не увидит. Уверенность в этом предположении поселилась в самых дальних уголках души и не хотела покидать своего места, цеплялась коготками и вызывала боль, несравнимую с той, которую молодой волхв получил после удара ногой в лицо. Физическое недомогание можно пережить, залечить небрежным набрасыванием лекарских плетений. Душевные терзания разъедали, словно ржавчина, и спрятаться от них не представлялось возможным.
«Неужели это и называется любовью? – с отстраненным любопытством размышлял Никита, прислушиваясь к своим ощущениям, и медленно приближался к крыльцу ставшего родным дома. – Тогда жить с одновременным чувством боли и наслаждения не слишком комфортно. Сердцу тяжело выдерживать такой шквал разнообразных эмоций. А почему так происходит? Да все из-за страха потерять Тамару. Да, я боюсь ее реакции, когда она узнает мое настоящее имя, что я обманывал ее. Пожалуй, тоже предателем назовет. Но ведь от этого я не перестану ее любить! Только вернет ли мое признание ее расположение?»
Он остановился, внезапно поняв, что еще один человек с обостренным чувством справедливости обрушит на него вал упреков. И, уже открывая двери, Никита понял, что такое событие произойдет совсем скоро.
На него налетел вихрь в легком сарафане, с мелькающими на нем ярко-красными лепестками причудливых цветов. Вихрь с радостным визгом повис на его шее, и Никита закружил его вокруг своей оси, крепко обхватив осиную талию Ольги, чувствуя, какое же у нее гибкое и ладное тело. Даже мысли поползли, услужливо представляя возможность сравнить двух девушек. Его «сестренка», уезжая в начале лета из Албазина, была похожа на бледную мышку, высушенную интенсивными занятиями, даже волосы поблекли, а вернулась румяная и улыбающаяся девица с жемчужной улыбкой. Может, тоже влюбилась в кого?
– Гришка! Как я рада! – тон Ольга все же сбавила, не разжимая рук на шее. Так и висела, поджав длинные ноги. Чертовка даже не представляла, насколько она тяжелая. Парень стоически терпел, не размыкая рук. От взгляда блестящих и радостных глаз девушки ему стало неловко. – Подумать только: два месяца не виделись, а как ты изменился!
– И какие впечатления? – усмехнулся Никита, испытывая странное раздвоение личности. Ему хотелось быть рядом не только с Тамарой. Хорошо же, когда есть кто-то, кто обезболит на время зияющую рану в душе.
– Ну, мужественным стал, – призналась Ольга и пристально взглянула на его лицо. Ахнула. – Это что – шрам? Как ты умудрился его получить? Садись-ка в кресло, сейчас лечить буду!
– Да подожди ты, егоза! – выдохнул Никита, отцепляя груз с шеи. – Ты уже в курсе, что у нас происходит?
– Насчет дядюшки знаю! – выпалила Ольга. – Я его отругала, представляешь! И тебя буду ругать! Почему не следил за ним? Почему не сообщили нам о произошедшем? Это же ужас! Стоит вас, мужчин, оставить одних, вы здесь сразу передрались с кем-то, получили кучу ран… Нет, я за вас возьмусь!
– Оленька, угомонись! – раздался смешок Барышева за ее спиной. Хозяин дома появился из своей комнаты, когда племянница не на шутку разошлась с обвинительной речью. – Может, нам стоит первым делом поужинать, а потом разобраться со всеми таинственными и не совсем приятными событиями. Поговорим за столом…
Барышев посмотрел на Никиту с пытливым вниманием, как будто хотел выяснить, удачно ли закончилось мероприятие, на которое отлучался сей юноша. Никита ответил:
– Все в порядке, дядя. Кажется, все дела я закончил. Мир спасен, злодеи наказаны.
– К нам заходили какие-то люди, искали тебя, – Ольга сверлила взглядом «брата», злясь, что ничего не понимает, а никто не торопится рассказать ей. – Говорили, что приехали из самого Петербурга. Гришка, что происходит?! Где ты был два дня? Что за дурацкие секреты!
Она топнула ногой от возмущения.
– Давайте есть! – Никита увернулся от скользкой темы хотя бы на полчаса. Пока Кондратий Иванович будет отвлекать Ольгу своими злоключениями, он успеет продумать, как отвечать на неудобные вопросы девушки.
За столом Никита внимательно смотрел на младшую сестру Насти, занятую расспросами дядюшки. Теперь-то, имея перед собой пример для сравнивания, он с удивлением понял: и Тамара, и Оля вполне дополняли друг друга. Его «сестренка» просто клокотала энергией душевной доброты, стараясь по возможности сразу сблизиться с людьми, помочь им и стать надежным другом. Возможно, эти качества и определили ее профессиональную направленность, поддерживаемую даром лекаря. Тамара же уравновешивала эту бешеную неуемность рассудительностью и рациональным поведением в любой неприятной ситуации. Княжна знала свои способности и применяла их, не особо рефлексируя. Огонь и лед, совмещение разных стихий, приводящих к необычному результату, мощная защита от врага – вот как представил девушек Никита. Пусть Ольга не так ослепительно красива, как Тамара, зато она мила в своей непосредственности и разобьет в будущем не один десяток мужских сердец.
Только ему-то что сейчас делать? Тяжело вздохнув, Никита поднялся из-за стола, извинился за скорый уход и тайным знаком показал удивленной Ольге, что ждет ее в своей комнате. В конце концов он дико устал и хотел спать, но знал, что девушка ни за что не оставит своих намерений узнать о тайнах, скопившихся за время ее отсутствия. Интересно же! Как такое пропустить? Вот потому он и поспешил наверх, чтобы принять душ, привести себя в порядок и продумать стратегию беседы. С последним у Никиты были сомнения. Ольга просто сметет его доводы обычными женскими эмоциями и обвинениями во лжи. Ну, когда-то надо сделать первый шаг.
Никита оказался прав насчет «сестренки»: Ольга не усидела на месте и получаса. С трудом дождавшись десерта и закончив безуспешные попытки расколоть неуступчивого дядюшку, она пригрозила ему, что пойдет к Гришке и заставит его выложить всю правду. На что Барышев с радостью согласился. Он и сам многого не знал, но догадывался о каких-то эпохальных изменениях в жизни своего «племянника».
– А теперь рассказывай! – Ольга бесцеремонно вломилась в его комнату и плюхнулась на кровать. Никита в это время с не успевшими высохнуть волосами выгребал вещи из дорожной сумки и аккуратно раскладывал по местам. – Только не ври мне! Я сразу пойму!
– Ты уверена, что тебе надо знать? – увиливал до последнего Никита.
– Если ты о своей девушке из дома напротив – так я об этом знаю, – голос у Ольги чуть-чуть, но дрогнул. Если бы Никита не был сегодня так восприимчив к деталям, он и не обратил бы внимания на такую тонкость. – У тебя с ней все хорошо? Кстати, я не видела ее, как приехала…
Вот как: «о своей девушке». Никита сел рядом с Олей, стал все рассказывать, опуская незначительные мелочи, которые никак не влияли на общую картину произошедшего. Все честно. Он не Старицкий, а Никита Назаров, последний прямой наследник из богатого рода, скрывался от врагов под именем племянника Кондратия Ивановича, который сам и предложил такую аферу. Да, ему нравится Тамара (о том, что она княжна, Ольге знать не нужно. Пока. А может и вообще не нужно), но ее недавно похитили с целью выкупа и шантажа влиятельных родителей девушки. Поэтому Никита и не ночевал дома несколько дней, спасая Тамару. Вот такая незамысловатая история, без излишних прикрас. Оля, кажется, думала, по-своему. Она подняла затуманенные глаза и тихо спросила совсем не то, чего ожидал Никита:
– А ты спас ее?
– Да. Сейчас она проходит лечение, и когда выздоровеет, уедет в Петербург.
Оля поджала под себя ноги, обхватив руками начавшие округляться колени, и медленно произнесла:
– Какой же ты гад… Никита.
А потом еще медленнее, напевно, словно издеваясь или пробуя на вкус новое для нее имя:
– Ники-и-и-и-та-а-а-а! Выходит, ты не мой брат?
– Выходит – так, – осторожно ответил парень.
– Жаль. Всегда хотела иметь такого брата: старшего, сильного и…
Оля соскочила с кровати и пристально взглянула на смутившегося Никиту. Потом неожиданно для него обхватила ладонями голову, что-то прошептала, едва шевеля губами, и кивнула своим мыслям.
– Когда я рассказывала маме про тебя, она сразу заявила, что дядюшка темнит. Вот так прямо и сказала. Дело в том, что Кондратий Иванович давным-давно разругался со своим двоюродным братом, и тот уехал подальше отсюда. Пригрозил, что не будет больше поддерживать связь с человеком, который занимается темными делишками, порочащими честь рода. Про какие делишки намекал отец Григория – я не поняла. Мама тоже молчит.
Никита как раз и понял. Сам Кондратий Иванович намекал, что имеет косвенные связи с потайниками. Видимо, это обстоятельство и стало причиной разрыва.
– Значит, твоя мама подозревала подлог?
– Видимо, да, но ничего не говорила. Только предупредила нас, чтобы мы не совали нос куда не следует, – Оля вздохнула. – И я стала к тебе присматриваться. Нашла фотографию Старицких в семейном альбоме, где тебе (или не тебе?) было лет семь-восемь.
– И поняла, что я – наглый лжец, – усмехнулся парень, любуясь миловидным лицом девушки. Оно было грустным и загадочным одновременно. Как будто решила для себя сложнейшую жизненную проблему и нашла выход из тупика.
– Да, лжец, – спокойно ответила Оля. – Знаешь, как я ревела по ночам, что ты обманул не только меня, но и Настю. Она-то потом рукой махнула и сказала, что тебе лучше уехать из Албазина, потому что, вернувшись сюда, обязательно тебя прибьет очень изощренным способом.
– Ужас, – поежился Никита, представляя, как Настя будет убивать его взглядом красивых кошачьих глаз.
– Лжец, – тихо повторила девушка, – но не наглый. А просто хороший, добрый мальчик, у которого отняли семью. От тебя не исходит угроза нашему дядюшке, нашей семье.
«Еще как исходит, ты даже не представляешь, – подумал Никита. – Но тебе лучше не знать. В любом случае после происшествия с Тамарой я уеду из Албазина. Пришло, кажется, время».
– Дядя Кондратий знает, как тебя зовут на самом деле?
– Он догадывается, что у меня есть другое имя, но ты будешь смеяться: мои приемные родители звали меня Григорием, – голос парня стал твердым. – А теперь я хочу поспать. Устал как собака, шарахаясь по лесу. Извини, Оля.
– Ладно, не буду тебе мешать. Я тебе, кстати, сняла спазмы сосудов, чтобы голова не заболела, – улыбка у девушки вышла жалкая. Она открыла дверь, чтобы выйти, и напоследок пожелала спокойной ночи. А Никита подумал, что сегодня ночью она будет снова реветь в подушку, но ничего не мог с собой поделать. Бедная девочка, которая была неравнодушна к нему, воспрянула духом, когда узнала, что они не кровные родственники, а сегодня ее надежды рухнули. Но все равно, твердо решил парень, сестры будут под его защитой всегда и еще обретут свое счастье.
Очнувшись от воспоминаний, Никита с удивлением обнаружил, что схомячил все бутерброды. Перевел взгляд на мельтешащие картинки в телевизоре. Показывали криминальную хронику. Прибавил звук. Ага, это Ярославль. Камера выдернула название станции, прыгая по белоснежному фронтону вокзального здания. Потом крупным планом показали двух человек, выходящих из поезда под охраной линейных дружинников. Никита узнал этих людей. Мотор и Окунь. Оказывается, они были опасными преступниками, пойманными на месте своего злодеяния бдительными дружинниками. Только почему-то пострадавших не было. Ну, а откуда им взяться, если загадочный пассажир по кличке Шут исчез в темноте маленькой станции? Никита, после того как распихал оружие бандитов обратно под их куртки, сходил за проводником и пожаловался, что из седьмого купе доносятся крики. Что-то ему беспокойно за пассажира, находящегося там. Проводник жестко попросил его сесть на свое место и не выходить в коридор до того момента, как все разрешится. А сам умотал за линейным патрулем. Никита пытался представить их лица, когда заглянут в купе. Два типа на чужом месте, с оружием. А пассажир этого купе исчез. Проводник клялся, что никому не открывал двери в тамбуре, и куда пропал гражданин Ласточкин – не знает. В общем, Мотора и Окуня задержали до выяснения обстоятельств. Скорее всего, выпустят без проблем. Оружие они носят легально. Репортеры это выяснили буквально сразу. Состава преступления нет. Отпустят. Еще и извинятся. Ласточкина объявили в розыск.
Никита усмехнулся и выключил телевизор. Хватит с него героических подвигов. Пора привыкать к мирной и обычной жизни. И деду позвонить нужно, что благополучно прибыл на место.

Глава пятая

Рука Светлейшего с пистолетом взлетела вверх и застыла на мгновение. Мишень нечетко смотрелась на фоне оголенной березовой рощи, но времени на корректировку Балахнин себе не давал. Палец нажал на курок. Семь выстрелов из тяжелого «скифа», один за другим, без перерыва, разорвали тишину нахохлившегося от сырого туманного утра леса. Князь опустил руку и отдал пистолет подоспевшему помощнику, который тут же перезарядил оружие. Другой ассистент торопливо менял мишень. Дал отмашку, что все готово, а сам порскнул вбок за небольшой холмик, где пережидал опасную для себя забаву хозяина. Снова прогремела серия выстрелов.
– Пожалуй, достаточно, – кивнул князь. «Скиф» перекочевал в кобуру помощника, а сам Светлейший тяжелой поступью направился к походному столику, на котором уже исходили ароматно-тягучим запахом шашлыки, светились янтарем бутылки с коньяком, а различная закуска, начиная с салатов и заканчивая сочной бужениной, только и ждала, когда четверо собравшихся на пикник людей примутся оценивать ее вкусовые качества.
Суетившийся возле столика молодой парень из свиты князя Балахнина разлил по хрустальным стопкам коньяк и отскочил в сторону. Для прислуги будет свой стол, попозже, когда знатные гости, насытившись, пойдут гулять с ружьями по лесу. Пришла пора пострелять рябчиков.
Князь Балахнин неслучайно собрал на природе своих верных подвижников и соратников. Вот известный в столичных кругах барон Абрамов, владелец частных оружейных фабрик от Ростова до Новгорода, сам инженер-конструктор, повеса и ловелас. В свои пятьдесят лет до сих пор охоч до молодых красивых дам, и это несмотря на прелестную двадцатипятилетнюю жену (третью по счету, кстати) и десяток отпрысков от нескольких браков. Стоит, сыто посматривает на великолепие начинающегося дня и поглаживает короткую бородку.
Тут же отирается Николай Кириллович Романов, еще один недовольный властью клана Меньшиковых. Еще бы: после смерти Петра Алексеевича ведущая боярская партия Алексашки Меньшикова – деревенщины, вылезшей из поскони в дворяне – прознала про темные делишки этого рода. Дескать, якшались с западниками, с англосаксами. Вскрылись их тайные связи во времена Смуты, когда Рюриковичей спихивали с трона. Заговором запахло. Вот Меньшиков и засуетился, подложное завещание предъявил Сенату и Кабинету. Поверили, упыри. Романовых – в опалу, в дальние края, на подножный корм. Петра Алексеевича не стали дискредитировать, так как много пользы принес России, а вот с его родственниками поступили сурово. Ладно, никого не казнили. Только в 1880 году высочайшим повелением Михаила Второго Меньшикова все Романовы были прощены и получили возможность вернуться в свои имения. Даже в столице разрешили селиться, но без права появления в императорском дворце. С тех пор и скрежещут зубами по углам. Для Балахнина такой союзник весьма кстати, подходит по всем статьям. Род небогатый, но под вассалитет клана Алексея Изотовича пошел охотно, не стал корчить из себя невесть что.
Третий собеседник с живым интересом посматривал то на столик, то на самого князя, словно хотел показать, что пора давать сигнал для начала трапезы. Карпович Леонид Яковлевич – хитрый делец, занимает пост помощника министра по внешней торговле. Аристократ с купеческими повадками и замашками. Н-да уж. Компания разношерстая, но объединенная одной идеей: сменой династического правления. Пусть не сегодня, не через пять лет, но однажды это произойдет. У Балахнина есть дети, у его верной креатуры тоже хватает наследников. Они продолжат курс, начатый еще дедами.
Балахнин поднял стопку и полной грудью вдохнул пьянящий прозрачный воздух, пахнувший дымком и прелью гниющих листьев.
– Давайте за прекрасный денек, братья, – сказал он. – Дай нам Творец удачной охоты. Может, кабана выгоним. Пошли за рябчиками – вернемся с матерым.
Мужчины засмеялись и опрокинули в себя содержимое стопок. Чинно закусили. Пошел обыкновенный и легкий треп о жизни, о детях, об охоте, который плавно перерастал в обсуждение животрепещущих вопросов, тесно связанных с интересами их родов.
– Намедни прошли переговоры между торговыми представительствами России и азиатскими компаниями, – прожевав кусок шашлыка, сказал Карпович. – Сверху идут какие-то странные поручения: свернуть активность на маньчжурском направлении и сократить товарооборот с китайцами. А вот с Кореей, Индией, Японией, наоборот, договориться о совместных привилегиях.
– Война намечается, никак? – полюбопытствовал Балахнин, аккуратно снимая с буженины веточку укропа. Он знал о натянутых отношениях Русского Кабинета с Канцелярией Цин Го, и у него были данные другого характера. Просто проверял интуицию Карповича. – Будем драться с хунхузами, а китайцев просим не вмешиваться?
– Бес их там разберет, – раздраженно ответил Леонид Яковлевич, самолично разливая коньяк. – У меня с маньчжурами по текстилю хорошая прибыль в свой карман и казну идет. Ну не будет же император сам рубить сук, на котором сидит.
– Назаровский текстиль не хуже, – заметил Абрамов. – Чего ты за тридевять земель поперся?
– Мне с Назаровым не с руки конкурировать, – поморщился Карпович. – Он по своим каналам мошну набивает. А что мне со стариком бодаться? Помрет скоро – подгребем под себя всю империю.
– Губу-то закатай, Леня, – добродушно произнес Балахнин. – У него, кажется, наследник объявился.
– С чего вдруг? – удивился Романов, занюхивая лимончиком очередную порцию коньяка. – Где он нашел такого дурачка, который с Китсерами потом бодаться будет?
– Китсерам – хана, – авторитетно заявил Абрамов. – Их сейчас трясут, как переспелую грушу. Влезли куда не надо. Меньшиковы такого не прощают.
– Да, барон сделал большую глупость в своей жизни, – подтвердил Балахнин. – Но, думаю, обойдется публичной поркой и снятием шкурки. А потом, он же не мог заглянуть в башку своему холопу, да еще волхву.
– Вот за это и ответит, – кивнул Абрамов.
– А что с наследником? – вернулся к разговору Романов. Он был младше всех стоявших возле стола мужчин, хотя его возраст приближался к пятидесяти, и понимал, что матерость достигается не за счет прожитых лет, а умением встроиться в общество и только одним словом пробивать собственные прожекты. Романов Николай Кириллович к таким людям не принадлежал, но догадывался, что его привлекли в эту группу не случайно. Знатная фамилия – это флаг любого движения. Прикрываясь его именем, оппозиционеры хотят свалить династию Меньшиковых, а вот что будет дальше – одному Творцу известно. Но даже ради этих моментов стоит сыграть в рулетку.
– Нашелся наследник, – Балахнин усмехнулся и кивнул Карповичу, чтобы тот разливал, не дожидаясь помощников. Ну их, пусть стоят за спиной и не мешают разговору. – Слухи ползут, что по главной линии правнук отыскался.
Карпович так и замер с куском шашлыка возле рта. Остальные оказались более сдержанными, но и то с любопытством смотрели на светлейшего, ожидая от него продолжения.
– Это какой правнук? Откуда? Неужели Валька отыскалась с отпрыском? – усмехнулся Романов. – Помнится, она же сбежала из дома подальше от патриарха. Дед не разрешал ей выходить замуж за какого-то худого дворянчика.
– Валентина погибла на Амуре, – пошевелил бровями Балахнин. – Это я знаю точно. Просто Назаров долго скрывал ее смерть от общества. А вот Китсеры, кажется, приложили к этому руку. Косвенно, конечно. Я разговаривал как-то с бароном, а тот в припадке раскаяния обронил жуткое признание. Языком болтать себе на погибель я не хотел. Вот и молчал.
– Ну и хрень, – просипел Карпович, откладывая шашлык и твердой рукой разливая коньяк по третьему кругу. – Не знал, не знал, Алексей Изотович. Ну, ты выше нас летаешь, и о чем там говорят, знаешь поболее. Жаль девку.
– Вологодский отшельник – та еще бестия, – усмехнулся Абрамов. – Водил Китсера за нос долгие годы и выпестовал-таки наследника своей империи. Мальчишке только восемнадцать лет скоро исполнится, но поговаривают – сильный волхв.
– Кто поговаривает?
– В Коллегии иерархов шепотки ползут, – пояснил князь Балахнин и строго взглянул на собеседника. – Иногда они выползают из четырех стен и идут дальше гулять. Неважно, Петр Дмитриевич, как я получил эти данные. Вырисовывается нехорошая картина по нашему делу.
– Да чем может угрожать какой-то мальчишка нашему проекту? – удивился слегка захмелевший Карпович. – Летает по своей траектории, нас не знает.
– Еще не поняли? – неожиданно разозлился Балахнин. – Китсер ходил под великим князем Константином, а когда запахло жареным, тот сразу же слил своего холопа. Чуть дочку не потерял. Меня исправно информируют, знаю, в чем дело. Кто спас княжну Тамару?
Все пожали плечами. Они же не так осведомлены, как уважаемый Алексей Изотович. И лишнее слово всегда идет в зачет. Пусть сам выскажется, если уверен в собственной непогрешимости.
– Шепоток-то ползет, что какой-то молодой волхв приложил руку к ее спасению, а Меньшиков подсуетился и берет под свою протекцию парня. Значит, Назаровы скоро будут в фаворе у царедворца.
– Так это что выходит: правнук Назарова и есть тот волхв? – разинул рот Карпович.
– Информация не проверена, но она может подтвердиться, – выдохнул светлейший, влив в себя коньяк. – Тогда Константин Михайлович может провернуть еще одну хитрость. Он просто женит Назарова на одной из своих дочерей – и все.
– Ну и что? – хохотнул Абрамов. – Раз он не идет на сближение со знатными родами вроде наших – найдет других женихов из низовых дворян. Хочет породу портить – его дело.
– Молодой Назаров – обладатель Полной силы, болваны! – хрястнул стопкой по столу Балахнин. – А княжна Тамара – Берегиня!
Карпович витиевато выругался. Он сразу сообразил, куда может подуть ветер перемен. Новые лица в кругу клана Меньшиковых обязательно изменят ситуацию на политическом небосклоне. Назаровский клан всегда был осторожным, и близко к императорской семье не приближался. Значит, пришло время пересмотреть баланс сил.
– Ну, теперь к Косте вообще не подступиться, – высказал он общее мнение. – До этого отшивал всех кандидатов в мужья своей дочери – сейчас и вовсе нос задерет.
– Когда она стала Берегиней? – недоверчиво спросил Романов. – То мне неведомо. Такие вещи весьма интимны и не выходят за пределы узкого круга посвященных.
– После второй инициации, – буркнул остывший Балахнин. – Давайте-ка, уважаемые бояре, пройдемся по лесу, проветримся. Коньячок выйдет заодно. Ружье тащите!
Это он крикнул своим помощникам, молчаливо торчавшим за спиной. Те бросились исполнять приказание. Остальные гости взяли свои дробовики и карабины и, растянувшись по пожухлой стерне, пошли к опушке. Балахнин рассуждал:
– Великий князь Константин будет всеми силами подтягивать к себе людей, способных защитить его на обычном, бытовом уровне. У него хватает сил справиться со всеми нами, не напрягаясь. А вот с бойцами нехватка. Если молодой Назаров действительно так силен, надо к нему присмотреться и перетянуть на свою сторону. У тебя же, Леонид Яковлевич, есть дочка, ровесница княжны Тамары.
– Я не хочу лезть в это дело, – хмуро ответил Карпович, думая о чем-то своем и на ходу подбрасывая носком сапога листья.
– И не надо, – добродушно произнес Балахнин. – Никто не толкает тебя на родство с Назаровыми. Надо наносить удары туда, где места слабые. Дискредитировать семейство среднего Меньшикова перед мальчишкой – один из приемов. Можно во всей красе показать, каков на самом деле Константин Михайлович, обрисовать его роль в давлении на клан Назаровых в прошлом. Китсер – это обманка. Истинный игрок сейчас покровительствует молодому волхву, берет его под свое крыло. Назаров, кстати, поступает в Высшую военную академию. Там же, кажется, Бертенев Васька будет учиться?
– Да, – подтвердил Романов. – Я недавно имел встречу с его матушкой. Нина Григорьевна весьма рада такому решению. Наконец-то оболтус взялся за ум.
Князь незаметно для других улыбнулся. В его голове уже зрели комбинации, которые помогут пошатнуть власть Меньшиковых. Начинать надо с основания, чтобы массивная постройка не рухнула в одночасье, но в любом случае когда-то развалится. Камешек за камешком. Времени достаточно.

Глава шестая

В окуляре ПНВ темнота обрела очертания, пусть и в зеленоватом, но во вполне просматриваемом свете, ему привычном. Длинный коридор с многочисленными ответвлениями уходил вдаль, теряясь за выступами ажурных колонн. Не отвлекаясь на тупиковые ходы, Никита продолжил движение вперед. Он прекрасно знал, что настоящая штольня – всего лишь магическая проекция, растянутая в пространстве, а вот где находится настоящий ход, ведущий в помещение с заложниками, надо было вычислить, не прибегая к своим умениям. В этом состояло задание, и за его исполнением строго следили. Даже если бы курсант-волхв захотел запустить смоделированных под такую задачу «шпионов», у него ничего не вышло бы. Любая магия на полигоне блокировалась инструктором, имевшим восьмой ранг. Именно он сейчас снаружи тщательно следил за своими плетениями, путающими группу. Никита еще до входа в здание, в котором проводились занятия по отработке взаимодействия боевой группы и волхва, прощупал блокирующие сети и при желании мог обойти их. Но тогда зачем нужны такие занятия? Они ведь в первую очередь предназначались для обычных курсантов, не владеющих даром настолько виртуозно – а кто-то и вовсе не обладал такими возможностями – как Никита, а сейчас идущими за ним гуськом медленным шагом, прижимая к плечу автомат; они надеялись на выучку боевого волхва. Никита должен защищать их не хитростью, а наработанными и отработанными в полевых условиях магическими плетениями. Значит, халтурить нельзя ни в коем случае. Он знал о пристальном внимании к своей персоне. В досье на приступившего к обучению в более поздний срок курсанта четко указано, что владеющий силой имярек имеет право уже со второго курса повысить свой ранг до архимага, если по собственному желанию захочет сдать экстерном все положенные и сопутствующие экзамены. Высшее руководство знало о возможностях Назарова и подозревало, что тот не удержится и воспользуется даром в нарушение учебных инструкций. Там еще куча разных предостережений на его счет записано, но кроме них в досье стояла отметка о высочайшем благоволении за спасение одной особы, близкой к императорскому роду.
Никита отказался от заманчивого предложения, сделанного ему. Решение было простым и логичным. Шесть лет обучения, потом практика в войсках, а дальше по распределению Генерального Штаба, как судьба распорядится. Он пройдет весь положенный путь от курсанта до получения звания, диплома и значка с погонами. Иначе так и останется недоучкой, прыгая с курса на курс.
Как же здесь жарко! Специально, что ли, нагоняют тепло через форсунки в стенах, чтобы на глаза пот скатывался, а гимнастерка под комбинезоном вся пропотела! Да еще этот чертов ПНВ стал покрываться испариной. С чего бы? Неужели такая влажность высокая? За спиной отчаянно топает отделение Ромки Елагина, к которому Никита приписан по распоряжению декана военной кафедры. Девять человек, тяжело дыша, следуют за ним шаг в шаг. Почему именно так? При заблокированном магическом поле высока вероятность потерять ориентир в сетке проекций и утопать в неизвестном направлении. А так каждый контролирует товарища, не дает тому сойти с маршрута. Потеряются – так всем отделением. Мероприятие не самое любимое не только в среде курсантов, но и для волхвов, которые должны с помощью обыкновенной интуиции найти заложников. Ну, или с помощью нюха, как пошутил инструктор Михалюк, смотрящий в этот момент на своем тактическом планшете на все промахи группы. Камер в здании хватало.
Эх, еще бы понять, где проекция, а где настоящий коридор! Стены одинаково ровно уходят вдаль, повороты похожи один на другой, отнорки непонятные то и дело появляются. Хорошие места для возможных засад. Да, здесь и такое может быть. Ребята из других отделений предупреждали, что легко налететь на «вражескую группу», составленную из иллюзий. Не поймешь сразу, где подставная, а где настоящая, идущая тебе навстречу.
Никита судорожно вздохнул. Вот как на интуиции прочувствовать заложников? Ведь он не может нюхать воздух, подобно собаке отыскивая запахи, и идти по следу. Надо остановиться, успокоиться и просто попробовать прислушаться.
– Ник, что за фигня? – раздался за спиной голос Ромки. – Плохо тебе? Чего встал?
– Не могу я найти этот чертов след! – признался Никита, взяв себе простой и незамысловатый позывной. И заморачиваться не надо.
– Давай я вперед пойду, а ты пока отдохни, – Елагин хлопнул волхва по плечу, и он охотно поменялся с командиром местами. Ромка выдвинулся вперед, что не запрещалось по условиям задания, но замена должна быть кратковременной. Больше никаких послаблений.
Но вместо того чтобы продолжить движение, Никита отошел в сторону и жестами показал остальным, чтобы те сомкнулись. Сам же задумчиво посмотрел назад, откуда они пришли. Странное ощущение, когда находишься внутри проекции. Вроде бы искажение пространства не чувствуется, а когда выходишь из-под ее действия, сразу же стены начинают убегать вдаль, как с эффектом зеркал, поставленных друг против друга. Тяжело работать под блокировкой. Но с другой стороны, это ведь тренировка навыков. Только честно, такую методику Никита не понимал. Какой смысл выставлять рангового волхва со специально закрытой силой против врага, имеющего в своем арсенале кучу возможностей? Его же просто размажут тонким слоем по поверхности земли.
Он тяжело вздохнул и кинул последний взгляд в коридор, по которому группа недавно прошла, и замер. Показалось или снова эффект отражения? На тусклом зеленом фоне вдоль стен крались несколько фигур, ловко маскируясь под цветовую гамму колонн, выступов и ответвлений. Кто это мог быть? Новая группа? Или те самые «виртуальные» противники?
– Группа, внимание, – постучал по «капельке» переговорного устройства Никита. – За нами топают пять человек.
– Иллюзия? – тут же откликнулся Ромка.
– Возможно. Распределяй группу. Встречаем.
Инструктор-волхв имел право внедрять иллюзии в заблокированное от магии помещение, и в этом состояла опасность ошибки любого курсанта-волхва. Где-то бродили настоящие группы, которые могли пересечься с командой Елагина. Михалюк постоянно вносил неординарные вводные, путающие курсантов. А потом долго и со вкусом разбирал ошибки прямо перед всей группой. Тыкал в лужу мордой, как нашкодившего котенка.
Неопознанная группа, следующая тем же курсом, даже не думала маневрировать; если бы они подали какой-то знак, Никита ничего не стал бы предпринимать. Вышло по закону подлости иначе. В самых лучших традициях. Оставалось только подтвердить агрессивные намерения чужаков.
Группу, не обозначившую себя, встретили автоматным огнем. Оружие на самом деле было учебным. При наведении лазерным целеуказателем на любую часть тела сигнал от датчиков, внедренных в тактические комбинезоны курсантов, шел на дежурный пульт Полигона, где операторы отмечали все попадания и предупреждали попавшего под «огонь» неудачника, что он выбит из тренировочного боя. Именно совмещение новейших военных технологий с природной магией удивило Никиту на первых учебных лекциях. Как такой симбиоз мог вообще существовать в принципе – он еще не разобрался, и от этого происходило много ошибок на практических занятиях.
За пару минут ребята Елагина вычистили коридор, и тут же в ухо Никиты ворвался голос Михалюка:
– Отделению Елагина закончить тренировку и выйти из помещения. Построение на площадке через пять минут.
– Как так? Что за фигня? – зашумели курсанты, сдергивая ПНВ. Знали, что после прекращения занятий включается освещение, и, чтобы не ослепить сетчатку глаз, нужно было поторопиться. Дежурный давал несколько секунд, и только потом зажигал световые панели в коридоре.
– Кажется, мы где-то накосячили, – хмуро усмехнулся Елагин, сплевывая тягучую слюну на пол. – «Заложников» не нашли, чью-то группу покрошили. Даю палец на отсечение – нам подсунули иллюзию. Никита, что скажешь?
– Я не понял, – хмуро ответил Назаров, прищуриваясь от вспыхнувших панелей. – Если это иллюзия, то очень качественная. Я даже шорох ног по бетону слышал.
– Черт! – сквозь зубы пробурчал Ромка.
– Сейчас нам Михалюк ерша всунет по самые гланды, – добавил белобрысый парень с округлым и простецким лицом, ни дать ни взять – крестьянский мальчишка, волею судьбы оказавшийся в элитном училище.
– Гляди, Блонда, как бы тебе самому перца в одно место не насыпали, – показал ему кулак Ромка. – Вместе с ершом. С растопыренным.
Курсанты загоготали, строем направляясь к выходу. Блокировка вместе с иллюзией уже была снята; стало понятно, что инструктор использовал голографический отряд и в этом секторе больше не было учебных групп. А с Михалюка станется объявить о дружественных намерениях иллюзорной группы, которую по дурости некоторых сопляков искрошили в пыль.
Никита знал, почему белобрысого курсанта прозывали Блондой. Как раз из-за светлых волос и бровей. Многие недолюбливали Ваську Бертенева, надменного поместного дворянина, попавшего в ВВА по пути наименьшего сопротивления, то бишь по минимальному экзаменационному цензу. Кто был его протеже – история стыдливо замалчивала, но слухи ходили упорные, что Васька – внебрачный сын князя Балахнина, одного из влиятельных людей в оппозиционном блоке, пытавшемся вот уже полвека сменить династию Меньшиковых на российском троне. За Балахниным стояли серьезные кланы Абрамовых, Карповичей, Хайдаровых, Романовых и других родов, помельче, принявших вассалитет по отношению к вышеназванным. Ничего удивительного, что Васька-Блонда вел себя вызывающе не только со своими сверстниками, но и с преподавателями и инструкторами, периодически вызывая у последних страстное желание как следует подставить строптивого и заносчивого засранца под молотки, чтобы на законных основаниях вышвырнуть того из Академии. Страшно представить, каким человеком станет Бертенев, когда получит погоны, звание и прямую дорогу к высшей командной должности. Поэтому ничего удивительного в странном прозвище не было. Таким образом товарищи по казарме показывали свое отношение к Ваське, а не желание унизить. Бертенев имел какой-то иммунитет, и пропускал все колкости, недовольство и злость окружающих мимо себя.
На выходе из циклопического здания, прозванного курсантами Полигоном, пришлось сощуриться от солнца, на удивление яркого сегодня; даже не скажешь, что на дворе осень с облетающими с деревьев листьями, с нудными ежедневными дождями, пришедшими со стороны сырой Балтики, ночными заунывными ветрами, бьющими в стеклопакеты казарм. Зима все равно придет, рано или поздно, но на душе от хорошей погоды немного полегчало. Никита знал, что после практических занятий до вечернего тренинга по рукопашному бою будет свободное время.
Михалюк ждал курсантов на широкой асфальтированной дорожке, опоясывающей Полигон, прямо под шумящей от легкого ветерка матерой березой, которую рука не поднялась спилить во время строительства учебной базы, да так и оставили. Пусть живет, блага от нее больше, чем от невзрачной акации. Возле инструктора стояла школьная парта, на которой веером раскинулись картонные папки с учебными планами первокурсников. Пять папок – пять отделений.
– Отделение! Стройся! – рявкнул Елагин, и курсанты, ускорившись, выбежали на асфальтовый пятачок, вытягиваясь в одну шеренгу. – Смирно!
Ромка, чеканя шаг, подошел к Михалюку и доложил о результатах тренинга.
– Становитесь в строй, курсант, – показательно недовольно произнес инструктор-волхв, мужчина среднего роста, темноволосый, с глазами навыкате (Никите все время казалось, что на него смотрит сумасшедший), с тонкими нервными губами, не идущими этому типу лица.
Инструктор прошелся вдоль подтянувшихся молодых парней в учебных тактических комбинезонах, потом повторил маршрут в обратном направлении и завернул за стол. Опершись кулаками о его поверхность, бросил:
– Вольно, господа курсанты! Начнем разбор вашего выступления. Только что ко мне поступили данные с центра обработки боевых параметров, – он постучал пальцем по планшету. – Полную выкладку я смогу довести до вашего сведения только на завтрашних теоретических занятиях, не раньше. Но и навскидку могу сразу сказать: группа задание не выполнила. От слова «вообще». Заложников не обнаружили – минус волхву, уничтожили дружественную группу, идущую вам на помощь, жирный минус командиру. От них должна была поступить вводная о дальнейших мероприятиях. Но раз помощь расстреляна – какие могут быть занятия?
– Как – дружественная? – зашумели курсанты, возмущенные такой подставой. – Да они крались вдоль стен, как будто пытались со спины напасть!
– Несправедливо!
– Тихо! – не повышая голоса, четко приказал инструктор. – Кто это там сказал: несправедливо? Что за детский сад? В бою нет такого слова, понятно? Может, помощь шла, используя складки местности, чтобы не быть перебитой противником? А если в реальности столкнетесь с такими моментами? Начнете садить из всех стволов, не разобравшись, не связавшись с командиром? Глупо… Почему не было попыток контакта? Почему Елагин не вышел на связь? Сразу атаковали!
– Но мы исходили из ситуации… – начал было Елагин, имевший право высказывать мнение отделения и свое тоже на разборе в полевых условиях.
Михалюк прервал его:
– А какая у вас была ситуация, курсант? Найти заложников в здании. Не нашли. С ориентированием в иллюзорной проекции вы справились неплохо, но вот господин волхв, оказывается, вообще не может с блокированным даром выполнить свою малюсенькую роль в отряде!
Никита сжал зубы, медленно наливаясь злостью. Перечить старшему волхву, знамо дело, он не собирался. Себе дороже выйдет: месяц без увольнения, бесконечные тренажеры, наряды и прочая лабуда, отвлекающая от учебы. Но все равно он чувствовал свою правоту, что не стал хитрить и ломать блокаду. Михалюк наверняка рассчитывал на эту ошибку. В реальной боевой обстановке душевные терзания ему мешать не будут. Сделает так, как считает нужным.
– А почему вы, курсант Назаров, не захотели применить свой дар ради достижения цели, если не видели иного выхода из ситуации? – инструктор нагло провоцировал его, а глаза, вытаращенные куда-то поверх голов застывшего строя, налились непонятной чернотой. – Почему молчите? Испугались наказания за своеволие?
Никита скупо пояснил свою позицию, почему не пошел на маленькие хитрости. Волхв кивал головой и был похож в этот момент на игрушечного заводного болванчика.
– Но ведь речь шла о жизни заложников?
Вот зачем он так делает? Что надо Михалюку? Начав испытывать раздражение, Никита попытался погасить мощную волну выплеска энергии, а инструктор чувствовал состояние курсанта и упивался превосходством в ранге. Может, он донора в нем нашел? Мысль показалась дельной. Ведь если вспомнить, Михалюк частенько придирался именно к курсантам-волхвам, казалось бы, из-за пустяков. Сразу вспомнился архимаг Борисов, сам использовавший чистую энергию гимназистов.
– Вы же знаете, что использование силы в обход блокировки считается как злостное нарушение и невыполнение задания, – успокоившись, ответил Никита. – Я инструкции не нарушил. Группа почти выполнила задание, пройдя все иллюзорные ловушки. Считаю, что обнаружить заложников без применения дара – абсолютно нереально. Для таких случаев нужно привлекать сильного сенсорика.
– Это ваше личное мнение? – ехидно спросил Михалюк.
– Это разумное мнение, только и всего, – честно ответил Никита. – Я мог обойти блокировку не напрягаясь, и вы не почувствовали бы ничего.
– Слышал от административной группы, что курсант Назаров неординарно использует данную ему силу, – усмехнулся инструктор. – Но зачем хвастаться так откровенно? Уверены, что вам подвластны законы Космоса и Вселенной? С Творцом за одним столом пьете чай с булочками?
– Никак нет, господин инструктор, не довелось, – ответил Никита и услышал сдавленное хмыканье со стороны Блонды. Васька стоял рядом и беспрестанно сопел, как будто у него нос забит выделениями. Ну да, осень же. Сейчас половина Академии с соплями ходит. Скоро полезут с просьбами подлечить. А что? Халявных волхвов сорок человек. Столько молодых одаренных боевых магов учится на отдельном факультете под патронажем Коллегии иерархов. Вот пусть и лечат. Да еще зима длинная, сырая, с колким снегом с балтийских просторов.
Но Васька-то с трудом сдерживал сейчас смех от происходящего, болван. Вот и хрюкает, делая вид, что нос забит.
Академия находилась не в самом Петербурге, а в районе Невской губы, возле поселка Лисичье, и занимала вполне себе приличную площадь. Около десятка зданий, включая администрацию, жилые казармы, столовую, Полигон, огромный плац, тренажерные залы. К этому добавлялся обширный парк, примыкавший северным крылом к деревне Средние Дубки, он был огорожен высоким кованым забором, чтобы не нарушать казенными серыми бетонными стенами красоту рощ и перелесков. Но в большей мере забор являлся границей Академии, и через него мог пролезть любой курсант, но никто себя дураком не считал. По периметру забора стояли магические «сигналки», считывавшие любое движение, а к ним в помощь добавили десятки камер. Убежать в самоволку было невозможно, но курсантов технологические и магические препятствия не пугали. Ушлые ребята нашли мертвые зоны и частенько срывались в Средние Дубки на танцы, дружить с местными девчатами, ну и подраться, конечно. Деревня была большой, на сто с лишним хозяйских дворов. Беспокойное соседство для администрации ВВА. Даже Лисичье так не донимало, как дубковская проблема. Там хотя бы моряки стояли, база береговой охраны и служба маяка. Зачем туда курсантам наведываться? В Средних Дубках соблазнов было больше. Да просто девчонки из простых семей всегда пользовались моментом, чтобы зацепиться за шанс выйти замуж за будущего офицера. А это прямой путь в элиту, в дворянство. Поэтому деревенские парни и бесились, когда видели ладных подтянутых курсантов на улицах или возле двухэтажного местного клуба, в котором расположились парикмахерская, магазины, кинозал – внизу, а второй этаж был отдан под различные увеселительные мероприятия вроде танцев. Там же находилось и кафе.
От Академии по хорошей асфальтированной дороге можно было доехать до столицы на такси или на междугороднем автобусе, а если хотелось побыстрее – на электричке. Железная дорога как раз проходила через Средние Дубки.
– Я вынужден поставить в вашем учебном досье неприятный для вас минус: неумение без силы ориентироваться на поиск пропавших людей, – с некоторой долей сожаления произнес Михалюк, приподнимая над столом одну из папок. – Учиться вам, курсант Назаров, еще прилично. Надеюсь, вы сможете извлечь из ошибок пользу. Курсант Елагин! Ведите отделение в казарму. Через двадцать пять минут – построение на обед.

– Да не расстраивайся ты так, – после обеда курсанты получили три часа личного времени перед вечерними занятиями и тренингами, за исключением тех, кто собирался в наряд и сейчас ложился спать, и большинство собралось в курилке напротив жилой казармы. Никита, так и не приобщившийся к сигаретам, никогда не игнорировал такие посиделки. Надо быть поближе к коллективу, считал он, а дым – всего лишь досадное приложение к сближению. Здесь знакомились, обсуждали проблемы, обзаводились товарищами и друзьями.
Успокаивал волхва Семен Рогов, высокий красивый парень с пронзительными голубыми глазами. Такой же светловолосый, как и Блонда, но с небольшим пшеничным оттенком, с волевым кельтским подбородком и точеным носом, Семен мог в будущем свести всех местных девушек с ума.
– Подумаешь, просвистел задание. Все волхвы говорят, что такая вводная никогда не выполнялась. Хрень придумали, вот и пытаются вас смутить, заставить дергаться и делать ошибки.
– Да я и не заморачиваюсь особо, – усмехнулся Никита, сидя неподалеку от Елагина, который молча курил и пускал дым в землю. – Не доказывать же инструктору очевидные вещи. И так много сказал.
– Это про сенсорика? – хохотнул Семен.
– Да и про него тоже. В реальном бою любая блокировка взламывается или обходится с помощью давно разработанных методик. Каждый волхв имеет несколько плетений на этот случай, – с горячностью сказал Никита. – Думаете, никто из Коллегии не знает этого факта? Зачем тогда забивают нам головы ненужной хренью?
– Твоим старшим коллегам виднее, – осторожно произнес Елагин и обернулся. Часть некурящих сидели в соседней беседке, и среди них был Васька Бертенев. Вроде не слышал. – Ты поменьше свои мысли озвучивай, Никита. Даже в Академии болтунов хватает. Они за пару баллов благонадежности готовы сдать тебя с потрохами.
– Расстреляют его, что ли? – воскликнул Семен.
– Нет, – возразил командир отделения. – У нас так много курсантов-волхвов, тянущих на восьмой ранг? По головке погладят, ага. Ты, Никита, поменьше свои взгляды на методики боевой магии прилюдно обсуждай. Неприятностей всегда успеешь нахватать и без этого. Здесь даже среди преподавателей грызня идет. Людям по сорок-пятьдесят лет, а они только-только к восьмому и девятому рангу подошли. И тут Назаров. Выскочка, типа… Тебя сейчас со всех сторон подставлять начнут.
– Ладно, последую твоему совету, – хлопнул по плечу Елагина Никита и, сделав рукой прощальный салют, пошел в казарму. Пока есть время – лучше заняться своими делами. Почту посмотреть, например. Вдруг Тамара соизволила написать какое-нибудь послание? Каждый день он ожидал этого события, но с момента приезда Никиты в Петербург прошло уже два месяца, а она ни разу не вышла на связь. Константин Михайлович обещал передать дочери сетевой адрес и номер нового телефона Никиты, а воз и ныне там. Что могло произойти? Узнала от своего отца об изменениях в личной жизни молодого волхва, обиделась, что сам не позвонил? А он звонил, только автоматический голос предупреждал: данный номер изъят из обращения. Вот это больше всего и напрягало.
Поднявшись на второй этаж, зашел в кубрик, где проживал вместе с отделением Ромки Елагина, скинул сапоги и китель, запихал ноги в тапочки и потопал в душевую. Котельная Академии только-только начала отопительный сезон, и поэтому в гулком, обложенном светло-голубым кафелем помещении было прохладно. Воздух еще не нагрелся толком. Включив на полную мощь горячую воду, прогрел паром кабинку, потом отрегулировал напор и температуру. Долго стоял, отмокая и раздумывая над поведением Михалюка. Действительно ли он способен питаться потоками энергии от других людей с даром? Не любил Никита такого отношения к своим способностям. Если не можешь подпитываться из насыщенного мощью Космоса пространства, зачем вообще идешь на получение высокого ранга? Точнее, зачем используешь свою силу? Чтобы искать доноров-лохов? Таких, кстати, тоже хватает. Они даже не понимают истинную причину потери своей энергетики. Михалюк как инструктор устраивал Никиту, но мелкие несуразности в его поведении, которые он старался тщательно скрыть, напрягали. Или в нем говорит обыкновенная зависть?
После душа он направился в каптерку и получил свой планшет. В Академии каждый курсант обеспечивался электронным помощником для самостоятельных заданий. Занятия в корпусах велись по обычным учебникам, но они там и оставались. На форзацах книг стояли лиловые штампы «для служебного пользования», и в казарму их нельзя было брать. Планшеты устраняли пробел в обучении. Они были загружены учебными пособиями по самую маковку. Но даже в таком случае существовали ограничения: электроника хранилась у старшины роты Волошина и выдавались под роспись по требованию курсанта. Но даже в этом случае планшет был удобен во всех отношениях. Администрация разрешила устанавливать на них сетевую почту. Наивных дурачков в таком щепетильном вопросе не было. Каждый знал, что поток информации проходит шифровку и дешифровку через специальный сервер, и письма, отправлявшиеся из Академии, проверялись выборочно, но часто. Курсанты ворчали по поводу тайны переписки, но понимали необходимость жесткого контроля. Главное, чтобы не происходило утечек. Ведь как-никак Академия готовила офицеров для штабной работы, которые после определенной выслуги могли работать в Генеральном Штабе. Каждый курсант являлся потенциальным носителем тайны. Волхвы-контролеры постоянно проверяли специалистов серверной на предмет разглашения личных данных курсантов. Но здравомыслящие офицеры Академии понимали, что утечка все равно происходит. Маленькие ручейки находят лазейку и утекают на волю через бетонную плотину, а здесь – человек с его вечно длинным языком. Плюс к этому – контакты с гражданскими происходят в любом случае.
Уединившись в комнате самоподготовки, Никита включил планшет, проверил заряд батареи, убедившись, что еще пару дней можно не заряжать, и стал ждать, когда загрузится система. Потом с замиранием сердца щелкнул по иконке с конвертом, вошел через пароль в почту. Чего-то подобного он, конечно, ждал. Кроме письма из Коммерческого Столичного Банка ничего не было. Да и в нем интересного мало: всего лишь уведомление о некоторых приходных и расходных операциях. Быть богатым и видеть, как твои капиталы увеличиваются, приятно любому человеку. Еще приятнее, когда знаешь, что можешь ими управлять. Спасибо прадеду, все устроил в лучшем виде. Личный временный счет на несколько сотен тысяч рублей Никиту пока устраивал, а вот другой, основной – пока недоступен ввиду несовершеннолетия. Ну да ладно, недолго осталось ждать. А вот Тамара, вероятно, забыла о его существовании?
Никита решился. В ближайшие выходные он берет увольнительную и едет в Петербург. Вспомнилось, что князь Константин Михайлович обронил тогда в машине, что Тамара учится в Экономическом университете. Значит, там ее и надо ловить. Поговорить наедине, все выяснить. Невозможно просто так взять и забыть о человеке, который – на минуточку – спас тебя от реальной опасности. Для девушки ее калибра недопустимое поведение. Где элементарная благодарность и угощение чашечкой кофе?

Ночью усилился ветер с Балтики. Он пригнал откуда-то тяжелые дождевые тучи, закрывшие поблекший серп молодой луны, и легко, без натуги, стал раскачивать тяжелые кроны деревьев, окружавших и Лисичье, и Средние Дубки, и другие мелкие поселки, вытянувшиеся вдоль берега, срывая с веток остатки пожухлых от заморозков листьев. Кое-где они продолжали сопротивляться наглому вторжению бесшабашного и наглого гостя, но их время все равно подходило к концу. Рано или поздно листья покинут свои ветви и лягут плотным ковром на землю, покроются снегом и к весне сгниют, удобряя почву.
Курсантов после завтрака привлекли к уборке территории. Шторм хорошо повеселился в лесопарковой зоне, поломав часть деревьев. Обломанные ветки захламили южный угол парка, и теперь туда согнали большую часть людей, в основном первокурсников, чтобы привести в порядок территорию. Никита привычно влился в отделение Елагина и согласно распределению шел вдоль забора, стаскивая в одну большую кучу все, что нападало за ночь на землю. Где-то ревела бензопила, разрезая особо большие ветви пополам, чтобы легче потом грузить на машину.
Так уж получилось, что Никита оказался в паре с Блондой. Васька беспрестанно шмыгал носом, периодически прикладывая к нему перчатку. Вскоре там образовались грязные разводы, похожие на усы, но Бертеневу на такой макияж было наплевать. Так и ходил, веселя курсантов. Они вдвоем удалились далеко от основной группы, и, как заметил Никита, хлама здесь оказалось меньше. Бертенев от безделья стал пинать листья, а потом вдруг спросил:
– Назаров, а это правда, что твой дед – бывший офицер Генштаба из «магического отдела»?
– Не дед, а прадед. А так – правда, – Никита пожал плечами. – Назаров Анатолий Архипович. Тебя что-то заинтересовало?
– Говорят, он часто с великим князем Константином Михайловичем встречается.
– Ну, здесь ничего необычного нет, – недоумевал Никита. Странный разговор.
– Ты же знаешь, как зовут твоего деда в столице?
– Меня это совершенно не волнует.
– Вологодский отшельник, – не обращая внимания на нежелание волхва слушать сплетни бездельничающих аристо, ответил Васька. – До твоего появления в Академии он вообще в Петербурге не светился. Заперся в своем имении – сетями не вытащишь. И вдруг зачастил, и не к тебе, а к великому князю.
– Что за интерес в этой информации? – усмехнулся Никита.
Васька с вороватым видом оглянулся, чтобы поглядеть, не стоит ли рядом кто-то лишний в их разговоре. Все были заняты работой, потому что хотелось побыстрее закончить нудную уборку и вернуться в теплые помещения.
– Поговаривают, за тебя хотят словечко замолвить. Не знаю, чем ты приглянулся Константину Михайловичу и какие такие отношения появились, но это так. Повезло тебе. Не отказывайся от помощи.
– Так я же его родственник, вполне понятно стремление деда помочь. Ты разве не знал?
– Да все знают, что ты приходишься ему дальним родственником! Он же тебе неродной! – махнул рукой Васька. – Прямых-то у него не осталось, теперь ищет, на кого скинуть все наследство и активы. А ты, как сирота, идеально подходишь. За тобой никого нет, и все перейдет к тебе в полном объеме.
Вот как? Неужели Меньшиков специально пустил слух, что Никита является преемником старшего Назарова, но не раскрыл основную тайну? Что опять за игры начались?
– А я при чем? – насторожился волхв.
Васька заулыбался. У него, кажется, был ответ.
– Чудак человек! Если старик объявит тебя прямым наследником – станешь богачом! Представляешь, какими капиталами заправляет патриарх? Думаю, не зря великий князь Константин пошел с ним на сближение. Хороший кусок перепадет тебе!
– Завидуешь?
– Да было бы чему! – беспечно махнул рукой Васька. – Солидный счет в банке открывает все двери в аристократическом обществе. Это я тебе говорю, чтобы зубами не щелкал, а сразу своими привилегиями воспользовался.
– Это-то я понимаю, – Никита сделал вид, что сказанное Блондой его интересует чрезвычайно. – А тебе какая радость? За меня переживаешь? Весь цветешь и пахнешь. Даже сопли текут ручьем.
– Это я простыл, – смутился Васька Бертенев и снова провел перчаткой под носом. Потом подхватил найденный обломанный сук и потащил его к общей куче, в которую скидывали весь мусор. Позже подойдет машина, все заберет. И на ходу пояснил: – У меня среди старших курсантов есть знакомые ребята, они спрашивали про тебя. Ты же «прикладник», не меньше. Хотят познакомиться. Обычно в ВВА выпускники не обращают внимание на новичков, ну, если изредка… Так что цени.
– Ценю, – честно признался Никита, шагая рядом с Васькой. Руки были заняты охапкой сломанных веток, а нос нестерпимо зудел. Простуда добралась и до него. Теперь самому придется от соплей лечиться. Что за погода? Сырость, ветер, и солнце светит через раз сквозь рваные прорехи низких облаков. – А зачем я им?
– На будущее, – Блонда покачал головой, расслышав насмешку в голосе Никиты. Ведь выпускники ВВА разъедутся по империи, займут руководящие посты в штабах, а связи, которые остались после учебы, помогут в дальнейшей жизни. Если бы его, Ваську Бертенева, пригласили знакомиться, да он первый прибежал бы пожать руки этим ребятам. Здесь же учатся отпрыски лучших родов России, за ними несокрушимая стена кланов; связи настолько переплетены, что не знаешь, где они начинаются с дружбы, а где заканчиваются брачными узами.
– Ладно, – Никита не стал кочевряжиться, точно просчитав недовольство Блонды. Он не забыл клятву создать новый клан, в который войдут лучшие люди, преданные ему. Для успешного функционирования нужны связи, как можно больше знакомств. Заодно посмотрит, кто раньше него займет штабные места, начиная с Петербурга и заканчивая Владивостоком. Многие, конечно, останутся в столице, пристроенные по рекомендациям в лучшие армейские подразделения. Войны вроде бы не предвидится в ближайшем будущем…
Они избавились от мусора, и Никита, быстро скинув перчатку, почесал переносицу. Зудело нестерпимо. Точно, простыл. Он шмыгнул, чувствуя, как тело начинает корежить от поднимающейся температуры. Не-не! Так не пойдет. Надо заняться самолечением, дождавшись свободного времени. Идти в роту сейчас нельзя, старшина Волошин сразу припашет на какие-нибудь хозработы. Черт, угораздило заразиться! Наверное, Блонда нашмыгал бактерий! Иначе о поездке в столицу придется забыть. Приехать с соплями к девушке на встречу – это даже не моветон, а свинство.
– Ладно, я согласен. Когда?
– В воскресенье намечается поход в Дубки, – обрадовался Васька. – У Мишки Орлова с пятого курса день рождения. В местном кафе заказали пару столиков. Ты приглашен. Вместе пойдем. Я попрошу у капитана Кор-чака увольнительные.
– В это воскресенье? – упало сердце у Никиты.
– Не, в следующее, – к его облегчению ответил Блонда. – Просто заранее попросили предупредить, чтобы никуда не свалил. Все знают, что ты каждые выходные в Петербург уезжаешь.
Это действительно так. Никита приловчился уезжать на Шуваловские дачи в конце учебной недели, чтобы спокойно поваляться в постели, отоспаться и погулять по столице. В таких случаях он никогда не вызывал служебную машину, предоставленную ему Меньшиковым. Лишнее внимание ни к чему. Начнутся ненужные расспросы, подозрения.
– Ты думаешь – разрешит? – с сомнением спросил Никита. Он уже наслышался о принципах командира роты. И один из них гласил: никаких послаблений первокурсникам. Начнешь потакать их желаниям – на шею сядут и погонять начнут. Но почему-то этот принцип не срабатывал с Назаровым. Как только Никита подходил к Корчаку и просился в увольнение на выходные, тот без лишних разговоров ставил свою подпись на бланке. Но это ведь Петербург. А здесь намечалась нехилая гулянка в Средних Дубках. Капитан может сопоставить списки ушедших в увольнение в этот день, и запретить курсанту первого курса Назарову высовывать нос из подразделения.
– Так мы не будем говорить, что идем в кафе! – фыркнул Васька. – Не переживай, я договорюсь.
– Капитан Корчак все равно сообразит, что там намечается, – не сдавался Никита.
Блонда только рукой махнул. Он постоянно кичился своими возможностями достигать компромиссов; ему как-то удавалось убалтывать собеседника, что тот соглашался на разумное, как казалось, решение. А на самом деле выгоду имел Блонда. Пронырливость Васьки вызывала раздражение у серьезных ребят, привыкших добиваться всего своими силами. Им все равно приходилось идти к Бертеневу и просить о помощи. Кому-то хотелось съездить в столицу, и начальство с удивительной легкостью подписывало разрешение на увольнение (Никита надеялся, что в его случае Блонда ни разу за его спиной не своевольничал), кто-то с изяществом ящерицы ускользал от нудных нарядов по кухне… Все дороги вели к Ваське.
– Если договоришься – сходим, – решил Никита. – И «хвосты» по занятиям не появятся ко всему прочему. Враз перекроют кислород.
После уборки территории дали полчаса на приведение себя в порядок и подготовку к обеду. Никита, не теряя времени, сел на табурет возле тумбочки и сделал вид, что занят подшивкой воротничка. На самом деле он решил подкорректировать свое здоровье. Нос уже потек самым серьезным образом. Войдя в медитативное состояние, как учила Оля, он сразу же увидел непорядок в ауре. В районе стоп раздувалась коричневая клякса, из-за которой произошел пробой в энергетическом защитном контуре. Через него шла простуда. Ноги заморозил – получил насморк. И когда успел? Ночью босиком по полу ходил, что ли? Не помнил за собой такую глупость Никита. Тапочки он никогда далеко не убирает.
Он сформировал целый рой лечебных «амеб» и сконцентрировал их вокруг пробоя. Понимая, что из него лекарь никудышный, Никита действовал осторожно, чтобы от переизбытка энергии в казарме не полыхнуло. Потом вместо плюшек одни наряды будут за счастье. Начал выдавливать коричневое пятно за границу ауры и одновременно латал дыру. Пятно сопротивлялось, не хотело покидать уютное место. Пришлось усилить давление, бросив на помощь «амебам» «мушек» – свои новые плетения с усиленной регенерацией и подпиткой организма. Удалось. Коричневая дрянь погрозила напоследок своими щупальцами и истаяла. Переведя дух, Никита вышел из транса. Прислушался к своим ощущения. Отлично. Зуд в носу исчез, как будто его и не было. Но вся спина покрылась потной испариной. Хорошо. Болезнь отступила.

Глава седьмая

Блестя ярко-вишневыми боками, новенькая «ладога-спорт» аккуратно проехала в проем гостеприимно распахнутых ворот, приветливо просигналила дежурному гвардейцу, словно в шутку вытянувшемуся во фрунт и лихо козырнувшему девушке, сидевшей за рулем. Автомобиль свернул на широкую асфальтированную полосу, обсаженную с обеих сторон кленами и липами, докатился до замершего в осеннем воздухе фонтана, который уже не извергал каскады искрящейся воды по причине отключения летнего водопровода и технического обслуживания насосной станции, потом свернул налево. Правая же половина дворца принадлежала отцу и его службам, где проходили все нужные встречи и контакты со столичной знатью и зарубежными гостями. Тамара не собиралась там ставить свою красавицу. И так вся парковочная стоянка забита автомобилями представительского класса. Вон там, ближе к парадному входу, поблескивает хромом отделки легкий изящный «даймлер» помощника министра внешней торговли Карповича – княжна хорошо изучила его машину. Он в последнее время зачастил на прием к папочке. Рядом с ним насупился тяжелой черной мордой немецкий «хорьх» – не иначе господин Вальтер Браухич, полномочный представитель тяжелого машиностроения Рурских земель, пожаловал досаждать своими стенаниями о выделении участка земли под Петербургом для делового центра. И так каждый день. Ну, надо же! Белая «эспада» испанского герцога Игнасио Хосе Албердо, сама похожая на шпагу – такая же остроносая и стремительная! Стоит себе скромно в самом дальнем конце парковки. Опять приехал просить у папеньки руки старшей дочери Меньшикова. Сын герцога, видите ли, с ума сходит по русской княжне Тамаре, спать не может, уже в своих грезах видит ее в пышном подвенечном платье в соборе Санта-Мария-делла-Виттория где-то в Басконии. Девушка за рулем фыркнула. Перебьется! Она ни за что не наденет христианский крест на шею. Ей и в России хорошо, рядом с храмами Дажьбога и Перуна.
Возле семейного входа почти пусто, если не брать в расчет многострадальную «ладогу-кросс», которую перегнали обратно из Албазина в родные пенаты. Значит, сегодня во дворце дежурят гвардейцы капитана Марченко. Большая часть из них сейчас находится в официальном корпусе, а здесь, на входе, только пара человек, да еще двое сидят в дежурном помещении, контролируя через видеокамеры парковую зону, подъездные пути и прочие глухие направления. Конечно же, ее заметили, предупредили охрану на входе. Вот уже и прислуга подсуетилась. Венька-привратник, как Тамара в шутку называла молодого расторопного парнишку, взятого на службу в прошлом году, выскочил на улицу и, пролетев широкий лестничный марш одним прыжком, уже стоял наготове, чтобы распахнуть дверцу и после этого отогнать машину на стоянку. Тамара усмехнулась. Она подозревала, что парень больше хочет покататься на двухместном кабриолете, чем выказать свое служебное рвение. Но телячий взгляд, которым он постоянно смотрел на девушку, говорил о его тайном обожании хозяйки сего транспортного средства. Н-да, это все-таки не Гриша Старицкий, хотя по возрасту почти не уступает.
Княжна остановила машину и, не глуша мотор, с тихим зубовным скрежетом стала вылезать наружу. Все устраивало ее в этой ласточке, но поездки в университет в строгом дресс-коде (блузка, жакет, темно-синяя широкая юбка до колен с шотландскими клетками) показали, что такого мучения она весь учебный год не выдержит. Всем хороша машина, но в ней нужно кататься как минимум в простой спортивной одежде, а еще в бриджах или шортах – ну так она и покупалась именно для таких целей. С закрытым верхом яркий кабриолет смотрелся неэффектно. Даже девчонки с курса сказали, что надо бы поменять средство передвижения. Для поездок в университет подойдет более солидная и просторная машина.
Венька отскочил в сторону и покорно ждал, когда можно будет сесть за руль.
– Называется – понты показала, – буркнула сама себе Тамара, незаметным движением рук оглаживая юбку, пока была прикрыта дверцей и корпусом «ладоги».
– Добрый день, Тамара Константиновна! – Венька сделал попытку обозначить себя. – Как прошли сегодня занятия?
– Больно любопытный, – усмехнулась княжна, щелкнув пальцем по курносому и слегка задранному носу привратника. Парень лишь прижмурился. – Отлично все. Мама дома?
– Княгиня только что приехала, буквально перед вами, – отчитался Венька. – А можно круг сделать по парку? Проверю, как движок работает, тормоза. Мало ли что…
– Тебе не говорили, что ты очень наглый тип? – поинтересовалась Тамара, захватывая из салона сумочку. Выпрямившись, неожиданно для себя провела ладошкой по плавным обводам капота.
Венька улыбнулся, довольный. Он не перешел в своей просьбе некую грань доверия и служебных обязанностей. Да и добродушие на лице красивой хозяйки говорило о возможности сесть за руль кара и сделать парочку кругов.
– Ладно, – кивнула княжна. – Протестируй одним кругом… Что ты так жалобно смотришь? Два круга. Тент не убирай, понял? Потом загони в гараж и накрой чехлом. Завтра я поеду на дежурном автомобиле. Предупреди Диму.
– А что так? – удивился Венька. – Октябрь еще теплый стоит, а от дождя крыша есть. Можно спокойно до первого снега ездить. «Погодники» рано его не обещают.
– Ага, на прошлой неделе прошляпили дождевой фронт, – усмехнулась Тамара. – Ехала домой с черепашьей скоростью, все залито было… Венечка, посмотри на меня, – она усмехнулась, заметив, как парень покрылся рубиновым румянцем. – И на эту красотку посмотри тоже. Как сочетается учебная униформа с кабриолетом?
– Не лучший вариант, – согласился парень. Он не был дураком и сразу понял, что хотела сказать молодая госпожа.
Тамара оставила Веньку наедине с машиной, а сама прошла в дом. Мать находилась в малой гостиной, где, разложив какие-то бумаги на столе, внимательно их изучала. Надежда Игнатьевна подняла голову, чтобы посмотреть, кто пришел, и улыбнулась старшей дочери.
– Привет, ма! – Тамара махнула рукой, подошла к ней и обняла за плечи. – Чем занимаешься?
– Разбираю отчеты попечительского совета Дома сирот, – кивнула княгиня на кипы документов. – У нас же в конце года предстоит отчетное заседание, вот и приходится начинать заранее пересматривать весь этот финансовый ужас. Как дела, милая, в университете?
– Неплохо. В самом начале думала, что будет хуже, – улыбнулась девушка, вспоминая, как отвоевывала себе право поступать в Экономический университет. Отец, одно время притихший после албазинской эпопеи, снова начал стучать кулаком по столу, надеясь волевым решением сломить упрямство старшей дочери. Ведь уже давно было решено, что Тамара будет обучаться в УМО (университет международных отношений); великий князь никогда ничего просто так не делал. У выпускников этого престижного заведения был широчайший выбор профессий. Но Константин Михайлович всерьез наметил ввести дочь в здание МИДа в качестве важной политической фигуры на североамериканском направлении. Даже уточнил, что нужно сесть в Первый Политический отдел, который и курирует все вопросы, связанные с Североамериканскими штатами, с Британской Канадой и Мексикой. Меньшиков до конца жизни не забудет и не простит американским англосаксам своих страхов за жизнь дочери и подложит им такую свинью, что еще долго янки икать будут за своим океаном.
Конечно, вес и авторитет будут набираться постепенно, но пока Константин Михайлович жив и в добром здравии, он сумеет расставить на ключевых постах своих людей. А тут доченька взбрыкнула, как молодая кобылка, и решила по-своему. Какая-то паршивая экономика! Пусть ею занимаются те, кто любят считать деньги на банковских счетах и дальше прибылей ни хрена не видят! Меньшиков сознавался самому себе в предвзятости по отношению к такой важной вещи, как экономика, но упорно отождествлял ее с торгашами и спекулянтами. Кто и должен заниматься экономическим процветанием империи, так это купцы. Вот там их место. Аристократы должны упрочивать положение страны в совершенно других сферах. Отец в запале ярости даже не поинтересовался, почему произошел резкий поворот от намеченной цели. До сих пор мечет молнии, как Перун-громовержец. А мог бы выслушать дочь, которая порывалась рассказать об истинной причине смены своих желаний.
– Тамарочка, может, пока не поздно, передумаешь? – мать внимательно посмотрела на дочь. – Время еще есть, можно перекинуть документы в УМО, отец ради такого дела подключит связи.
– Ему и без связей легко все сделать, – фыркнула Тамара. – Мама, я решила окончательно и бесповоротно. Все. Может быть, если мне станет скучно, я пойду на второе высшее и стану дипломатическим работником.
– Уверяю, потом скучно никак не будет, – улыбнулась Надежда Игнатьевна, намекая на будущее замужество дочери. – И учиться станет тоже некогда.
Тамара изменила свои планы по какому-то наитию, возникшему, правда, не на пустом месте. Основным доводом для принятия решения стал невероятный по восприятию сон, когда она лежала на жестком и грязном топчане в таежной избушке и ждала помощи. Проанализировав все моменты, оставшиеся в памяти, она вдруг поняла, что ей дан сигнал из информационного поля, развернутая матрица ее будущего. А раз так – это будущее связано с управлением мощной корпорацией, и, возможно, не одной. И без экономического образования держать в руках такую махину не получится. Только вот какой путь приведет ее к такому странному событию?
– Мы будем обедать без папы или дождемся его? – на всякий случай спросила Тамара. Не хотелось снова выслушивать его бесконечные намеки на ошибочное решение, на беззаботность и игнорирование родительской мечты. И вот такая постоянно работающая лесопилка, изрядно портящая настроение, изо дня в день. Правда, последний месяц папочка поутих и вел себя довольно спокойно, когда объявил, что некий молодой человек по имени Григорий, которому семья Меньшиковых кое-что задолжала, прибыл в столицу. Тамара, впервые услышав о приезде Старицкого, вспыхнула и зарделась малиновым цветом. Ей казалось, что прошлое осталось позади, а свое будущее с Гришей она не связывала, хотя и благодарила его мысленно за спасение. Теперь все было направлено на решение тех задач, которые молодой волхв открыл перед ней в магическом сне. Хотя, кто знает, может, он будет играть какую-то ключевую роль? Недаром его приняли за настоящего хозяина «Изумруда». Сплошной символизм.
И все же княжна честно признавалась себе, что сделай Григорий первый шаг, она может изменить свои взгляды на их будущие отношения. Старицкий, по словам отца, поступил в ВВА. «Этот стервец развернул решение приемной комиссии на сто восемьдесят градусов! – хохотал отец. – Подумать только: опоздал к поступлению, но прошел с большим запасом прочности! У него знания с багажом на все годы обучения!» Ну да, она рада за него.
– Отец просил немного подождать, – Надежда Игнатьевна похлопала дочь по руке, давая понять, чтобы ей не мешали. – Через час в гостиной. Как раз Катя из гимназии вернется.
– Ладно, я у себя тогда буду, – Тамара упорхнула в свою комнату, быстро переоделась и села за компьютер. Почта забита всякой ерундой. Предложения вступить в какие-то дурацкие клубы для идиотов-мажоров, которым нечем заняться в жизни. Пустопорожнее прожигание денег и времени. А имена-то какие! Балахнины, Сергачевы, Басмановы – самые титулованные роды, сыночки под сенью величия своих отцов! Да ну их! Переживут. Знаем мы их клубы! Это реальный накат на Меньшиковых, чтобы породниться. Пусть карман шире распахнут. Некоторые ребята сами по себе вполне неплохие и достойные для ухаживания и как будущие кандидаты в мужья, но слишком уж патриархи кланов в их семьях всесильны и мощны в своих амбициях и воле. Сломаются мальчики и лягут под старших. А Тамаре нужен независимый от чужого мнения, пусть и родственного, супруг.
Княжна закусила губу. Она вспомнила, что поменяла номер телефона и почему-то до сих пор ожидает, что Григорий позвонит ей. Вот дура! Кстати, отец передал ей листок с адресом сетевой почты волхва. Куда только она его закинула? Даже не посмотрела и не забила в адресный слот. Или в этом поступке – порвать с прошлым? Ну, если все время ты, голубушка, вспоминаешь этого мальчика, значит, прошлое стоит рядом и никуда не собирается исчезать. Просто досада переполняет душу на все произошедшее. Какой-то сумбур после освобождения, нежелание кого-либо видеть, сплошные обвинения в предательстве тех людей, которые бывали в их доме и оказались причастными к тем событиям. Скорее всего, поступлению в университет экономики способствовало нервное состояние, и как результат – необдуманность и поспешность.
Так ли важно ей встречаться со Старицким? Вот главный вопрос в отношениях. Нужно сейчас разобраться, чтобы потом идти вперед. Мальчик ей нравился – она не отрицала очевидного. Но одновременно Тамаре казалось, что молодой волхв остался в Албазине, в том прошлом, о котором она до сих пор думала с содроганием, которое напоминало ей периодическими болями от фармагиков. Да, прошлое не отпускало. Вот и Григорий снова рядом. Отец все-таки сдержал слово и поспособствовал поступлению Старицкого в Военную академию. Ну, для него это место в самый раз.
А папенька все равно что-то мутит или скрывает детали происходящего. Вокруг Тамары идет возня – она ощущает ее всеми чувствительными точками ауры. Это неприятно.
Девушка решительно свернула окно почты. Потом. Надо подумать и не делать поспешных выводов. Она, в конце концов, не девка-перестарок, торопиться с важным шагом не стоит. Только почувствовала облегчение, как в комнату влетел ураган. Катя, ставшая больше похожей на отца, такая же высокая, как и старшая сестра, затормошила ее с приветственным кличем диких охотников за пещерными львами. Словно кучу лет не виделись.
Удивительно, но даже грубоватые отцовские черты придавали Катерине шарм, а вкупе с глазами, носом и темно-русыми волосами матери вылепили очаровательного неугомонного бесенка, начавшего осознавать притягательную силу красоты. Будучи младше Тамары на два года, Катя тоже встала в символический «лист ожидания» в среде аристо. Охота на княжон Меньшиковых не прекращалась, даже после того как Константин Михайлович резко ограничил визиты представителей некоторых родов, а кого-то вообще не пожелал видеть. И все равно гадания на кофейной гуще продолжались. А что может быть слаще слухов и домыслов? Вот и изощрялись аристократы от скуки. Великий князь посмеивался и говорил, что раньше праздничных выходных на Коловорот – в день зимнего солнцестояния – все может оставаться слухами и не более. Слова отца насторожили Тамару. Готовился какой-то подвох. И сколько бы она ни пробовала вытянуть толику информации у матери, отца и даже у Галины, знающей все, что происходит в доме, все хранили молчание или пожимали плечами.
Праздник Коловорота – это недельные выходные, когда империя погружается в бесконечные балы и гостевые посиделки, праздничные представления и массовые гуляния. «Жуткая обязаловка, – пугала Катьку Тамара, сама с ужасом ожидая очередных бесконечных пустопорожних дней. – На тебя будут смотреть, как на породистую лошадь, и оценивать прелести. Потому что мы нужны только для одного дела, а думать за нас будут мужья».
Катерина хохотала до слез и заявляла, что тогда она вообще замуж не пойдет, если ей навяжут такого прыткого и деятельного супруга. Бездействие, по ее словам, угнетет ее до гробовой доски, только не собственной, а чужой. Она же просто прибьет мужа. И Тамара верила ее словам. Такая точно не будет сидеть ровно на пятой точке, которую сейчас аппетитно обтягивало домашнее платье в горошек.
– Пошли обедать! – приказала Катерина. – Все наши уже за столом. Даже папа соизволил прийти пораньше. Потом письмо своему герою напишешь!
– Чего? – изумилась Тамара, непроизвольно кидая быстрый взгляд на экран, где в виде подвижной заставки летали миниатюрные драконы и пачками сжигали огнем дурацких рыцарей, пытавшихся срубить мечами хоть одну голову у крылатых тварей. – О каком письме ты говоришь?
– Да ладно тебе! – махнула рукой сестра. – Я же сенсорик, чувствую твои мысли, которые как будто в мясорубке побывали! Вся как кошка растрепанная!
Слова насчет сенсорика были правдой. У Катьки после первой инициации проснулся дар, как и у матери. Правда, его еще предстоит развивать, но и того, что узнали волхвы, достаточно для вывода. Сенсы идут нарасхват в любой сфере применения: и в гражданской, и в военной. Будущее младшей сестры было предопределено. Не пропадет. А вот как быть Тамаре с ее рангом Берегини? К чему он, для каких надобностей? Защищать мифического любимого? И где такого взять в наше рациональное время? Взаимная страсть и любовь кого угодно утомят за пару лет. Пф! Надоест просто! Не нужен никому щит Берегини.
– Ах ты, негодяйка! – вскочила Тамара и бросилась к кровати, чтобы схватить подушку и как следует отшлепать бесенка. – Вздумала в моем ментальном поле копаться! Да я тебя! Ничего я не пишу, понятно! Он уже забыл обо мне! Пока сам не пришлет письмо – даже ни словечка, ни буковки!
Катерина, захлебываясь от смеха, выскочила из комнаты Тамары, промчалась по коридору к лестнице, спускавшейся в гостиную. Так они обе и вломились туда, распугивая столовую прислугу. Но за стол сели чинно, пожелав приятного аппетита родителям и погрозив кулаками улыбающемуся беззубым ртом Сашке – младшему брату.
– Как учеба? – Константин Михайлович отложил в сторону газету. Этот вопрос он задавал чуть ли не каждые три дня. У Тамары сложилось впечатление, что отец ждет ее покаяния и просьбы исправить дело. – Коллектив дружный?
Ага, что-то новенькое. О сокурсниках стал спрашивать!
– Неплохой, – дождавшись, когда ей в тарелку нальют суп, она взялась за ложку. – Много ребят из знатных родов, не все из них в столице проживают. С Урала трое, сибиряки есть, смоленские, киевские…
– А из смоленских кто? – заинтересовался великий князь.
– Лазарев Антон и Даша Ташкевич.
В экономическом университете не было раздельного обучения, как в гимназиях и школах, и совместное времяпровождение юношей и девушек в аудиториях не нравилось некоторым ревнителям старины. Люди, наезжавшие на ректора университета по этому поводу, были известными меценатами и депутатами Думы. Но и сам ректор не лыком шит оказался. Господин Ушаков имел большую поддержку со стороны императорского попечительского совета и других прогрессивных аристократов. В общем, кусались, бодались – но продолжали двигать науку и учебу вперед.
– Ого! Ташкевич! Серафим Сергеевич, часом, не отец ее? – оживился Меньшиков.
– Думаю, так и есть. Дарья Серафимовна она, – кивнула девушка.
– Я с Серафимом по молодости в кадетском училище лямку тянул, – пояснил довольный отец. – Потом несколько лет военной службы на западной границе. Он там и остался, а я вернулся в Петербург. Значит, теперь в Смоленске живет…
– Так и есть, – работая ложкой, подтвердила Тамара. – Папа, я могу брать по утрам служебный «кросс»?
– А что с твоей машиной?
– Неудобно в униформе туда-сюда скакать. Решила на прикол до лета поставить.
– Так не скачи, а веди себя как подобает великокняжеской девушке, – ухмыльнулся Меньшиков.
– Легко рассуждать, когда на тебе брюки, – не согласилась с отцом Тамара. – Пусть уж ласточка стоит в гараже. Мы потом на ней в Курляндию с Катькой поедем. Бабушку навестим.
– Троим там не уместиться, – сестра-язва никак не могла угомониться. – Ты с Гришей – это понятно. А я где буду? В малюсеньком багажнике?
Родители почему-то при этих словах переглянулись.
– Катька! Еще слово про… – Тамара внезапно замолчала, решив, что не стоит так реагировать на шутки младшей сестры. В семье, как она с ужасом поняла, за нее все давно решили. Осталось дело за малым: уломать взбрыкнувшую дочь и достичь какого-то компромиссного решения. Ладно, что еще не обвиняют в черствости. Кстати, мама, узнав о роли Старицкого в спасении дочери, решительно захотела с ним встретиться. Тем более что сейчас он в Петербурге. Теперь не отвертеться. Капать на нервы начнет с удвоенной силой. Они все сговорились – вот что это значило. Еще ни одного официального визита, а уже давление по всем фронтам.
Тамара нервно поежилась. Старицкий не сможет заявиться сюда сам по себе. Только с ближайшим родственником или человеком, имеющим доступ в этот дом. У Григория здесь никого нет. Дядюшка Кондратий Иванович остался в Албазине. Нужных знакомств мальчик еще не успел завести. Так что все правильно. Он прекрасно понимает ситуацию и не может сделать шаг в сторону дверей семейства Меньшиковых. И кто выведет в свет захудалого дворянина? Никаких шансов.
Пообедав, Тамара решила не засиживаться за столом в ожидании десерта, извинилась и пошла в свою комнату. Показала кулак сестре, чтобы не вздумала мешать ей. Язва с распущенными волосами ухмыльнулась и показала язык в ответ. Сенсорику нетрудно догадаться по эмоциональным выплескам, какие мысли бушуют в голове человека, как он себя поведет в следующий момент. А по твердому убеждению Кати, старшей сестре молодой волхв небезразличен, хотя она тщательно скрывает свои истинные чувства. Ага, скроешь их, когда кругом одни специалисты по обнаружению душевных травм.

* * *

Ей казалось, что нашептывающий какие-то непонятные слова, обрывочные фразы и сложные звуковые конструкции голос исчез безвозвратно, канул в такие глубины подсознания, откуда никогда не выберется, растворится, как сахар в горячем чае – и тем ужаснее было его возвращение. Всю ночь надоедливые размытые образы крутились вокруг Тамары, обвивали шлейфом серых сгустков и что-то бубнили, бубнили в ухо. Совершенно измучившись, она вскочила еще до того, как затрезвонил будильник, когда за окном густилась темнота, а уличные фонари, освещавшие территорию дворца Меньшиковых, выделялись на полу комнаты ломаными желтыми квадратами, просвечивая через тонкие узорчатые шторы. Редкие лучи фар проезжавших вдоль решетчатого забора автомобилей суматошно метались по потолку и стенам, как попавшие в закрытое помещение птички, ища выход.
Отчаянно зевая, Тамара прошлепала босыми ногами до окна, где со вчерашнего вечера стояла початая бутылка минералки, сделала пару глотков, машинально поправила сползшую бретельку ночной сорочки на плече и бездумно уставилась на оголенный ствол клена, выпустившего свои прутья-ветки в разные стороны, словно какая-то взбесившаяся ведьмовская метла. Поморщилась, вспомнив невнятные сновидения.
«Надо с утра съездить в университет, – мрачно подумала Тамара. – Хоть сегодня там и нет занятий, но почему в голове занозой торчит мысль, что надо там быть? Никаких мероприятий, кроме репетиции студенческого театра. Она, конечно, сразу отказалась от такого счастья, а вот несколько девчонок с ее курса охотно вошли в труппу. Кстати, Дашка Ташкевич звала посмотреть, как все устроено. – Пожалуй, действительно прокачусь, отвлекусь от навязчивых голосов».
В огромном пустынном доме все еще спали. Осторожно прокравшись по коридору, чтобы своими шагами не разбудить родителей, она спустилась по лестнице и спокойно вошла на кухню. Конечно, Галина уже была на ногах и обсуждала с шеф-поваром меню на сегодняшний день. Увидев свою любимицу, на которой были надеты джинсовые брюки и теплый вязаный свитер, женщина удивленно захлопала глазами.
– Тамарочка, а куда ты в такую рань?
– Доброе утро, Тамара Константиновна, – шеф-повар, дородный пятидесятилетний мужчина с шикарными усами, которого все звали дядей Колей, отреагировал спокойнее. Он с готовностью посмотрел на девушку. Раз господская дочка появилась на кухне – должны быть причины. Куда-то собралась. Значит, надо накормить. – Желаете завтрак?
– Поеду в университет, – ответ предназначался Галине. Княжна присела за стол персонала кухни. – Долго там не буду, постараюсь вернуться к обеду. Кофе, тосты, что там есть?
– Ну, вчерашние телячьи отбивные я предлагать не буду, – усмехнулся дядя Коля, окидывая взглядом царство готовки, – а тесто я только завел. Булочки, увы, будут нескоро.
– Неважно, есть совсем не хочется, но на голодный желудок дела не делаются, – Тамара вздохнула и потуже перевязала «русалочий хвост», который значительно перерос «конский», причем еще в подростковом возрасте. – У вас же всегда что-то эксклюзивное находится. Галя, предупреди охрану, что я через полчаса буду выезжать. Пусть механики мою машину проверят. Я вчера Веньке сказала, что больше не буду на ней ездить до весны. Поторопилась. Надеюсь, он забыл напомнить об этом.
– Этот может, – поджала губы женщина. – Ты ему, Тамарочка, не позволяй таких вольностей. Иначе совсем нос задерет и от рук отобьется, или хуже того – на шею сядет. Есть такие типы, пока мозги не вправишь – так и до старости дураками останутся. И обязанности свои будут выполнять тяп-ляп.
Пока Галина ворчала, дядя Коля все-таки изловчился и настряпал блинчиков, соорудил невысокую башенку из них и залил малиновым сиропом. После быстрого завтрака Тамара вышла из дома и удивилась, что ее ласточка стоит возле крыльца. Механик, аккуратно смахнув мягкой тряпкой какую-то пылинку с капота, отрапортовал:
– Машина в порядке, Тамара Константиновна. Можете ехать. Хорошо, что отложили техосмотр, не стали на яму ставить. Что-то помешало. Только не задерживайтесь надолго. «Погодники» опять пугают, что вечером снег пойдет. Если так – все дороги скользкие будут, а на «ладоге» летняя резина стоит. Хотя… Врут, поди.
– Учту, Антон, – улыбнулась девушка и, подобрав полы плаща, нырнула в прохладное нутро машины. – Спасибо, думаю, что вернусь раньше шторма.
По дороге в университет мысли упорно возвращались к прошлым событиям, вернее, крутились вокруг одной персоны, бесчувственной и робкой. В глубине души Тамара была рада, что человек, принесший ей столько положительных эмоций, где-то рядом, но в то же время по невероятной логике она все время оттягивала встречу с ним, не хотела выходить на общение. События, произошедшие в такой короткий срок, задели ее в большей степени, чем других людей. И каким образом рядом оказался именно Григорий, а не кто-то другой? Сопоставив факты, слова близких, нечаянные обмолвки, она пришла к мысли о сознательном манипулировании ее поведением. И, к сожалению, эти размышления приводили к осознанию ведущей роли отца. Папочка здесь был замешан очень сильно. Почему он так среагировал на просьбу мальчика и помог ему приехать в Петербург, решительно отсек излишне назойливых представителей Коллегии иерархов и, судя по участившимся расспросам про его семью, он до сих пор помогает Старицкому? Оговорки его, связанные с событиями в Албазине…
Напряженно задумавшись, Тамара смотрела на дорогу, не замечая, как на лбу образовались глубокие складки. Мыслительный процесс отвлекал от езды, и чтобы не попасть в неприятную ситуацию на дороге, она решила отложить свою аналитику до поры до времени. Как ни крути – встреча с Григорием необходима. Зачем? Да хотя бы расставить все точки над «i». Только лично она не собирается первой делать этот шаг. Старицкий в первую очередь – мужчина, и кому как не ему проявлять рвение. Девушке неприлично выказывать свой интерес к противоположному полу. Если же она Гришке небезразлична…
Она неожиданно улыбнулась. Подумать только: за ней бегают мальчики из таких маститых родов, готовых ради ее согласия на обручение на любые жертвы, в большей степени финансовые, конечно, а отец гонит всех поганой метлой. Странная позиция. Не за европейского же принца ее хотят отдать. Ну вот, самой смешно стало.
В университете в этот час было пустынно, только небольшая кучка студентов собралась в главном фойе и о чем-то бурно спорила. Появление Тамары встретили приветствиями, объяснили, что ждут художественного руководителя, который по совместительству был еще и доцентом кафедры международной экономики – главного любителя поэзии, театра и горячего сторонника студенческих постановок. Хоть что-то отвлекло от тяжелых мыслей. Девушка сидела в кресле за спиной Семена Ивановича – того самого худрука – в затемненном актовом зале и накручивала свою косу на запястье, потом – в обратном порядке. Что-то сегодня мысли странные лезут в голову.
С компанией подруг она вышла на высокое крыльцо университета. Кажется, снежная туча, обещанная волхвами-«погодниками», придет раньше времени. Да, зима подбирается исподволь, хотя теплые дни еще пытаются спасти настроение перед долгими серыми и промозглыми месяцами. Застегнув наглухо плащ, кроме верхней пуговицы, Тамара вместе с Дашей стала спускаться вниз по скользким ступенькам. Видно, пока они находились на репетиции, снежок все-таки выпал, но успел растаять. Мраморная лестница блестела влажным темным зеркалом, отражая серо-свинцовое небо с тяжелыми облаками.
– Пошли, в кафе посидим? – предложила Даша, симпатичная миниатюрная, с тонкой фигуркой девушка, с аккуратным каре из пепельных волос. Внешне она больше походила на прибалтийку, с округлыми мягкими формами лица, белой кожей, светло-серыми глазами. Оказывается, Дашина мама – латышка и вышла замуж за Серафима Ташкевича в то время, когда молодой офицер служил в Риге в пехотном полку. Потом переехали в Смоленск, где и осели навсегда после выслуги лет папы. Вот она и удалась вся в маму, шутила Даша.
– Не хочется сегодня, – призналась Тамара, отыскивая взглядом свою машину. – Ты знаешь, плохо спала, рано встала. А теперь такая сонная одурь навалилась – чуть на репетиции не уснула. Погода, наверное.
– Ага, видела тебя, – хихикнула Даша. – Сидела сомнамбула. Глаза закрыты, спина прямая. В транс вошла, не иначе.
– Да так, пробовала поспать. Голос вашего худрука – как колыбельная, – засмеялась Тамара. – Удивительный человек, с таким тембром голоса никогда не кричит.
– Он просто душка, ты же знаешь, – Даша вцепилась в руку подруги, так как на ней были сапожки на высоком каблуке, и спускаться по скользким ступеням казалось ей жуткой мукой. – За ним все девочки старших курсов бегают.
– А девочки знают, что Бадуев – обнищавший дворянин?
– Ну зачем ты так? – надулась Даша, обиженная за худрука. – Что из того? В нашем университете не все из аристократической знати. Я тоже небогатая дворянка, знаешь ли…
– Зато ты красивая, – убежденно сказала Тамара, – и не вздумай отпихивать богатых женишков. Многие, конечно, болваны с излишним самомнением, но иногда встречаются неплохие экземпляры. Не прогадаешь.
– Да ну тебя! – засмущалась Даша и, выпростав руку, хотела шутливо хлопнуть подругу по спине и не сразу поняла, что произошло.
Тамара банально поскользнулась на мокрой лестнице, или же каблук сапожка, хоть и уступавший по высоте Дашиным, неудачно встал на самую кромку – но малейшая потеря концентрации привела к падению. Княжна с ужасом поняла, что сейчас просто грохнется на виду у остолбеневших прохожих и девчонок, еще не успевших разбежаться по своим делам. Ладно, что лестничный марш уже заканчивался. В какое-то мгновение небо оказалось у Тамары перед глазами, а потом завораживающее в своем ужасе падение завершилось на чьих-то сильных руках. И ведь не крикнула, не успела.
– Как знал, что нужно стоять именно здесь, – голос, в котором звучало облегчение, был очень знакомым. До боли знакомым. Как будто они и не расставались с того жаркого дня.
Тамара медленно открыла глаза. На нее глядел Григорий с радостной улыбкой и крепко держал ее в своих объятиях. Выпрямившись, княжна поняла, что выбраться из замка не представляется возможным. Так и стояли, тесно прижавшись друг к другу, глядя глаза в глаза. Руки волхва лежала на ее талии. Дашка, охая, крутилась рядом и почему-то извинялась.
– Молодой человек! Держите ее крепче, чтобы снова не упала! – язва Ташкевич вдруг сменила тон. – А как зовут нашего спасителя?
Это что, Дашка заигрывает со Старицким? Внезапная волна ревности захлестнула Тамару, всегда рассудительную и чересчур спокойную, неподвластную эмоциям. Аккуратно разжав замок из пальцев на талии, она отошла на пару шагов назад, поправила растрепанный «русалочий хвост», приведя его в относительный порядок. Зачем-то посмотрела на каблук, отметив его сохранность. Она просто не знала, что делать.
Григорий продолжал улыбаться, поглядывая то на Тамару, то на Дашу, словно оценивал их по какому-то своему, мужскому, критерию. Княжна была абсолютно уверена, что внешность подруги нисколько не перевесит предпочтений молодого волхва, но иглы беспокойства забегали по спине. Ох, не к добру.
– Привет! Прекрасно выглядишь! – наконец он остановил свой взгляд на Тамаре и больше не отрывал его.
– Ты как меня нашел? – выдохнула девушка, запихивая руки в карманы плаща, потому что ощущала себя глупо и неловко, из-за того что встреча произошла именно так, а не иначе.
– Шел мимо, – пожал плечами парень, – гляжу: какая-то красавица падает, ну и рванул на помощь.
– Старицкий, ты как всегда – в своем репертуаре! – вздохнула Тамара. – Сказал бы честно: у папы узнал, где я сегодня нахожусь. Таких совпадений не бывает.
– Так вы знакомы? – изумилась Даша. – Ой, Меньшикова, познакомь и меня с молодым человеком?
– Это Григорий Старицкий, – голос Тамары стал холодным, словно заранее нес предупреждение подруге: не лезь, не твое! – Мой очень хороший знакомый, учится в Высшей военной академии. Я права?
Княжна особо выделила слово «очень». Для непонятливых сокурсниц, хлопающих ресничками и прихорашивающихся прямо на лету.
– Да, все точно, – склонил голову парень. – Первый курс ВВА.
– А это Даша Ташкевич, – руку пришлось вытащить из кармана и показать на светловолосую девушку. – Вместе учимся.
– Мой папа тоже военный, только в отставке, – влезла Даша.
Она поняла, что эти двое хотят остаться наедине. И совершенно не могла понять поведение Меньшиковой. Парень рад, а она нахохлилась, как голодный и замерзший воробей. Эх, почему не она упала ему в руки? Уходя, девушка помахала пальчиками, скорее этому Старицкому, приглянувшемуся ей. Чувствовала, что он смотрит в спину на ее плавный шаг. Лишь бы каблук, как у Тамарки, не поехал, – мелькнула нелепая мысль. – Буду падать, и никто не успеет рядом оказаться.
Тамара пристально посмотрела на Григория. Совсем не изменился внешне, но в глазах появилась уверенность, которой не хватало в Албазине. Даже держал ее за талию, как и нужно зрелому мужчине: крепко, с долей легкого нахальства.
– Так и будем стоять? – наконец улыбнулась она краешком губ. Пусть и подстроил Гришка встречу, но надо отдать ему должное, все сделал как надо. Даже магию свою специально применил, чтобы она с лестницы полетела. Ой, хитрец! Ладно, пусть думает, что она ничего не поняла. Спишем на случайность.
– Ааа! – на секунду он снова превратился в растерянного мальчишку. – Конечно же нет! Предлагаю отметить встречу в каком-нибудь кафе. Ты, наверное, все равно туда собиралась с подружкой, но раз она ушла, я заменю ее.
– Тогда поехали, – решила Тамара. – Я знаю место, где можно спокойно посидеть и поговорить. Кстати, это свидание или просто…
– Ой, извини! – снова смутился парень и отставил левую руку в сторону. Прочертив какой-то незамысловатый пасс, от которого в воздухе остался легкий золотисто-сиреневый след с завитушками, волхв с улыбкой факира вытащил из пустоты большой букет белоснежных роз, словно только что распустившихся на утреннем солнце. Кто-то на лестнице ошеломленно ахнул. Ну вот, теперь пойдут слухи гулять по курсу.
– Ну зачем так пышно, – покраснела Тамара, скрывая приятную волну тепла, окатившую сердце. – Вот умеешь ты шокировать публику! Спасибо!
Она взяла букет, вздохнула тонкий аромат цветов и, решительно вцепившись в руку Григория, потащила его к машине. Открыла дверь, аккуратно пристроила розы позади водительского кресла, села за руль. Щелкнул замок пассажирской двери.
– И что вдруг застеснялся? Садись. Не оставлю же я машину здесь! Тем более ехать все равно надо!
– Здорово! – плюхнулся рядом Григорий, согнувшись, чтобы не задеть тент головой. – Тебе идет эта тачка!
– Как помада к губам или как туфли к платью? – усмехнулась Тамара.
– Можно и так сказать. Вы друг друга дополняете.
– Что-то не помню за тобой желание польстить, – выруливая со стоянки на дорогу, девушка посмотрела по сторонам. Помех не было, и она резко сорвалась с места. Это первое время была боязнь скорости, и только после дельных советов волхва Валентина страх прошел. «Поставь защитную сферу на корпус машины и учись ездить быстро. При аварии пострадает железо, а ты отделаешься легкими синяками. Сфера сыграет роль демпфера. Зато уверенности прибавит», – сказал Колодин. Так и вышло. Водила Тамара сейчас не в пример лучше прежнего.
Местечко, которое хотела предложить княжна, находилось на Императорской набережной, которая раньше носила название Императора Петра Великого. Правда, после прихода к власти династии Меньшиковых, оставили просто скромное название – Императорская. Тамара свернула на Малую Дворянскую и припарковалась неподалеку от перекрестка. С трудом втиснулась в плотный ряд машин.
Кафе, а если быть точнее, «Кофейный дом Коцубея» находился в цокольном этаже старого купеческого дома, проданного бывшим хозяином под различные мелкие сувенирные лавки и магазинчики. Из уютного заведения открывался вид на набережную, где сейчас бродили иностранные туристы. Местных жителей прогулки в холодный октябрьский день не прельщали.
Молодые люди сели за дальний столик, и Григорий заказал кофе на двоих, по паре пирожных и блинчики с малиновым джемом, какие всегда любила Тамара, но сейчас от них отказалась. Молодой волхв оставил заказ на пирожные. Девушка, принимавшая заказ, стрельнула глазами в сторону волхва, и княжна вновь ощутила поднявшуюся волну ревности. Да что они все на него смотрят? Повинуясь внезапному озарению – или толкающей на необдуманные поступки ревностью, кто знает, – она накрыла невидимым куполом сидящего напротив нее улыбающегося Старицкого. «Отвод» был необычным плетением в ее арсенале. Бабушка Агата преподнесла его любимой внучке в подарок, когда той исполнилось четырнадцать. Подмигнула и заговорщицки прошептала, что рано или поздно любой девушке понадобится такой хитрый приемчик. Вот теперь и посмотрим.
Она довольно усмехнулась, когда официантка принесла заказ и даже не изменилась в лице: обычная необходимая любезность, нужная для обслуживания клиентов. Григорию девушка уже не улыбалась, словно его здесь и не было. Но в глазах стояло недоумение, вызванное непонятной потерей интереса.
– Что за штука, которая висит надо мной? – полюбопытствовал Григорий, аккуратно размешав сахар в чашке с кофе. – Странная структура. Похоже, использована руна «скрыт», но с какими-то добавлениями.
– Не обращай внимания, – довольная произведенным эффектом плетения, ответила Тамара. – Женские фокусы для особо любопытных. – Рассказывай, как у тебя дела в Академии. Слышала от отца, что тебя приняли на первый курс без всяких препон. Хотя все вступительные экзамены давно прошли.
– Да, было дело, – усмехнулся парень. – Пришел на экзамены, а передо мной сидят такие ученые мужи в погонах, страху нагоняют, что сразу пришлось показывать, на что способен ранговый волхв.
– Наверное, заставили создавать защитные блоки? Ведь первой необходимостью боевого волхва считается прикрытие отряда? – принялась за пирожное Тамара.
– Ничего подобного! Сразу же наехали: принципы создания атакующих моделей, отражение враждебных плетений одновременно с защитной постановкой. «Сферу» любой дурак может поставить, а ты попробуй сымпровизировать.
– Так и сказали? – засмеялась девушка.
– Конечно! Сидят и усмехаются. Ну, думаю, теперь разбегайтесь кто куда. «Сфера» как раз покрывает площадь приемного зала, а вот господа из комиссии будут находиться за ее пределами. Они на подиум стол подняли и сверху на меня смотрели, как на подопытного кролика. Формирую «сферу» и одновременно вылепляю на ладонях пару световых шаров. Шары выкидываю за пределы защиты, накрываюсь куполом и сразу же, пока они не ослепили комиссию, открываю портал в Навь, чтобы некомпенсированная энергия не разнесла помещение. В комиссии сидели два иерарха, но и они только в последний момент сообразили, что остались без защиты. «Сфера»-то не дает своими размерами уменьшить зону поражения. Хлопнуло, конечно, знатно, но зато все живы остались.
Тамара расхохоталась.
– Выходит, ты одновременно сформировал несколько плетений и даже не понизил свой энергопоток? – догадалась она.
– Ага, – отхлебнул кофе Григорий. – Мало того, я еще подзарядил старцев, пока они орали от испуга, что я совсем с ума сошел, творить такое не на учебном полигоне, а в помещении. Правда, потом оба сразу же подписали протокол приема. Без лишних слов, как только поняли, что их аура перенасыщена силой. Так что на пару лет дольше проживут. Были довольны, как медведи, пережравшие меда.
– Вот ты им выдал! – фыркнула княжна, взглянув на Григория. Она вдруг поняла, что ей не хватало такого общения. Парень, сидевший напротив нее, не искал ее благорасположения, не добивался внимания через родителей, а просто пришел и успокоил. Высший пилотаж в магии Старицкий уже продемонстрировал, когда снял блок с ее ауры. Этот трюк стоил многого. И не просто снял, еще и спас, выкрав из-под носа у бандитов. Жаль, что папочка уже замыслил какую-то каверзу на праздник Коловорота. Если бы Григорий догадался попросить помощи у дядюшки Кондратия – глядишь, и был бы представлен семье Меньшиковых. А он сидит и время теряет, теленок неразумный…
От таких мыслей, скачущих блохами в голове, хаотично и без всякой логики, Тамара пришла в замешательство. Помощь отца Григорию в поступлении в Академию и покупку для него небольшого дома на Шуваловских дачах княжна считала обыкновенной благодарностью за свое спасение. Девушка всерьез считала, что великий князь Константин скоро объявит о своем решении выдать дочь замуж за какую-то неизвестную личность, потому что всех известных он разогнал поганой метлой по подворотням Петербурга. Меньшиков создавал новое окружение, и для этого требовались люди с незапятнанной репутацией. А как их привлечь? Только браком. Конечно, захудалого дворянчика Тамара в мужья не получит. Как минимум – знатного дворянина. Но кто на горизонте может встать вровень с ней? Папочка же не читает списки кандидатов за ужином.
– Значит, у тебя все хорошо, – медленно попивая кофе, сказала Тамара, чтобы заполнить возникшую паузу.
– В общих чертах – да. Константин Михайлович укрепил мой тыл в виде арендованного дома и личного водителя, – Григорий замялся. – Странно все это. Не стоило так выказывать свою благодарность. Хватило бы и поступления в Академию.
Тамара удивленно приподняла бровь. Отец обмолвился матери, что купил дом специально для Старицкого, оформил на него все документы. А сейчас слышит, что всего лишь аренда. Вероятно, не хотел говорить напрямую, опасаясь, что Гриша отвергнет такой дар. Учитывая, какие надежды с Тамарой связывает великий князь, неказистый особнячок совсем ничего не стоит. Так, баловство.
– Ну, а ты как себя чувствуешь после всего этого? – Григорий неопределенно обвел рукой пространство вокруг. – Я слышал, что тебя поднимали на ноги сильные лекари, профессора магической медицины.
– Оживили, – скривилась Тамара. – Сколько они у меня крови высосали, ты не представляешь! Сплошные тесты, анализы, проверки! Месяц валялась в Императорской клинике, но потом поняла, что так могу пролететь с поступлением. На самом кончике успела заскочить.
– А почему – экономический? – полюбопытствовал Григорий, но Тамара могла поспорить, что этот вопрос был риторическим, а ответ волхв прекрасно знает. Ведь он тоже был в том сне.
– Порой наши поступки кажутся сначала спонтанными и глупыми, но через несколько лет понимаешь, что выбрал верную дорогу, – туманно ответила девушка, замечая, что Григорий сделал мелкий кивок. – Ладно, хорошо посидели. Пора мне. Обещала к обеду быть дома. Может, тебя подвезти до Шуваловских дач?
– Ты знаешь, где я живу сейчас?
– Папа рассказывал, – девушка пожала плечами.
Они вышли на холодный ветер, и Тамара поежилась, плотнее запахивая расстегнутый в кафе плащ. Григорий молчал. Ему хотелось быть рядом с девушкой, но позволять ей быть его личным водителем не собирался.
– Я еще погуляю по городу, – ответил он и, помявшись, задал вопрос: – Тамара, ты на меня не сердишься?
– За что? – удивилась княжна. – Ты эти свои комплексы выброси из головы.
– Я втянул тебя в авантюру…
– Никуда ты меня не втягивал, – открывая дверцу ладоги, отрезала Тамара. – Это мне надо разобраться в своих отношениях с людьми, предавшими меня. Я такая злая, что лучше никому не попадаться мне на глаза. И Косте Краусе скажи, если встретишь его в Петербурге, чтобы не вздумал искать у меня прощения.
– Передам, – уныло кивнул парень. – Ты бы мне номер телефона дала, а то старый не отвечает. Спряталась, хитрюшка.
– Скину на сетевую почту, раз очень просишь. Папа передал мне твои координаты, – ответила девушка, и вдруг ее словно что-то толкнуло. Она приникла к холодной щеке Григория губами и резко отпрянула. – Пока! Не теряйся!
– Пока! – пробормотал волхв, держась за щеку. – Теперь неделю лицо мыть не буду.

Он еще долго смотрел вслед яркому пятну машины, выделявшемуся среди черно-белой ленты движущегося потока, потом развернулся и пошел по направлению к набережной, улыбаясь от накатившего на него тихого счастья. Сгущающиеся свинцово-серые тучи наконец-то разогнали слоняющихся бездельников из зарубежья, и теперь можно было спокойно пройтись вдоль парапета, обдумывая итоги встречи. Самое главное, что выяснил для себя Никита – княжна Меньшикова на него совершенно не сердилась, просто в пылу злости, эмоционального отката и медикаментозного отравления забыла, что существует человек, спасший ее. Теперь оставалось самое неприятное и страшное: объявить, кем он является на самом деле. Дед предупреждал Никиту, что на зимний Коловорот им предстоит объявить дворянскому обществу о возрождении рода Назаровых, чтобы разом пресечь все спекуляции и наезды некоторых любителей халявы на чужое добро. Благодаря расследованию столичной группы генерала Сайдахметова неожиданно прекратилось финансовое давление на предприятия и концерны Назарова. Этим нужно было пользоваться. Великий князь Константин признался, что хочет внести сумятицу в протухшее болото аристократической знати. Ему нужны верные люди, не обязательно подведенные под вассалитет, но на которых он может опереться. Назаровы в любом случае всегда считались богатым родом, но слишком осторожным, чтобы приближаться к сановной верхушке. Патриарх намекнул Никите, что пора устранять этот пробел. Хватит бояться.
Да, Никита придерживался такого же мнения, но все свои надежды связывал с Тамарой. Ему хотелось быть рядом с ней, но предлагать руку и сердце в тот момент, когда он меняет имена и фамилии как перчатки, казалось неразумным. Если княжна его не проткнет своим ледяным мечом в пылу дикой ярости, тогда можно строить дальнейшие планы.
Задумавшись, он почувствовал, что в кого-то влетел. Жертва его невнимательности утробно охнула и укоризненно произнесла:
– Молодой человек! Набережная, смею заметить, не такая узкая, чтобы умудриться воткнуться в одинокого прохожего!
Никита с испугом взглянул на невысокого человечка в длиннополом плаще в фетровой шляпе, из-под которой блестели стекла очков, и пробормотал:
– Извините, сударь, задумался!
– Ничего, бывает, – добродушно ответил мужчина и приподнял шляпу. – Впредь не закрывайте глаза!
– А я вас знаю! – воскликнул Никита, вспомнив, где видел этого человека. – Вы же пассажир из седьмого купе! Поезд Вологда-Москва! Фамилия…
Его рот мгновенно был запечатан крепкой ладонью невзрачного дяденьки. А голос стал из елейного жестким, с металлическим отливом:
– Юноша! Не забывайтесь! Вы просто ошиблись, понятно?
Никита кивнул, показывая глазами, что руку можно и убрать.
– Крайне неосмотрительно, крайне, – мужчина в шляпе покачал головой, но ладонь убрал. Показал жестом, что желает поговорить, и облокотился на парапет. Никита присоединился к нему, внимательно разглядывая стылую невскую воду, текущую черной лентой в обложенном бетоном канале. – Или у вас память весьма цепкая на лица, либо вы безнадежно неисправимы. Помните, что я сказал в момент расставания?
– Что влез не в свое дело, – подсказал Никита. – И что нужно ходить осторожно. Тогда я делаю вывод, что вам известны те люди.
– Да, эти ребята не дружат с законом, – спокойно ответил господин Ласточкин по прозвищу Шут. – Впрочем, как и я. Не испугал своей откровенностью?
– Когда я знаю, с чем имею дело – успокаиваюсь, – улыбнулся Никита. – Надо полагать, вас хотели перехватить с грузом?
– Ох, какой нынче циничный молодняк пошел! – негромко воскликнул Шут и с любопытством поглядел на парня. – Все-то они знают, ничего не боятся! Нет, ничего я говорить не буду, но кое-что вы обязаны знать… Как вас зовут, если не секрет?
– Григорий, – не моргнув глазом ответил Никита.
– Гриша, вы действительно будьте осторожны. Ибо эти персонажи скоро будут в Петербурге. Здесь их крысиное гнездо. Если встретите человека по кличке Лобан – бегите от него подальше. Я подозреваю, что его лучший спец по перехватам курьеров – Мотор – точит зуб на некоего молодого человека. И он злопамятен. Нравитесь вы мне своим… энтузиазмом. Сам таким был.
Ласточкин со вздохом распрямился, поправил шляпу и похлопал по руке Никиты.
– Всего хорошего, Григорий. Будьте счастливы и осторожны. Впрочем, я бы не отказался еще раз с вами встретиться. Заинтересовали вы меня. Не против?
– Ну, если снова столкнемся лбами – тогда точно поговорим, – Никита пожал протянутую ему руку и зашагал вдоль парапета, ощущая между лопаток внимательный взгляд Ласточкина. Насчет этого человека молодой волхв иллюзий не строил. Он еще в поезде сообразил, что столкнулся с курьером, перевозящим ценный груз, имевший криминальный след. Недаром Шут обмолвился, что Лобан является его врагом. Так что парочка «шпионов», посаженных в ауру Ласточкина, не помешают. У Никиты появилась мысль о создании интерактивной карты, отслеживающей нужных ему людей и передающей данные на некое устройство, которое и будет контролировать сигналы с «жучков». А вот как его создать – надо крепко подумать.
Чувствуя небывалое воодушевление, от того что сегодняшний день принес больше положительных эмоций, Никита решил еще немного погулять по городу, даже несмотря на непогоду. Из туч, нависших над крышами столичных зданий, посыпался мелкий снег, а вдоль набережной пронесся холодный ветер. Поежившись, Никита торопливо свернул в сторону и затерялся в разноликой толпе горожан.

Глава восьмая

– Раз вы решили остаться после обязательных занятий на моем курсе, то знайте, что преподаваемая мною система не предусматривает балетных па и театральных постановок, – человек, стоявший напротив жиденького строя в семь человек, заложил руки за спину и, резко выговаривая фразы, едва заметно покачивался с носков на пятки. Было ему не меньше сорока лет, но вся фигура, похожая на подвижную ртуть, говорила о большой физической силе, которую навряд ли угадаешь по сухопарому телу. Инструктор был облачен в легкие тренировочные трико и простую темно-зеленую майку. Босыми ногами он стоял на полу, нимало не заботясь о том, что здесь полчаса назад закончились основные занятия.
Зал, в котором проходили тренировки волхвов, проектировали и строили с учетом специфики занятий. На стенах висели поглотители магической энергии, представлявшие собой матовые полированные пластины, которые легко можно было смонтировать и повесить на стены и так же легко снять, если какая из них вышла из строя. Энергия, аккумулированная в панелях, использовалась для нужд Академии. Ну, например, при отключении электричества, что случалось частенько в зимний период во время балтийских штормов, задействовали аварийные аккумуляторы. «Энергетический банк», шутили про такие аварийники в Академии.
Никита, как и шесть его сослуживцев, преимущественно те, кто собирался квалифицироваться в боевые маги высшего уровня, с первого по третий курс, записались к Алферову – высокоранговому волхву-инструктору по рукопашному бою. Свои умения он передавал только тем, кто принял решение идти в боевые части. Остальным можно поставить умение защищать себя и близких, и только. Война, если она и произойдет, не коснется их в той мере, как тех, кому выпадет честь служить в полевых войсках. А здесь большинство только ради будущей выслуги и по дворянскому служилому закону. Все дворяне должны пройти службу. Точка. Ну, кроме тех, кто будет заниматься разработкой магических плетений в Коллегии иерархов. Таких чистюль Алферов презирал. Именно из своих побуждений он не осел в пыльных кабинетах ученых мужей, а выбрал военную стезю и никогда не жалел об этом.
– Сегодня – наше первое занятие, – произнес инструктор, продолжая покачиваться. – Не далее как неделю назад я провел выпуск старших курсантов. Теперь вы начинаете курс обучения. Кто из вас доживет до окончания учебы – выйдет отсюда грамотным боевым магом с великолепной подготовкой и умением действовать в любых ситуациях. Время хорошенько подумать о своем шаге у вас есть. Кто уйдет – задерживать не буду, но и слова плохого в спину не скажу.
В ответ – гробовое молчание, особенно тяжелое в большом пустом зале с матовыми панелями, которые тускло отражали свет нескольких десятков стоваттных ламп.
– А пока я хочу понять, с чем имею дело, – Алферов наконец сдвинулся со своего места и прошелся вдоль ряда. – Ваши навыки, предпочтения, стили боя – все станет понятно. Мне нужно знать, как корректировать методику под разнобойные системы и объединить их в один комплекс.
«Неужели это возможно? – удивился Никита. – Обычно мастер предпочитает ломать старые и вбитые в голову навыки, стереотипы. Каким образом Алферов будет подстраиваться под каждого из нас?»
– Сейчас мы проведем спарринги, – пояснил волхв-инструктор. – Я разобью вас на пары. Покажите, что умеете. Поясняю сразу: рукопашная схватка идет не только на физическом уровне, но и на магическом. Работайте ту школу, по которой учились. Нападайте, защищайтесь. По моему сигналу начинаете, по моему сигналу и заканчиваете. Уяснили?
– Да, мастер! – рыкнули курсанты.
Никита скосил глаза. Он стоял правофланговым, так как был выше всех ребят, собравшихся здесь. Рядом с ним молча созерцает противоположную стену красавец Аджой Гурамов, черноволосый горец, сын кахетинского князя, курсант второго курса. Волхв двух стихий, но больше «воздушник», чем «огневик». Дальше идут Борька Гусев с параллельного потока, любитель поскабрезничать и по-материться, но с талантом виртуозно играть на гитаре; Алтан Мирзоев, казанский княжич, умеющий камлать так, что вызывает видения и впадает в боевой транс вроде берсеркера. Он уже на третьем курсе, но снобизмом не страдает. Любит помочь младшим. Дальше уже идут только второкурсники: Кирюха Губарев, Толик Шаховский и Степа Куракин. Все волхвы объединены в один взвод, но приписаны к разным ротам, так что знают друг друга вполне хорошо.
Инструктор прошелся еще раз из конца в начало и поочередно ткнул пальцем в грудь Губареву и Гурамову.
– Первая пара, – объявил он. Дождавшись, когда парни встанут на маты босыми ногами, отошел в сторону и показал жестом, что остальные должны покинуть зону спарринга, сесть на скамейку, которую защищала прозрачная панель, чтобы отражать магические выплески. Сам инструктор тоже спрятался за ней и дал короткий свисток.
Никита с интересом наблюдал за сослуживцами. Что Кирюха, что Аджой – оба были худощавыми, невысокими, но с удивительной пластикой. Руки их то и дело взлетали вверх и обрушивались друг на друга. Аджой, как понял Никита, применял «хридоли», одну из разновидностей грузинского боевого искусства. Сразу было видно, какая у него отточенная бросковая и ударная техника. Вместо ножа княжич использовал магические клинки, выращивая их прямо из воздуха. Кирилл больше защищался, отбиваясь короткими огненными стрелами и успешно ставил «шильд». В воздухе гудело напряжение, пахло озоном и еще чем-то неуловимо едким. Отражающие панели то и дело вспыхивали от попаданий снарядов и, дрожа, впитывали поражающую энергию в свои аккумуляторы. Вот Аджой присел и нанес сокрушающий удар клинком по ногам, но Губарев в великолепном броске через себя ушел от губительного смерча с льдистым отблеском.
Длинная трель. Окончание боя. Чуток запыхавшиеся курсанты прошли на скамейку. Алферов встал и предупредил:
– Сейчас я не буду давать никаких оценок. Проанализирую бои по записям, ведущимся с четырех камер, и на следующем занятии доведу до вас основные замечания и нашу дальнейшую работу. Вторая пара: Гусев и Шаховский.
Никита сразу понял, что и этот спарринг будет идти с магическим перекосом. Здесь не было ничего странного. В первую очередь ребята оказались носителями дара и используют его по назначению. Методы все те же: ошеломить противника каскадом ударов, преимущественно составляющих основу Огня и Воды. Это могли быть шары, ледяные копья, ножи, клинки, рассыпающиеся в воздухе острые как бритвы снежные крупинки, секущие кожу не хуже тех же ножей. Удивительно, как спортивно-тренажерный зал не развалится от бесконечных выплесков энергии. Вот Борька Гусев попробовал провести обычный прием подсечкой, и не ожидавший от него такой смены движения Толик попался как младенец. Ноги его подкосились, и он рухнул на маты, даже не догадавшись откатиться в сторону. Контрольный удар ладонью в переносицу, точнее, обозначение удара – и свисток к окончанию.
Парни садились чуть смущенные, особенно Толик, понимавший, что позорно провалил бой. Он примостился рядом с Никитой и пригладил потную прядь волос к макушке.
– Надо было его первым бить, – негромко сказал Никита. – Увлекся магическими атаками. Борька вовремя сообразил, что против тебя одним лишь «хлыстом» и «булавой» рубиться невозможно.
– Зевнул, – признался Толик и кисло улыбнулся. – Теперь меня будут в пример ставить.
Третьей парой оказались Степка и Алтан. Никита задумался. И с кем ему придется драться? С кем-то из ребят, уже проведших свой бой? Или с самим Алферовым? Назаров покосился на молчаливого инструктора, но что можно разглядеть в застывшей глыбе?
– Слушай, ты не знаешь, какие стихии работает Алферов? – тихо, чтобы не услышал инструктор, спросил Никита у Толика.
Шаховский осклабился и постучал пальцем по лбу.
– Ты что? Думаешь, с ним в пару встанешь?
– Не знаю, спрашиваю на всякий случай, – шепнул Никита.
– Из старших курсантов только Заварзин обучался у него, – Толик поцарапал переносицу. – Алферов может оперировать тремя стихиями. Но вот какими точно – не знаю.
– Серьезно, – задумался Никита.
– Ага, против него вообще не выстоять, – кисло протянул Шаховский. – А так бы интересно глянуть, как он тебя катать будет.
– Увидишь, – усмехнулся Никита.
Тем временем очередная пара сошлась в обычном рукопашном бою. Алтан здесь явно побеждал, нанося хлесткие удары в корпус противника, и Куракину ничего не оставалось, как выставлять «шильд», который пробивался с такой же легкостью, как картонный лист от удара кулака. Татарский княжич использовал, как понял Никита, «наконечник», хитрое плетение. Сначала наносился магический удар, чтобы снести защиту, и тут же шло физическое воздействие. Степка никак не мог сообразить, что нужно делать. Алтан брал нахрапистостью и быстротой, ошеломлял противника, не давая лишней мысли. Алферов, кажется, был доволен, забыв даже про свисток. Спохватился, только когда Куракин кубарем полетел с матов.
Бойцов встретили аплодисментами, которые, конечно, в большей степени предназначались Алтану. Действительно, этот спарринг был лучшим из прошедших. Алферов встал и пошевелил плечами. Потом неожиданно для всех снял с шеи свисток и отдал его Аджою.
– Назаров – в центр, – ожидаемо сказал он.
Шаховский сочувственно похлопал Никиту по колену.
– Прощай, друг! Умри с честью, не посрами первый курс, – с пафосом произнес Толик, за что удостоился легкой затрещины.
«Надо было не сидеть, а разминку сделать, – обругал себя Никита, на ходу разогревая мышцы. – Сейчас инструктор меня раздавит и не поморщится. По степени готовности он явно превосходит Донского с его скрутами. Даже не знаю, что предпринять».
Они встали на маты, уже испытавшие на себе воздействие огня, воды и льда. Поразительно, что ничего с ними не случилось. Как была поверхность материала неповрежденной, таковой и осталась.
– Специальная пропитка, – понял Алферов, почему курсант пялится под ноги. – Не дает матам погибать безвременно. Иначе не напасешься, – и без всякого перехода: – Я читал твое досье, Назаров. Захотелось самому выяснить, на самом деле ты имеешь такие достоинства, или кто-то решительно тебя пропихивает, обвешивая титулами боевого волчары. Да и зачем тебе этот курс? Ты же прикладник!
– Не понимаю, о чем вы, мастер, – отошел на один шаг назад Никита. – Я готов в той мере, в которой могу противостоять своим противникам одинакового уровня.
– Не юродствуй, курсант, – Алферов неожиданно исчез, только смазанная тень, перетекшая влево, показала, откуда будет нанесен удар. Он и прилетел в виде крепкой плюхи голеностопом в колено.
Никита сделал скрут еще до того момента, когда нога инструктора коснулась его, и сам впечатал кулак в висок противника. Рука словно влетела со всего размаха в кактус. Тысячи иголок впились в суставы, создав обширную зону боли. Никита сжал зубы, понимая, в какую ловушку угодил. Вернее, он не угодил в нее, просто Алферов, не успевая уйти с траектории удара, поставил вредный для рук щит «Скорпион». Теперь нужно приходить в себя пару минут, чтобы нервные окончания восстановили работоспособность. Прыжок назад с переворотом, уход от мощного удара подошвой, подсечка рукой, и старший волхв, не удержавшись, падает на спину. В зале пронесся вздох. Инструктор завалился на спину!
Ни одна мышца не дрогнула на лице Алферова. Его рука странно вытянулась, и в сторону Никиты понеслось матово-серебристое копье с зубчатым наконечником. Прием, который когда-то показала Никите Тамара, не принес нападавшему успеха. На древко копья обрушился молот, дробя магическую материю на звонкие хрустальные осколки, которые тут же испарились, потеряв силу, питавшую их жизнестойкость. Оба бойца сделали кувырки в разные стороны, прочно встали на ноги и закружились, описывая правильный круг. Алферов, видно, терял темп и лихорадочно думал, как ошеломить упрямого курсанта, и взмахом обеих рук послал в него жгуты, стреляющие искрами, но они уткнулись в «сферу». Следом за жгутами полетел шар с сиреневым отливом. Никита еще с таким не встречался и на всякий случай резко ушел с траектории полета, в свою очередь запуская «трезубец». Жарко. Невыносимо жарко, а инструктор даже не собирается заканчивать спарринг. Майка его стала мокрой от пота, показывая, что Алферов тоже не железный. Схлестнувшиеся плетения озарили яркой оранжевой вспышкой зал, и отражающие панели загудели, вбирая в себя избыточную концентрацию жуткой энергии. Где-то под крышей запищала сигнализация, предупреждая о желательности закончить спарринг. Алферов отскочил назад и перекрестил руки над головой. Все.
Зрители выдохнули из себя воздух. Они уже несколько минут сидели, затаив дыхание от волнения. Огненный спарринг увлек их, заставив забыть о времени. Инструктор смахнул со лба бисеринки пота.
– Кто был твоим учителем в рукопашке? – задал он тот же вопрос, что и многие до него.
– Общая копилка, мастер, – улыбнулся Никита. – Каждый понемногу – оставалось только скомбинировать.
– Чувствуются провалы, – Алферов хлопнул по спине курсанта. – В некоторых моментах застывал в раздумье, какой блок ударов провести. А магическая защита неплохая. Здорово ты расколотил «копье». Встречался раньше с таким приемом? Обычно курсанты теряются, когда я им демонстрирую такой нежданчик. Думают, что завалили инструктора, победа близка – ан нет! Получи люлей!
– Было дело, только тогда не «копье» применили, а ледяной меч, – вздохнул Никита. – В тот раз я действительно испугался. Потом, когда разобрал свои действия, понял, как надо противодействовать.
– Ладно, молодец, хорошо держался.
Курсанты выстроились в один ряд, и Алферов, навесив на шею свой свисток, объявил занятия оконченными. Следующая тренировка будет через два дня. Интенсивность средняя. Выходные дни – святая обязанность развлекаться и отдыхать. Потом, когда сформируется план загруженности тренажерного зала, появится стабильное расписание. А теперь всем в душ – и по казармам.
В душевой к нему подошел Алтан с намыленной головой и, перекрывая шум льющейся воды, крикнул:
– А ты непрост, Назаров! Честно, мне показалось сначала, что ты сюда приперся ради зачетных баллов!
– Зачем они мне? – сплевывая воду, спросил Никита.
– Ну как же! Годик походишь на занятия Алферова, потом в сторону вильнешь. А инструктору в любом случае нужно отметить, что ты посещал его курс. Ему неприятно, а тебе в личном деле плюсик поставят!
– Да фигня все это! – убежденно ответил Никита. – Почему ты так думал? Я на желторотого птенца похож? За баллами гоняюсь?
– Ты первокурсник – и этим все сказано! – Алтан шутливо оттолкнул волхва плечом в сторону, а сам встал под лейку. Смыв шампунь с головы, кивнул. – Я видел, как ты старался выбить Матвея из центра, перевести бой на края. Он, кстати, себя не совсем уверенно чувствует, когда инициатива у курсанта. Но и пользуется этим сполна. Ты уже думаешь, что побеждаешь, а Матвей раз – и ломает тебя на повороте. Учти, кстати. Он же тебя «копьем» почти достал. Как умудрился среагировать?
– Знакомый прием, – усмехнулся Никита. – Можно сказать – повезло.
– Везунчик! – Мирзоев сощурил раскосые глаза и неторопливо пошел к своей лейке.
Никита вернулся в свой кубрик перед ужином. Рота готовилась к построению на улице, и он, чтобы не потерять важные мысли, торопливо открыл дверцу своей тумбочки и достал оттуда блокнот и ручку. Сделал запись: «Мирзоев Алтан. Использует “наконечник” для пробития защиты. Вообще интересная манера ведения боя. Присмотреться». Потом закинул блокнот обратно и побежал следом за последними курсантами, торопящимися в строй.

Глава девятая

Желто-зеленый кабриолет пропетлял вдоль низкорослых дачных поселков, пока не выехал на окраину, поросшую молодым сосняком. Агрессивное наступление на природу еще не коснулось этих мест, но несколько кирпичных особняков обозначили направление главного удара – именно эти светлокорые деревья, тонкие, как карандаши, с тяжелыми хвойными лапами, под которыми так хорошо отдыхать в полуденный зной, попадали под вырубку.
– Это здесь? – спросил водитель, посмотрев через плечо на пассажиров. Один из них с упрямой челюстью человека, не привыкшего отступать и проигрывать, оценивающе поглядел на глухой забор из кирпича, потом – на черепичную зеленую крышу, прищурился, рассматривая ярко нарисованные цифры на калитке.
– Угадал, – сказал он и протянул шуршащую ассигнацию. – Сдачу оставь себе. Мороженое детям купишь.
– Благодарю, сударь, – водитель с облегчением посмотрел в спину странным пассажирам, от присутствия которых у него всю дорогу стягивало позвоночник. С такими рожами получить пику в бок можно и при свете солнечного дня. Особенно тяжело дались километры между Петербургом и Красным Селом. Там есть пустынный участок с многочисленными дорожными изгибами, поросший густым лесом. А ну как прирежут и ограбят? Нападения на таксистов были нередки; то и дело в столице объявлялись налетчики, целью которых были именно желто-зеленые машины с ярким огоньком на лобовом стекле. В этот раз, кажется, пронесло. Вознесем хвалу Творцу и быстро отсюда!
Машина развернулась на асфальтовом пятачке и, завывая мотором, унеслась прочь, распугивая дачных шавок сигналом клаксона.
– Кажется, он обосрался, – задумчиво произнес Окунь, глядя вслед умчавшемуся автомобилю.
– Твою рожу увидишь – весь день недержание будет, – хохотнул Мотор и решительно надавил на кнопку звонка. Мелодичная трель в глубине двора сорвала с места сторожевого пса. Гремя цепью, он подлетел к калитке и два раза гавкнул – словно бочки, полные камней, с горы слетели.
Гости, прибывшие на такси, терпеливо ждали, когда охранник уберет пса и откроет калитку. Щелкнул внутренний замок, тяжелая створка открылась, и на Мотора уставился огромный детина с дубинкой на поясе. Трехдневная щетина на лице ходила ходуном – охранник методично пережевывал резинку.
– И где вы шарахаетесь? – прогудел он. – Хозяин ждал вас еще неделю назад.
– Извини, Лом, – пожал плечами Мотор, делая шаг вперед. – Задержка в пути. Непредвиденные обстоятельства.
– Товар где? – Лом внимательным взглядом мазнул по пустым рукам гостей.
– Не твоего ума дело, дружок, – Окунь осклабился и втиснулся следом за напарником.
Охранник чуток отступил, сграбастав в кулаке цепь. Волкодав внимательно смотрел за перемещением чужаков. Их запахи псу были знакомы, но не настолько, чтобы доверять пришлым. Так что сторожевик не расслаблялся.
Между тем незадачливые путешественники, сопровождаемые Ломом, поднялись по крыльцу на веранду, полностью обнесенную стеклопакетами, и остановились возле двери, ведущей в дом. Охранник жестом показал, чтобы никто не торопился никуда сигать. Хозяина надо предупредить. Сам же он нырнул внутрь и через минуту показался обратно.
– Заходите, ждет, – ответил он односложно, провожая взглядом гостей, и, усевшись в кресло, с удовольствием вернулся к прерванному чтению какой-то потрепанной книжки.
Лобан встретил их сидя за длинным пустым столом в гостевом зале. На его худых плечах висел шелковый зеленый китайский халат с золотыми драконами на спине и рукавах, которые удачно гармонировали с темно-красной лакированной мебелью в гостиной. Под ногами расстилался большой пушистый ковер, на который ни Мотор, ни Окунь не осмелились ступить обувью с грязными подошвами. Поняв их затруднение, Лобан махнул рукой и разрешил ради такого случая пройти к столу.
– Как погодка в Ярославле? – с ухмылкой спросил пахан, сложив руки на столе, как примерный десятилетний ученик перед преподавателем. – Я уже думал, что вы там решили остаться.
– Там неплохо, – осторожно признался Мотор. – Только кормят отвратительно.
– А вы и не заслужили приличную кормежку, – кивнул на пустой стол Лобан. – Намек поняли? Как умудрились просвистеть товар?
Незадачливые бандиты переглянулись между собой, но Окунь, скорчив и без того неприглядное лицо, отдал инициативу старшему товарищу. В той операции именно Мотор получил от шефа право руководить, вот и пусть отвечает.
– Шута мы вычислили еще в Вологде, когда он крутился по вокзалу. Товар уже был при нем, – Мотор осторожно присел на краешек стула, оставив Окуня топтаться за спиной. – Купили билеты, отследили, в какой вагон садится Шут, и как только поезд отошел от станции, пошли проверять. Амулет, который ты дал, сработал четко. Курьера мы обнаружили, но сразу не стали ломиться. Хотели взять его перед Ярославлем. Там разъезд есть. Планировали, что берем груз и сразу же сходим и теряемся в глуши. Потом приезжаем в столицу.
– Хорошая прелюдия, – Лобан тяжело взглянул на Окуня, торчавшего надоедливой скалой перед глазами. Такое худое лицо, как и фигура, еще больше вытянулось, обтягивая скулы. – И что помешало? Как вышло, что вас взяли в чужом купе, вырубленных и не понимающих, что делать?
– Это все пацан, – вякнул Окунь.
– Рот закрой, не давали слова! – рявкнул Лобан.
– Я еще с самого начала заметил, что какой-то парень крутится в проходе вагона, – продолжил Мотор. – Он ехал там же, где и Шут. Ну, едет и едет. Нам не мешает. А вышло все по-дурацки. Мы накрыли курьера, предложили ему отдать груз добровольно, чтобы не доводить дело до смертоубийства. Шут, конечно, упирался, но сломать его не представлялось трудным. Защитные амулеты хорошо закрывали нас от волшбы. И вдруг этот пацан вмешивается в наш разговор! Просто открывает дверь, что-то там проговорил дурацкое, а потом разраз! Мы с копыт! Очнулись только в руках линейной дружины.
Мотор выглядел растерянным, словно до сих пор не понимал, как мог обмишулиться с заданием. Лобан слушал вполуха, наклонив голову к плечу. Потом встал, подошел к мебельной горке и взял оттуда пачку сигарет. Закурил, постоял возле окна, выходящего в сад, медленно вернулся на место с пепельницей в руках.
– Что за пацан? – спросил он задумчиво.
– Да как бы не пацан, – почесал макушку Мотор. – Лет семнадцать-восемнадцать, но не больше двадцати. Крепкий, высокий, не урод, ха-ха! Видно, что спортом активно занимается, бицепсы и трицепсы даже через обычную цивильную одежду просматриваются.
– Охрана?
– Нет, не думаю, – мотнул головой Мотор. – Не похож на охрану. Шут никогда не берет с собой в поездку лишних людей. Он и сам может постоять за себя. Как-никак, от бабки немного дара перепало. Но амулеты отбили атаку.
– Груз был такой, что Шут мог и подстраховаться, – разумно возразил Лобан.
– Не восприняли мы его как телохранителя, – раздраженно ответил Мотор. – Обычный парнишка, видами из окна любуется. Когда мы вошли в купе курьера, он ведь не сразу появился. Телохранитель так не ведет себя. И на вокзале возле Шута никого рядом не было. Один он был. Точно. Да и курьер был очень удивлен его появлением. Может, почуял в нас какую-то угрозу, решил проверить. Молодые – они же все любопытные, нос суют во все дыры, где тайна есть.
– По твоим словам выходит, что пацан вырубил вас, крепких мужиков? Не Шут? – Лобан беспристрастно глядел куда-то поверх голов своих работников, периодически окутываясь дымом.
– Так и есть, – сознался Мотор. – Не восприняли мы его всерьез. А он какими-то приемчиками нас успокоил. Очухались – а в купе полно законников. Ну, посидели несколько дней в привокзальном околотке, а какие нам предъявы? Хозяина купе нет, сначала подумали, что мы его грохнули, а тело выбросили. Начали давить на сознанку, но мы же не вчера родились. Проверяйте вдоль дороги, говорим. Найдете тело – шейте дело.
Мотор даже засмеялся, выдав экспромт. Но Лобану было не до смеха.
– Жаль, хотел бы познакомиться. Мне такие наглые и шустрые нужны… А то старые псы уже зубы свои изжевали, зря хлеб жрут.
Намек был понятен. Мотор беспокойно завертелся на стуле. Он не боялся Лобана, но всегда относился к нему серьезно. Хозяин был еще тем типом, старой закалки, пройдя ее на каторгах Сибири и Магадана. Для него не существовало слова «не могу». Если дано поручение – выполни его, кровь из носу. Поэтому именно сейчас от Лобана зависела дальнейшая жизнь самого Мотора и того же Окуня. Из дому выпустит, а через два дня в каком-нибудь песчаном карьере найдут два трупа с перерезанной глоткой. Поэтому так напрягся Мотор.
– Шута надо найти, – выдал наконец Лобан, потушив сигарету в пепельнице. – Если он вышел в районе Ярославля, то в столице появится на днях. Обязательно. Он, конечно, может не торопиться, а нас время поджимает. «Папа» ждет результата.
Лобан красноречиво посмотрел в потолок. «Значит, и у него зад подгорает, – с тревогой подумал Мотор. – Придется крутиться, как с шилом в заднице».
– Даю вам шанс исправиться, – продолжил Лобан к вящему облегчению Молота. – Найдите мне Шута, вытряхните из него все, что он привез с собой. Но торопитесь, иначе товар уйдет через границу. Тогда мы все под нож пойдем.
– Понял, шеф, – Мотор поторопился встать, чтобы уйти из этого дома.
– Сядь, – поморщился пахан. – Есть еще дельце. Оно не такое срочное, но мозгами надо пошевелить.
– Какое, Лобан?
– Надо вытащить моего дружка Якута. Он сейчас сидит в Шлиссельбурге, хлебом да водой питается. Охраняют крепко, как государственного преступника.
– Подожди, так ведь Якут где-то в Сибири затихарился, – удивился Мотор. – Как его угораздило-то?
– Говорю тебе – здесь он. Влетел по какому-то важному делу. Теперь его так трясут, что даже иерархи подключились. Где-то великому князю Константину дорогу перешел, – неохотно пояснил Лобан. – Дело тухлое, расстрельное. Надо вора спасать.
– А почему он в Шлиссельбурге? – подал голос Окунь. – Это же политическая тюрьма?
– Ты глухой, Окунь? Он и идет по политическому делу! – пахан снова схватился за пачку. – Все, валите отсюда. Занимайтесь делом. Но груз Шута должен быть у меня через неделю! А с Якутом вам поможет Хирург. Не ищите его, он сам на вас выйдет.
Ого! Если Хирурга – известного в воровской среде человека, продающего и покупающего секреты любого уровня – привлекают к операции, значит, Якута сильно прижали. Мотор пихнул остолбеневшего Окуня, и они быстро вышли из особняка Лобана на улицу, даже калитку запирать не стали. Лом что-то прокричал им в спину, но подельники отмахнулись. Нужно было осмыслить произошедшее, прокрутить в памяти разговор, как любил делать Мотор, и потом начать шевелиться. Но времени было в обрез. Где искать этого чертова Шута? По каким извилистым тропкам он ходит?
– Зря мы тачку отпустили, – вынес вердикт Мотор. – Лобан, жмот поганый, мог бы и на ночь оставить.
– Куда сейчас? На хату? – шмыгнул Окунь. – Или по стопарю уговорим?
– Некогда распивать, – шагая по дороге вдоль коттеджей, пробурчал Мотор. – Едем к себе и начинаем работать. Надо узнать все про курьера. Чем по жизни занимается, кто за ним стоит. Ты что-то знаешь?
– А я что? – пожал плечами напарник и остановился, чтобы прикурить. – Мне дают карточку клиента, а я его отрабатываю. Думаешь, я ценен умением мыслить аналитически? Вон Лобан не зря погоняло такое носит. Башка у него варит.
– Мог бы тогда и обрисовать Шута, – помрачнел Мотор, размеренно шагая в сторону шоссе, где намеревался поймать попутку и доехать до Петербурга, где у них был съемный домик в пригороде. Помимо них в нем обитали еще несколько парней из их группировки, но многие сейчас разбежались по делам. – Вот смотри. Что нам известно? Шут – курьер, перевозит алмазы из Якутии в Москву и в Петербург. Так?
– Так, – подтвердил Окунь, сплевывая на дорогу.
– Кто его нанимает на эти перевозки? Никак не обычный дядя Петя или Жора-Золотозуб, верно?
– Скажешь тоже – Жора-Золотозуб! – загоготал Окунь. – Жора – чистый шнифер, и в крупные игры не лезет! У него своя клиентура!
– Вот поэтому и надо искать людей, заинтересованных в Шуте! А через них можно выцепить нашего шустрика!
– А чо ты не спросил у Лобана? Он-то должен знать! – справедливо заметил напарник. – Мы-то как узнаем?
– Узнаем, – уверенно проговорил Мотор, ускоряя движение, да так, что Окунь едва успевал за ним семенить, причитая через каждые две минуты, что скоро ноги сотрет до задницы.
Им повезло. Как только вышли на трассу, остановили грузовой фургон с яркой рекламой детских напитков. Водитель, молодой парень, польстился на пятирублевую ассигнацию и довез подельников до пригорода, откуда Мотор и Окунь уже шли пешком до дома. Завалившись на диван, Окунь заявил, что теперь его никаким краном с места не сдернуть. Даже жрать прямо сюда закажет. Молот ничего не ответил, только сполоснулся под краном, переодел рубашку, смахнул пыль с туфель и сказал:
– Меня до вечера не будет. Хавчик закажи по телефону. Никуда пока не высовывайся. Наши придут – ничего не говори.
– Куда намылился? – с подозрением спросил Окунь.
– Не бзди, не брошу, – ухмыльнулся Мотор, засовывая пистолет за спину. Накинул куртку и вышел наружу.
У него была одна идея, но для ее исполнения нужен человек, который знает все и всех в этом муравейнике, кишащем миллионами особей. И это не Хирург. Тот плавает на поверхности воровских дел – а здесь дело крупное. Доехав до Обводного канала, Мотор прошелся немного пешком, отыскивая местечко, где можно было спокойно посидеть и обдумать ситуацию. Ему вполне подошло маленькое кафе, где он купил газету и чашку кофе. Сел за пустой столик и стал звонить по номерам. С кем-то разговаривал долго, для кого-то хватило пары минут. Наконец, забросил телефон во внутренний карман куртки и посмотрел на часы. Довольный, заказал еще кофе.
– А курить у вас можно? – на всякий случай спросил он у официанта, стоявшего за стойкой.
– Конечно, сударь, курите. У нас хорошая вентиляция, – ответил работник.
Через полчаса ожидания, во время которого Мотор успел прочитать всю газету, разгадать половину кроссворда, в помещение вошел высокий худощавый мужчина в деловом костюме, в очках с тонкой оправой на горбатом носу. Густые черные волосы тщательно зачесаны назад. Окинув взглядом полупустое кафе, уверенно направился к столику Мотора.
– Здравствуй, дорогой, – с едва заметным акцентом сказал мужчина и протянул руку. Мотор пожал ее и показал жестом, чтобы собеседник присаживался. – Зачем хотел видеть?
– Дело у меня, Вартан. Нужна информация по одному человеку.
– Чем могу, – пожал плечами Вартан и отрицательно махнул рукой спешившему к нему официанту. – Но не гарантирую точности. Иногда информация устаревает сразу, как только ее затребуют.
– Ты все такой же философ, – заметил Мотор.
– Нет, я давно перестал обращать внимание на эту субстанцию. Она не приносит денег.
– Намек понял, – Мотор засмеялся. Вытащил бумажник и бросил его на стол, не раскрывая. – Сколько?
– Обычно я прошу по тарифу, – Вартан впервые улыбнулся, обнажив золотую коронку. – О ком ты хочешь узнать?
– Шут.
Вартан сомкнул губы, улыбка его погасла. Взгляд, однако, продолжал буровить бандита, развалившегося на стуле. Оценивал риски и возможность заработать.
– Высоко берешь, – у пришедшего неожиданно прорезался сильный акцент. – Шут на богатой поляне пасется.
– Сколько просишь за информацию о связях Шута? – прямиком спросил Мотор. – Послушай, Вартан, ну что ты ломаешься? Тебе разве заплатили за то, чтобы не разглашал сведения? Так ты не из таких. Одно и то же перепродаешь по несколько раз.
– Я – деловой человек. И, думаю, три тысячи за связи Шута меня устроят.
– Без ножа режешь, – поморщился Мотор, но пальцы его уже открывали бумажник и отсчитывали ассигнации.
– Мои знания требуют подпитки, – усмехнулся в свою очередь Вартан, пряча деньги в карман пиджака. – Ладно, Мотор, слушай. Шут работает на больших людей из американского и английского посольств. Кто они – не скажу, но знаю, что Шут мотается курьером по стране с различными поручениями. Сами иностранцы не светятся, а работают через подставных. Дурачков в этом деле нет. Все серьезно. Курьер привозит в Петербург или в Москву товар – не знаю, какой, не спрашивай! – и передает его через проверенных людей. Возможно, что они – местные, русские. Иностранец не будет играть с имперским правосудием. Можно и в Шлиссельбург загреметь.
– Схема ясна: Шут привозит товар, передает его определенным лицам, получает деньги и ложится на дно до следующего заказа?
– Именно.
– То есть в контакты с иностранцами он не вступает?
– Исключено, – Вартан согнул руку и посмотрел на часы в золотом корпусе. – Я искренне советую тебе: не лезь к Шуту. Я ведь слышал, что Лобан посылал вас хорошенько нагреть курьера. На что рассчитывал – непонятно. Передай ему, чтобы прекратил свои фокусы, иначе последствия будут плохими, как для него, так и для всей его кодлы. Извини, Мотор, я согласился на встречу с тобой исключительно из уважения, но ты выбрал совсем другую партию.
– После твоих слов я даже не знаю, что теперь делать, – попробовал пошутить Мотор, но от слов Вартана кошки на душе заскребли. – Но мне позарез нужны посредники.
Представительный собеседник только покачал головой, поражаясь безрассудству Мотора. По его мнению, кодла Лобана занялась не своим делом. Давно шли слухи, что старый прожженный зэка Лобан спутался с какими-то аристо и выполняет их заказы. От такого сотрудничества у него как-то резко поползли дела в гору, что вызвало ропот среди воровской среды. Вартану плевать с высоты на разборки в семейной кухне – он зарабатывал честно, и его информация, прежде чем дойти до заказчика, проверялась и перепроверялась не единожды.
– Если хочешь изощренно погибнуть – обратись в адвокатскую контору Лившица, – вздохнул Вартан. – Борис Симонович тебе все обстоятельно растолкует, и, может, тогда ты угомонишься.
– Мне к затылку приставили ствол, – поморщился Мотор. – Надо думать, как увернуться от выстрела в упор. Но все равно спасибо.
Он пожал руку Вартану, но уходить из кафе не стал. Дождавшись, когда за окном промелькнет фигура информатора, он подошел к стойке и поинтересовался у официанта:
– У вас есть карта города? Могу ли я воспользоваться ею на несколько минут?

Глава десятая

Средние Дубки своим восточным крылом активно тянулись к пригородам Петербурга, и перспектива слияния со столицей весьма окрыляла местную администрацию. Благодаря удачному расположению деревни неуклонно шел рост населения за счет близлежащих малых сел. Строились дома, и не абы как, а строго по официальному архитектурному плану. Единообразие новых улиц должно было придать Средним Дубкам привлекательность и красоту. Коттеджный поселок, выросший на восточной окраине, уже заселялся людьми, имевшими даже средний финансовый достаток. Ссуды и кредиты давали возможность без тяжелой кабалы покупать новые, красивые дома. Благодаря строительному буму местный староста под шумок выбил у князя Тарханова, на чьих землях стояли Средние Дубки, деньги на постройку досугового центра. Объяснял он это тем, что молодежь частенько стала смотреть в сторону Петербурга, стремясь покинуть родные стены по мере взросления, и чтобы она приносила пользу на месте, нужно такое заведение. Здесь тебе и развлечения, и спокойный досуг. Авось большая часть перспективных рабочих рук останется на родной земле.
Вот сюда и заглянула компания старших курсантов, отмечавших день рождения Михаила Орлова, статного красавца, мечту многих столичных барышень и местных девушек. Никита, приглашенный на торжество, знал, что дворянское гнездо Орловых было весьма обширным. Мишка являлся самым младшим среди трех своих братьев и единственным, кто избрал военную стезю своей основной профессией.
Помимо Никиты и Васьки-Блонды младших курсантов среди приглашенных не было. Остальные, кто сидел за большим столом, уставленным разнообразными закусками, уже заканчивали Академию и готовились примерять погоны лейтенантов на темно-голубые парадные мундиры.
– Мишаня! – с места поднялся Иван Фомин, его сокурсник, крепко держа в руке бокал с шампанским. – Помнишь, мы шли на вступительные экзамены с дрожью в коленях? Я был сразу за тобой, жалкий поместный тамбовский дворянин, и жутко трусил, что не смогу набрать нужных баллов. Ты тогда вышел из приемной залы с таким умиротворенным лицом, как будто на тебя снизошло благоволение Творца, и сказал: будь понаглее, не показывай, что жутко боишься провала. Бьют как раз тех, у кого колени и руки дрожат, а не тех, кто забыл ответ или неправильно отвечает на вопрос. И знаешь, последовав твоему совету, я осознал эту простую истину…
Орлов белоснежно улыбнулся, вольно раскинувшись на стуле. Одна рука его была закинута за спинку другого стула, на котором сидел Дашков Паша, еще один друг виновника торжества, в расстегнутом на две пуговицы кителе. В самом зале было довольно жарковато, а в отдельной кабинке, пусть и прикрытой ширмой не до конца, с вентиляцией обстояло плохо.
– Мне хочется пожелать тебе, Мишка, чтобы ты не терял в дальнейшей жизни такого настроя и всегда мог дать нуждающимся совет, как мне когда-то. Будь здоров, дружище!
Все поднялись, гремя стульями, и соприкоснулись бокалами. Искрящееся в мягком свете плафонов шампанское легко проскочило внутрь, обжигая гортань терпкой сладостью, насыщенной пузырьками. Никита выпил до дна, чтобы не обижать Орлова, но в дальнейшем решил воздержаться. Зачем с самого начала настраивать против себя преподавательский состав и подводить капитана Корчака?
Никита заметил, что на него поглядывает Карл Вит-штейн – сын известного путешественника и исследователя Средней Азии Георга Витштейна, исходившего и облазившего чуть ли не весь Кавказ, Тянь-Шань и Алатау. Впрочем, он дома бывал редко, и воспитанием сына занималась мать и нанятые учителя. У Карла было удивительное сочетание зеленых глаз и светлых волос при необычно большом носе с горбинкой. У северян таких носов практически не бывает, но, как шутил Карлуша, отец где-то в горах подцепил и привез неприятное для его лица поветрие, вот и родился сын горбоносым. Предки-викинги в своем мифическом Асгарде по этому поводу закатили бы уже скандал.
– Господа! – постучал черенком вилки по пустому бокалу Карлуша (его так и звали друзья в узком кругу). – Предлагаю наполнить сосуды и познакомиться с новым гостем в нашей компании. Ваську-охламона мы знаем издавна, а вот ты представляешь для нас загадку, которую стоило бы разгадать.
– Что же во мне загадочного? – усмехнулся Никита, глядя на руку Дашкова, разливающего шампанское. – Обычный дворянин, еще не принесший пользу обществу…
– Обычный? – Орлов вздернул вверх палец и насмешливо поглядел на бесстрастное лицо Назарова. – Посчитаем? Волхв-прикладник, упорно изучающий боевую специализацию и не далее как на этой неделе умотавший на спарринге Альфу. Самого Альфу! Мне по секрету шепнул Алтан, что вы там вытворяли.
– У меня хорошая подготовка, – не обращая внимания на пытливый взор Карла, отшутился Никита. – Я с соперниками такого уровня уже встречался, но Альфа действительно силен.
– Ты не обижайся, Никита, но мы наводили о тебе справки не только в приемной комиссии, – Мишка вцепился в бокал. – Ну, сам посуди! Вступительные экзамены давно закончились, вовсю идут занятия, и тут появляешься ты с прошением самого великого князя Константина Михайловича и визированием императора провести дополнительный прием. И ты поступаешь! Причем по-настоящему выдержав все экзаменационные препоны. Кто ты такой, Назаров? Что произошло в жизни, что сам император подписывает прошение?
– Уникум, – поддакнул Фомин, но, скорее язвительно, чем с уважением.
– От вас ничего не скроешь, – Никита испытующе посмотрел на Ваську, скромно сидевшего по левую сторону от него, отчего Блонда заерзал на стуле.
– Я уже говорил, что источников информации у нас полно, – снисходительно улыбнулся Орлов. – Знаем, что ты родственник полковника Назарова, когда-то служившего в Генштабе, сильного причем волхва. Только вот не сообразим: дальний или прямой? Кое-кто утверждает, что – прямой. И этому источнику я верю больше, чем записям в приемной коллегии.
Васька еще больше заерзал на стуле.
– До Коловорота не имею права распространять личные данные посторонним лицам, – развел руками Никита. – Извините, господа!
– Мы, оказывается, посторонние, – с обидой сказал Фомин. – Господа, может, чего покрепче? Зря тащили, что ли?
– Так разливай, чего ушами хлопаешь? – подмигнул Орлов.
Они осушили бокалы, после чего Иван наклонился и вытащил из-под стола черный пакет, в котором звонко стукнуло стекло бутылок. На свет появилась «Смирнов-ская номер два», с которой живо скрутили пробку и твердо разлили в пустые фужеры.
– Прямо из них будем пить? – удивился Васька и сглотнул комок в горле. Ему стало страшно. Одна такая порция – и он свалится замертво.
– А ты не гусар? – засмеялся Карл. – Дерябни за здоровье Мишки!
– Парни, я водку пить не буду, – с запозданием произнес Никита, пытаясь прикрыть бокал ладонью.
– А я и не наливаю, – Фомин демонстративно пронес горлышко бутылки мимо. – Ты газировку свою пей.
Никита насторожился. У него и до этого были мысли, что Орлов с дружками не зря пригласили его на гулянку, неизвестного в Академии первокурсника. В подлость или коварство этих ребят он не верил, но стоило быть настороже. Или проверяют на вшивость, или опасаются, что молодой волхв может попасть в руки патруля и сдать всю компанию. Вариантов куча, и все их не отследишь по линиям вероятности.
Теперь тост говорил Карлуша. Стандартные пожелания – куда же без них. Спаянная годами учебы команда, которая в дальнейшем пойдет плечом к плечу. Или разбегутся, если интересы кланов начнут перевешивать дружбу молодости. Никита приналег на блюда с закусками и салатами, совсем отставив свой бокал в сторону. Соков тоже хватало. Постепенно разговоры становились громче. Даже Васька что-то пытался доказывать Дашкову, толкуя о новинках тактического разнообразия в полевых войсках. Ну, ему-то налили щедро, как-никак человек, нужный в Академии для урегулирования некоторых щекотливых вопросов. Может быть, слухи о родстве Васьки с князем Балахниным родились не на пустом месте? Как-то слишком уж беспечно ведет себя Блонда в Академии.
Оглядевшись по сторонам, насколько позволяла кабинка, не имевшая, кроме пластиковых перегородок с навешанными на них горшками с пышной зеленью, дверей, Никита обратил внимание, что в кафе стало очень людно. Уже наступила вторая половина дня, и местные жители постепенно заполняли помещение. Заметно было преобладание женской половины. Много девушек, да и женщин не отказывали себе в желании зайти и выпить какой-нибудь коктейль. Неожиданно взгляд Никиты зацепил трех девушек, пробирающихся через середину зала к кабинкам. Они посматривали по сторонам, словно хотели найти кого-то.
– Барышни! К нам! – замахал руками Мишка и вскочил, чтобы обозначить свое присутствие. Парни лихорадочно приводили себя в порядок, а Карл расставлял дополнительные стулья вокруг стола. Понятно, совместные посиделки были спланированы заранее. Отсюда столько много соков и легких закусок.
Девушки подошли, смущенно поздоровались.
– Пожалуйста, присаживайтесь, где удобнее! – Павел стал галантно рассаживать прелестниц таким образом, чтобы они не оказались вместе, спаянные монолитом неприступности. Хитрый ход, – отметил Никита. Тактическая задача решена с блеском. Бастионы находились в самом начале своего падения. Михаил представил девушек молодым курсантам. Остальные уже перезнакомились между собой еще раньше. Между Никитой и Ванькой Фоминым оказалась черноволосая и высокая Мария, на взгляд молодого волхва, даже излишне высокая. Но лицом приятная, все время краснеет, когда Ванька пытается обольстить ее тихим нашептыванием на ухо. Арину и Александру можно было принять за сестер. Настолько они походили друг на друга фигурой, цветом пшеничных волос и постоянными улыбками.
– А теперь позвольте представить вам, девочки, наших новых знакомых, – тон Михаила стал панибратским, и он кивнул на молодых курсантов. – Блондинистый красавец – это Василий, а второй скромный паренек – Никита, боевой волхв.
Девушки оживились, а в глазах Марии Никита заметил разгорающийся огонек любопытства.
– Это правда? – спросила она, склонив голову к плечу. – Ну, то, что вы – волхв?
– Мои достоинства слишком преувеличены, – усмехнулся Никита. – Да, я волхв, но пока никак не боевой.
– А фокусы умеете показывать? – это уже Александра не выдержала.
– Девочки! Девочки! – всполошился Карл, поднимая бокал. – Подождите с фокусами! Как-никак у Михаила день рождения! Давайте же выпьем за здоровье вот этого красавца! А фокусы будут потом!
Все засмеялись и поддержали тост. Никита спокойно попивал сок, спрятав левую руку под стол. Он предчувствовал, что просьбы показать «фокусы» не забудутся, и надо как-то удивить девушек. Пальцы прочертили нужные руны и заблокировали их на уровне скриптов. Простая демонстрация чуда здесь не годилась. Никита предполагал, что в Средних Дубках жители вряд ли видели волхва выше второго-третьего уровня, и то специализирующегося в ранге лекаря. Тут ведь важен не сам факт чуда, а как оно будет преподнесено.
Так и случилось. На него уставились три пары любопытных глаз, в которых скрывалось то самое ожидание чуда, которое потом будет долго обсуждаться и обрастать излишними и красочными подробностями. Только надо заранее открыть «клапан» в Навь, чтобы сбросить излишки энергии. Создав цепочку последовательных событий, Никита облегченно вздохнул. Предварительная работа завершена. Оживленно спросил:
– Кто хотел увидеть фокус?
– Мы! – дружно воскликнули девушки.
Не вставая, Никита вздернул правую руку, провел ею вдоль своего лица открытой ладонью, сжал ее в кулак и поднес к губам, сильно дунул. Раздался мелодичный хрустальный звон, настолько высокий и тонкий, на грани слышимости, что прозвучал как волшебная мелодия, медленно затухая над головами завороженных девушек. Казалось, еще немного, и сами курсанты рты откроют. Никита щелкнул пальцем – и яркие фиолетово-сиреневые всполохи с золотистыми искорками завертелись по спирали и рассыпались, охватывая головы и прически девушек язычками холодного пламени. И неожиданно из этих язычков вверх взлетели разноцветные бабочки. Их было настолько много, что, кажется, Александра взвизгнула от восторга, пытаясь поймать хоть одну из них. Но маленькие летуны, неслышно трепеща крылышками, стали собираться на открытой ладони Никиты. Наступила кульминация. Сжав ладонь, он разом скрыл иллюзию, но одновременно с этим из кулака проросли три бутона алых роз. Стебли без шипов торчали снизу.
– Это вам! – Никита дал каждой девушке по цветку, церемонно раскланялся, принимая аплодисменты, и сел на свое место, успев скрытым движением смахнуть со лба капельки пота. Тяжеловато ему дался этот «фокус». Аккуратно стравил избыток силы и закрыл «клапан».
– Ой, Никита! Вы настоящий волшебник! – это Мария ему комплимент делает, а Ванька тяжело засопел, сообразив, что теряет инициативу в ухаживании.
Остальные молчали, переваривая увиденное.
– Пойдемте танцевать! – предложил Михаил, услышав бодрые ритмы, разорвавшие тишину зала. Он сообразил, что надо быстро стряхнуть наваждение.
Все согласились и покинули кабинку. Никита никуда не пошел, медленно восстанавливая энергию ауры. Карл, тоже оставшийся за столом, налил себе шампанского и парой глотков осушил бокал.
– Силен, Назаров! – Витштейн сел на стул Блонды и тяжело оперся локтем на стол. – Признаюсь, впечатлен таким представлением! Ты это специально сделал?
– Что именно? – Никита отправил в рот кусочек пирожного.
– Ну, вот эти все вспышки, бабочки! Без них нельзя было просто цветы подарить?
– Конечно, можно, – спокойно ответил Никита. – Но девчонки хотели настоящего чуда. Они в своей дыре фокусников только по праздникам видят. Или на аттракционах в столице. Что-то не так?
– Ты сейчас своим волшебством все карты парням смешал, – с досадой произнес Карл. – Ну, понимаешь, они ведь для этих деревенских дурочек – как лучик света, как окно в другой мир. Бравые парни, дворяне, не без форса, да! И твоя има… имр… импровизация, тьфу! – запутался Карл захмелевшим языком. – Они же теперь только на тебя смотреть будут!
Никита рассмеялся. Все понятно. Он разрушил образ офицера, лихо пьющего водку из бокалов, а не из рюмок, умеющего обворожить барышень своим обхождением и дать им надежду на будущие отношения. Этакий джокер из колоды, переигравший всех конкурентов! Вот оно что, оказывается!
– Карл, скажи честно! Меня сюда зачем позвали? – напрямую спросил Никита. – Я же не ровня вам. Только начинаю учебу, а вы уже через полгода нацепите погоны и покинете Академию! Или с прицелом на будущее?
– Конечно, с прицелом! – сознался Карл, прищурившись куда-то в сторону бушующих волн дискотеки. – Ты знаешь, что мой род и Ваньки Фомина тоже приняли вассалитет князя Балахнина? А Дашковы служат Орловым? Здесь все настолько переплетено, что черти ноги поломают, прежде чем разберутся в связях. Мы – одна команда, и нам нужны верные люди. Старики рано или поздно отойдут от дел, оставив их нам. Клан защитит тебя, даст большие возможности. Ты кто, Назаров? Сирота, которого подобрал «вологодский отшельник», и которому, наверное, повезет с наследством. Но ты как был отщепенцем, так им и останешься, не приняв чью-то сторону.
– Я – родственник Анатолия Архиповича, и не столь далекий, как некоторые считают, – намекнул Никита. – Неужели старик просто так отдаст свои активы приблудышу?
– Не знаю, – Карл пожал плечами. – Я не знаком со стариком. Понимаешь, Никита, – он обвел рукой пространство вокруг себя, – здесь сидят люди, желающие помочь тебе определиться в этом гнилом мире. В одиночку не выжить, как бы ты ни старался. Да, тебя проверяют, прощупывают твои мысли, движения…
– И все это связано с моим будущим? – Никита неторопливо отпил сок из стакана.
– Так все зависит от твоих желаний и возможностей. Мы можем помочь, нисколько не ломая твоих жизненных принципов и морали, – за Витштейна, казалось, говорил кто-то другой. Никита не так хорошо знал Карлушу, но сейчас его аура сигнализировала, что парень напряжен и взволнован. Энергетические вихри в его поле сплетались в спирали и расходились в разные стороны, подобно танцующим лучам из лазер-шоу. Врал Карлуша, весьма посредственно врал.
– У меня полно времени, – Никита не стал настораживать Витштейна и говорил с таким видом, будто обдумывает его слова. – Только с чего бы такая щедрость душевная? Пожалеть захотелось?
Карл вместо ответа похлопал Никиту по плечу и пересел на свой стул. Танцующие возвращались к столику, разгоряченные и веселые. К его облегчению, девушки были настолько заняты кавалерами, что уже не обращались с просьбами показать очередной трюк. Да ему самому порядком надоело сидеть на месте и, шепнув Ваське, чтобы тот не налегал на спиртное, решил прогуляться к барной стойке. Зал был заполнен, через мощную акустику, умело разведенную по углам, продолжали лупить музыкальные ритмы. Всем танцевальным процессом руководил молодой парень за пультом, нацепив на себя громоздкие наушники. Он так был увлечен своим делом, что ничего не замечал вокруг, мотая головой по сторонам.
Сама стойка оказалось коротковатой для большого зала, и куда-либо приткнуться из-за страждущих выпить возле бармена кружку пива не представлялось возможным. Но одно местечко было. Рядом с девушкой в коротком красном платье, на лице которой читались скука и раздражение одновременно. Она сидела на высоком барном стуле, привалившись спиной к стойке и закинув ногу на ногу, которые были обтянуты черными с ажурной сеточкой колготами, смотрела в зал, попивая из трубочки темно-розовый коктейль, стараясь не задеть губами сочный кусочек ананаса, нанизанный на край бокала. Другой рукой незнакомка придерживала ремешок сумочки, свисающей с плеча. Красивое утонченное лицо в обрамлении чудных кудряшек, волнами спускавшихся к высокой груди под тонкой тканью платья, не поменялось в выражении, словно происходящее ей не нравилось, или она вынуждена терпеть сие представление ради кого-то. На подошедшего волхва девушка посмотрела без эмоций, но убрала плечо, пропуская его для заказа. Никита вздохнул и встал с самого края стойки, поднял руку, сигнализируя бармену, чтобы тот подошел к нему. Протирая на ходу стакан привычными отточенными движениями, бармен с подозрением уставился на молодого курсанта.
– Сударь? – спросил он настороженно. – Чего изволите?
– «Шоколадную Ривьеру», – спокойно попросил Никита и услышал, как насмешливо фыркнула девушка.
– Это мы мигом, – облегченно вздохнул бармен. Тоже, видно, опасался налить алкогольный продукт выглядевшему слишком молодым парню, да еще в парадном кителе курсанта Академии. Отвечай потом… Он действительно справился быстро, и Никита благодарно кивнул. Сжав зубами трубочку, втянул в себя напиток. Потом неожиданно для самого себя продекламировал, чуть повысив голос, чтобы его услышала сквозь грохочущие ритмы сидящая рядом девушка:

Уедем, бросим край докучный и каменные города,
Где вам и холодно, и скучно, и даже страшно иногда.
Нежней цветы и звезды ярче в стране, где светит Южный Крест,
В стране богатой, словно ларчик для очарованных невест.

Девушка с любопытством взглянула на незнакомого курсанта, державшего в руках бокал с простенькой «Ривьерой», и неожиданно вступила в разговор:
– Вот уж не подумала бы, что сейчас господин Гумилев снова в моде. Да еще с таким подтекстом! Военные курсанты вспомнили, что барышень можно увлечь стихами?
– То, что вы знаете Гумилева, уже привлекает к вам внимание, – Никита улыбнулся и слегка повернулся боком, чтобы разглядеть незнакомку. – Я вовсе не хотел намекать на что-то особенное, просто ваше состояние почему-то навеяло на меня такие строки. Вам скучно и грустно. Вот и решил блеснуть красноречием…
– Надеюсь, вы не выступаете в роли паяца? – незнакомка снова обхватила трубочку полными губами. – Я не люблю клоунов.
– Можно на «ты», – Никита усмехнулся. – Мы же не на официальном приеме, и я не подрабатываю развлечением красивых и скучающих девушек. Меня Никитой зовут.
Он представился, даже не ожидая ответа от незнакомой красавицы, чей возраст удалось вычислить за пару секунд. Двадцать лет плюс два-три года. Люфт допустимый. Нужно ли ей заводить даже мимолетное знакомство с юношей, еще не дотягивающим до совершеннолетия? Наверное, не сочтет нужным. Но она понравилась Никите каким-то странным гипнотическим взглядом серо-зеленых глаз, мерцающих в неярком освещении барных плафонов. Они у девушки были очень выразительные. Никаких дурных мыслей. Просто не хотелось сидеть в чуждой ему компании. Лучше здесь. Да и любил Никита знакомиться без навязывания своих желаний.
– Лариса, можно просто Лара, – все-таки представилась девушка. – Кстати, тоже на «ты» давай. Мне этот официоз никогда не нравился. Я еще могу со старшими вести себя подобающим образом, но со сверстниками такое обхождение вызывает тошноту.
– Ты не из Дубков, – догадался Никита, глядя на пальцы, унизанные несколькими кольцами и родовым перстнем. Вот только из какой семьи девушка? Не был еще силен волхв в геральдике столичной аристократии, но даже он мог понять по гербу, что ее род не под вассалитетом, а находится на государственной службе. Хм, кто бы это мог быть? И еще: Лара владела даром, затаившимся в глубине солнечного сплетения изумрудно-голубым шариком с извивающимися щупальцами-молниями. Что за красота?
– Нет, я не из Дубков, – засмеялась девушка, тряхнув головой, отчего кудряшки весело заскакали по плечам. – Проездом со своими приятелями. С дач едем. Отдыхали так долго, что надоело. Домой хочу.
– А приятели где?
– Да где-то здесь крутятся. Танцуют, пиво пьют, с местными общаются, – Лара поморщилась и мягко махнула рукой. – Мне, Никита, за два месяца настолько обрыдло смотреть на скучающих мажориков, что я волевым решением прекратила это безобразие.
– И тебя послушались? – усмехнулся парень.
– Ты не поверишь – никто не возражал, – загадочно хмыкнула девушка. – Труда не составило. Дача моя, прислугу стало жаль, да и порядок навести надо… Что за расспросы, господин курсант? Неужели клюнул на скучающую барышню? Не-не, давай без фокусов.
Лариса все-таки слегка наклюкалась. Этот коктейль был явно продолжением нескольких других. А держалась она неплохо. Язык почти не заплетался.
– Ты, наверное, из той компании? – Лара показала на кабинку, где сидели курсанты. – А я знаю одного из них. Вон тот, красавчик, высокий… Орлов?
– Ага, Михаил. Младший, – подтвердил Никита, лихорадочно соображая, кем является Лариса, если знакома с Орловыми. – У него день рождения.
– Везунчик, – вздохнула девушка и завертела головой. Потом кинула взгляд на тонкое запястье, где висели золотые часики. – Где эти неугомонные кретины? Слушай, Никита! Ты можешь проводить меня до машины? Мне реально надоело стоять здесь второй час и портить свои барабанные перепонки!
Она соскочила со стула, бесцеремонно схватила Никиту за руку и потащила его за собой. Странно, что волхв дал себя увлечь напористости едва знакомой барышни. Ему стало интересно, что задумала Лариса. Вдвоем дошли до гардероба. Девушка, пошатнувшись, открыла сумочку и сосредоточенно стала копаться в ней. С улыбкой вытащила номерок и положила его на стойку. Пожилая гардеробщица подала серебристую меховую шубку, которую Никита галантно помог надеть на спутницу. На лестнице он схитрил и пропустил вперед Ларису, любуясь ее длинными красивыми ногами. Кажется, его стальная выдержка начала давать трещину. Никите стало стыдно, что он пытается сравнить внешность Тамары и Лары и, ругая себя за мальчишество, ничего не мог поделать. Предупреждал же дед, что в столице появится столько соблазнов, что оградиться от них непроницаемой стеной безразличия или железной выдержкой не получится. И мысленно ставя обеих столичных прелестниц в один ряд, молодой волхв понял, что не может отдать кому-то предпочтения. Впервые у Тамары появилась достойная соперница. Плохо, что с Никитой никто не делился опытом отношений, переходящих от дружбы к более чувственным связям. Любовные похождения Кольки Елисеева никак не могли стать мерилом настоящей дружбы с женским полом. Там было больше хвастовства, чем реальных советов. Так что ошибок можно наворотить с легкостью. Встряхнув головой, отгоняя ненужные мысли, он догнал Ларису в фойе, где она остановилась возле зеркала, критически осмотрела себя и с благодарностью кивнула, когда Никита распахнул двери, пропуская ее на улицу. Среди небольшого количества автомобилей, стоявших возле досугового центра, выделялась серебристая, с прилизанными формами, приземистая, но аккуратная машина. Модель совершенно незнакомая, ни разу доселе Никите не встречавшаяся на дорогах Петербурга. И дорожный просвет маловат. Слишком низкая посадка, только для хороших дорог. В таком автомобиле девушка смотрелась органично. Это из той оперы, когда машина удачно подошла к дорогой шубке.
– Что за модель? – поинтересовался он, когда Лариса небрежно открыла дверь тачки и устроилась за рулем. – Первый раз вижу.
– «Криста-700», – ответила девушка, глядя на Никиту снизу, положив руки на руль. – Это шведская машина, таких в России всего четыре. Отец подарил. Он у меня послом в Стокгольме работает уже шестой год. Иногда езжу к родителям, когда скучать начинаю.
Она с какой-то непонятной улыбкой запахнула полы шубки на коленях и, стрельнув глазами в сторону, вдруг рассмеялась:
– Ну вот! Как я и предполагала! Сразу, как только увидели, что меня кто-то уводит, нарисовались!
Никита обернулся. К ним быстрым шагом направлялись трое парней, по возрасту превосходившие Никиту. Двое из них явно из тренажерного зала не выходили: высокие, плечистые атлеты, только что рубашки под легкими осенними плащами не рвутся от бугристости мышц. Третий слегка отстал, но именно он срывающимся голосом взбудоражил стоянку.
– Эй, военный! Ну, да, я с тобой разговариваю! Рожу не вороти!
Они окружили Никиту так, чтобы у того не было намерений куда-то убежать. Увидев его возраст, один из атлетов процедил:
– Вот еще, цыпленок выискался! Малыш, не перепутал направление?
– Вроде нет, – пожал плечами Никита. Ну что с ними делать? Драться? Вечно глупость впереди разума бежит. – Я же только проводил девушку. Неужели не видно, что ей скучно?
– Виктор! – хлестко выкрикнула Лара, вцепившись в дверную ручку. – Мне надоело на каждой остановке уговаривать тебя не разыгрывать взбешенного ревнивца! Я тебе не давала таких поводов!
– Лариса, ты в своем уме? – удивился один из атлетов. – Как можно уходить с каким-то неизвестным щенком? А вдруг он какие намерения имеет?
– Идиоты! Я вам говорила, что не хочу здесь останавливаться? До Петербурга осталось совсем немного! Я домой хочу, понятно? А вы вдруг решили напоследок оторваться по полной? Ну и кто машину поведет? Я? Быстро поехали отсюда!
– Отвали, пацан! Проводил – и ступай леденцы сосать!
Крепкие пальцы стоявшего рядом с Никитой атлета вцепились в ворот мундира. Кровь стукнула в голову молодого волхва. Такого бесцеремонного обращения нельзя было допускать. Сегодня этот урод оскорбил форму курсанта, а завтра плевать в сторону офицера начнет, не понимая, что в случае войны они первые пойдут защищать ублюдков, возомнивших себя вершителями чужих судеб.
Пальцы, застывшие на лацкане мундира, внезапно изогнулись и хрустнули. Атлет вскрикнул от удивления, еще не понимая, что он находится в позиции, когда любое движение приведет к вспышке очередной боли.
– Ты что? Сдурел, щенок? – завыл Виктор, толкая Никиту, и выглядело это настолько смешно, что вся злость на горластого свитского куда-то пропала.
– Никита! Да отпусти ты его! О Боги! С кем я связалась!
Нелепая заварушка стала привлекать внимание людей, вышедших на крыльцо центра перекурить или просто воздухом подышать. Никита опасался, что кто-то может вызвать патруль, и ребят из Академии повяжут за распитие спиртных напитков. Потом вообще в город не вырвешься.
– Отпусти пальцы! – взятый в «замок» атлет до сих пор пытался вырваться на свободу, но Никита демонстративно жал на болевой. Внезапно почувствовав дуновение ветерка, отпрянул в сторону, закрываясь противником. Это второй качок боксерским прямым захотел врезать по скуле волхва, но промахнулся и чуть не улетел на землю, да помешала открытая дверца «кристы», которую он едва не снес.
– Аникей! Сережа! – девушка со злости перешла на крик. – Болваны доморощенные! Живо садитесь в машину!
Никита отпустил пальцы то ли Сережи, то ли Аникея и отскочил в сторону. Парни совсем не хотели уезжать, не проучив наглого курсанта, и с остервенением набросились на него, отпихнув воинственного Виктора, чтобы не мешался под ногами. Волхв мог встретить их одним успокаивающим плетением, и лишь необычная для него злость заставила отказаться от магического воздействия. Физическая боль иногда лучше всего отрезвляет. Один из сопровождавших Ларису слишком близко подскочил под размашистый оверхенд; удар кулаком по дуге сверху вниз пришелся прямо в голову нападавшего. Он как летел, так и взбрыкнул конечностями, грохнувшись пятой точкой под ноги товарища. Не дожидаясь, пока еще стоявший на ногах атлет среагирует на резкую активизацию наглого курсанта, Никита прикрыл плечом правую сторону лица, неосмотрительно подставленную под удар после оверхенда, тут же сделал скрут влево и мощно пробил в почку. Атлет взвыл и с разворота размашистым «коромыслом» попытался реабилитировать свой промах. И, не удержав равновесие, все же улетел вниз, пропахав ладонями шершавую поверхность асфальта, ревя от боли. Виктор мгновенно затих и опасливо отскочил в сторону.
– Все! Хорош, парень! Замяли это дело! Извини! – он выставил одну руку вперед, как будто хотел защититься от дерзкого курсанта.
Никита, не обращая на него внимания, одернул китель и подошел к притихшей Ларисе, которая продолжала сидеть в водительском кресле. На поднимавшихся со стонами приятелей даже не смотрела.
– Прошу меня извинить, что не сдержался, – сказал Никита. – Не за себя обидно стало, а то, что поганят своими ручонками военную форму.
– Будешь в столице – найди меня, – задумчиво глядя на молодого волхва, сказала Лариса. – Разрешаю пригласить на чашечку кофе.
Она улыбнулась и захлопнула дверь. А Никита пошел обратно в клуб, нисколько не сомневаясь, что Лариса специально не стала называть свою фамилию. Наводку девушка дала еще раньше, когда намекнула, кто ее отец. Найти же человека, являющегося послом в Швеции, не составит труда. Вот только возникает дилемма: принять предложение или благополучно забыть о существовании Лары?
Проводив взглядом уехавшую серебристую «кристу», Никита привел себя в порядок и направился в кафе. Время их увольнительной подходило к концу. Через два часа нужно быть в расположении Академии, если не хочешь загреметь на внеочередные наряды. Ваську надо поторопить. На крыльце его остановили два парня. Ну, эти-то были местные, даже по манере разговаривать и одеваться. Как близнецы-братья. Однотонные, свободно сидящие спортивные штаны, футболки под темными легкими куртками, на ногах – спортивная обувь. Ментальное сканирование выявило в кармане у одного массивный кастет, а второй прятал металлический болт с шайбой. Видно, для того чтобы при драке сжать его в кулаке для усиления удара. Понятно, готовятся к торжественной встрече «новорожденного».
Один из них цыкнул через перила вниз и с нотками уважения произнес:
– Здорово ты этих столичных приложил! А то мы сами собрались им перышки пощекотать…
– Не советовал бы, – предупредил их Никита. – Девушка с мощным даром. Первой могла вам ребра пересчитать.
– Так она не дернулась, когда ты разбирался с ее охраной! – удивился второй.
– А мы знакомы, мне можно, – усмехнулся волхв и хотел пройти дальше, но его снова задержали.
– Это… брат, ты из той военной компании, которая в дальней кабинке гуляет? – спросил первый, подеревенски крепко сбитый парень с обветренным лицом.
– Оттуда, – признался Никита. – Проблемы возникли?
– Да ваших бить собрались, – оскалился второй. – Тебя-то мы первый раз видим, а те, со старших курсов, несколько лет здесь отираются, девкам мозги пудрят. Так что можешь валить спокойно в гарнизон, а на будущее запомни – мы ваших академских били и будем бить.
– А друга можно с собой забрать? – поинтересовался Никита. – Мы с одного курса.
– Пропустим, – осклабился обветренный.
– Ладно, спасибо, – с трудом сдерживая смех, поблагодарил деревенских рыцарей, учтиво предлагавших ему покинуть поле будущей битвы. Этакий жест самаритянина, позволяющего избежать ненужного кровопролития. Обычно деревенские ребята, как слышал по рассказам курсантов, метелили всех подряд. Странно, что для него исключение сделали. Ага! Увидели, как он вырубил парочку накачанных парней и сделали выводы. Не хотят, чтобы серьезный боец выступал на противоположной стороне.
Никита поднялся по лестнице наверх и направился к своей кабинке. К его облегчению, все курсанты оказались во вменяемом состоянии; даже Блонда и Карл протрезвели. Молодежь дружно налегала на десерты. Увидев Никиту, взявшего со стола сок, Орлов с восхищением покачал головой.
– Лихой ты парень, Назаров! Зачем к этой вампирше полез?
– В смысле? – Никита застыл со стаканом сока возле губ. – Какая еще вампирша?
– Это же Лариска Зубова! Дочь полномочного посла в Швеции Зубова Георгия Владимировича! Не знал, что ли, темнота?
– А что в ней не так?
– Да она же ищет для себя прихлебателей, собирает свиту и ставит на уши весь Петербург. Такой шабаш по весне начинается – даже градоначальник ничего сделать не может! – пояснил Орлов с довольным видом, хотя что интересного он увидел в полоскании чужого белья, Никита не понял. – Ее так прямо и называют: вампирша. Притягивает к себе какими-то энергетическими плетениями. Смотри, Назаров, попадешь под ее удар – никто уже не спасет! Будешь вечным рабом!
Парни весело засмеялись, оценив шутку Орлова. А Никита сразу вспомнил изумрудно-голубое свечение дара в центре солнечного сплетения, так называемая чакра манипура или по славянской терминологии – живот. Именно оттуда расходились энергетические щупальца во все стороны. Выходит, дар Ларисы – подчинять и повелевать? Никита попытался вспомнить, что по этому поводу говорил ему еще в Албазине дед Фрол, учивший считывать энергию этих самых точек. Берегиням претит подчинять человека, Валькирия заточена на боевую составляющую. Выходит, лекарь или знахарь? Что тогда получается? Испорченный дар? Хм, очень интересно.
– Кажется, она уже поработила Никиту, – хихикнул Васька. – Чувствуешь ее зов?
– Дурень ты, Васька, – беззлобно ответил волхв и постучал пальцем по часам. – Пора в казармы. Уже темнеет. Кстати, господа курсанты, внизу назревает боевое столкновение с группой агрессивных лиц. Только что мне предложили покинуть поле боя. Не думал, что здесь джентльменов встречу.
– А что ты им сказал? – почему-то напрягся Орлов.
– Что можно сказать людям, готовым вам морды набить? – пожал плечами Никита и посмотрел на Марию. – В полемику не вступал. Бесполезно.
– Это все Ерема! – воскликнула девушка. – Я сейчас выйду и попрошу их уйти!
– Дамы, негоже гусарам прятаться за женскими спинами! – воскликнул Мишка. – Ты как, Назаров, с нами или сваливаешь?
– Ну вы же меня для подстраховки позвали, а не шампанское с ананасами кушать, верно? – волхв пристально взглянул в лицо Орлова. Тот смутился и отвел лицо, но яркие пунцовые мочки ушей говорили о правильной догадке Никиты. – Ладно, парни, я серьезно говорю: патруль появляется возле кафе в пять-сорок. У нас осталось двадцать минут покинуть территорию села.
– Уже все просчитал? – засмеялся Витштейн. – Говорил же, что Назаров – дотошный малый. Не полезет с горячей головой в заварушку. Никита, может, знаешь способ, как, не вступая в соприкосновение с противником, обеспечить отход группы? Что-то действительно не хочется сегодня махаться с местными радетелями традиций.
– Знаю, все очень просто, – усмехнулся Никита, ловя на себе взгляды девушек. Все же приятно осознавать свое преимущество в чем-то, что недоступно другим. Его фокус с цветами и бабочками запал в душу этим сельским девчонкам, и они будут помнить его всю свою жизнь. Их будущие мужья вряд ли смогут повторить магическую феерию. Вон стоят несколько особей на крыльце. Подраться, потешить свою удаль. Унылое зрелище.
– Карлуша, ты струсил, чай? – удивился Иван, вольно обнимая Александру за талию, которая вовсе не была против такого положения вещей.
– Да я всегда первым стенки ломал! – возмутился сын путешественника. – Забыл, что ли, как в прошлом году зимой в Лисичьем с матросами хлестались? Кто тебя прикрыл от замеса, когда ты на землю упал?
– Нашел, что вспомнить, – буркнул Фомин, отодвигая от себя вазочку с растаявшим мороженым. – Ладно, Мишаня, топаем в родные пенаты?
На лестничной площадке Никита остановил всю компанию и предупредил:
– Выхожу первым. Идти за мной след в след не обязательно, но дальше чем на два метра от меня не отходите. Плотненько, тихонько покидаем территорию кафе. Не галдеть, громко не разговаривать.
– Никита, а что вы собрались делать? – полюбопытствовала Арина, вцепившись в руку Мишки Орлова.
– Еще один незабываемый фокус, – улыбнулся волхв.
Через большие окна фойе он хорошо рассмотрел деревенских парней, сидящих на перилах или стоящих на лестничных пролетах. Насчитал девять человек. Уже успели подтянуть подкрепление. Пока никто не смотрит, что происходит в освещенном светом ярких ламп помещении, Никита начертил руну «скрыт» и накрыл куполом всю компанию, которая, притихнув, с любопытством смотрела на пляску пальцев молодого курсанта. Старшие ребята сообразили, что он хочет сделать, и сдержанно засмеялись. Им приходилось на тактических занятиях видеть работу взводных волхвов, закрывающих группу невидимым пологом, но все эти изощрения были пресными, не дающими представления об истинных преимуществах «скрыта». Здесь же предстояло пройти апробацию такого плетения, чтобы убедиться в полезных его свойствах.
Но, прежде чем распахнуть дверь, Никита создал иллюзию пустоты. Проще говоря, биологический объект, становясь невидимым, никак не может повлиять на окружающие предметы. Вот что увидят жаждущие крови парни, когда дверь откроется сама по себе? Любой дурак сообразит, что дело нечисто. Поэтому иллюзия накладывалась и на противоположную сторону. Никто не обратит внимания на злополучную дверь.
Так и получилось. Увлеченные своими разговорами, деревенские парубки прошляпили беззвучно хихикающих девушек и заклятых врагов. Никита больше всего опасался, что кто-нибудь из курсантов попробует пошутить: по носу щелкнуть или еще какую пакость устроить. Обошлось. Все-таки форма дисциплинирует человека. Самое удивительное для Никиты оказалось, что именно его приказ исполнили беспрекословно. Прав был дед: волхвам доверяли, а во время боевых действий уберегали всяческими способами, не давали лишний раз рисковать собой. Значит, и старшие курсанты эту аксиому хорошо выучили.
Компактной группой они все вышли за ворота, ограждавшие территорию кафе, и только тогда, убедившись, что с крыльца их не видно, Никита снял «скрыт». Вот тут уже никто себя не сдерживал. Смеялись и рассказывали, что был великий соблазн дернуть кого-нибудь за нос или дать пинка под зад. Никиту поздравляли с первым удачным «боевым» заданием. А он уже думал о том, чтобы поговорить с инструкторами насчет учебных занятий в полевых условиях. Ну, вот, например, отработка взаимодействий волхва и боевой группы, как сейчас. Это ведь гораздо лучше, чем истекать потом в огромном кубе Полигона. Или еще: скрытное проникновение на объект. Чем не практика?
– Приятно было познакомиться, Никита, – он очнулся от голоса Марии. Задумался и не заметил, как парни уже прощались с девушками. – Ваш фокус действительно замечательный!
Она провела розой по своей щеке и улыбнулась. Вот чертовка, заигрывать вздумала! То-то Ванька покраснел, гляди, скандал учинит.
– Рад, что понравилось, – Никита помахал девушкам рукой и первым направился по дороге в сторону Академии. Можно было дождаться гарнизонного автобуса, который проезжает здесь в шесть часов вечера. В это время он развозит вольнонаемных работников по домам и возвращается обратно в гараж. Да в любом случае его можно по дороге перехватить.
Через пару минут его нагнали остальные курсанты, и Орлов задумчиво пробормотал:
– Кто мне скажет, почему наши инструкторы не проводят учения по магическому взаимодействию отрядов и волхвов в условиях, максимально приближенных к боевым? Назаров, когда я займу руководящий пост, буду ходатайствовать о твоих нововведениях.
Остальные загоготали, а Карлуша Витштейн справедливо заметил:
– К тому времени в каждом училище начнут работать по методикам Назарова. Не забывай, какая у него специализация, Мишка!

Глава одиннадцатая

Подъезжая к дому в «ладоге-кросс», которую вел Дима, девушка заметила необычайное оживление возле ворот. Водитель тоже обратил на это внимание:
– Почему усилили охрану? – пробормотал он.
– Наверное, дядя Саша приехал, – пошутила Тамара, зная, как любит император посещать своих подданных и как не любят подданные этих неожиданных набегов венценосного правителя. В этом Александр Михайлович был в чем-то схож с Петром Алексеевичем Романовым, тоже грешившим таким развлечением. Только в отличие от давно почившего в бозе первого императора, Александр IV совмещал полезное с приятным.
Дима просигналил, чтобы его впустили на территорию особняка, и оказалось, что Тамара была права. Возле левого крыла дома торчала бронированная «ладога-люкс», которая явно намекала на приезд любимого дядечки. Ну да. Вот и два черных микроавтобуса с бойцами сопровождения, и еще один «кросс» с телохранителями. Стоят неподалеку.
– Что бы это значило? – задумчиво спросила Тамара саму себя. Как бы ни любил дядя Саша визиты, но такие, в середине рабочей недели… Странно. Если приехал к папе, то были причины.
Дима подогнал машину к парадному крыльцу, высадил Тамару и умчался в гараж, подальше от суеты. Сообразно мудрой поговорке: ближе к кухне, чтобы на глаза начальству не попадаться.
Большое начальство мерило шагами периметр залы, широко расхаживая от стены до стены, словно задалось целью измерить площадь помещения. Широкоплечий, но уже слегка сутуловатый, император выглядел сегодня донельзя озабоченным. Заложив за спину руки, он неутомимо нагонял ветер на сидящих. Тамара удивилась, заметив, кого с собой приволок дядя Саша. Немолодой мужчина в строгом деловом костюме темно-синего цвета чинно восседал в кресле неподалеку от отца и матери, пристроившихся на широком диване посреди залы. Кажется, это первый заместитель главы Коллегии иерархов, вспомнила девушка. Как же его фамилия? А, Коростелев! Точно! Забавный дядечка. Что-то еще крутилось в голове, связанное с его деятельностью, но никак не давалось, игриво ускользая с самых кончиков пальцев. Пожав плечами – очень-то надо! – она заглянула в залу и поприветствовала гостей:
– Добрый день, ваше величество! Здравствуйте… Петр Витальевич, – наконец, вспомнила она имя иерарха.
Последовал кивок Коростелева, а император, широко раскинув руки, шагнул навстречу Тамаре и сжал ее в объятиях.
– Здравствуй, племяшка! Совсем забыла старика! Как приехала из своей бурной командировки, так и дорогу в мой дом не вспоминаешь!
Это был не укор, а легкое поддразнивание. Император понимал, как нелегко было Тамаре все эти месяцы, но его участие ощущалось в каждом вопросе родителям, в каждом звонке на ее личный телефон – он всегда был в курсе.
– В столице соблазнов много – сразу забываешь о родственных обязательствах, – отшутилась девушка и собралась было уйти в свою комнату, но Александр Михайлович мягко придержал ее за плечи.
– А ты останься, не торопись. Мы тут разговор интересный ведем, и Петр Витальевич рассказывает такие вещи, о которых ты знать обязана.
– Вот как? – Тамара бросила свою сумочку в пустое кресло, стоявшее неподалеку от входа, и села с родителями. – А у вас разве не деловой разговор? Мне как бы не приличествует находиться здесь.
– Тамара Константиновна, это может касаться людей, с которыми вы контактировали в недавнем прошлом. Там, где вы находились, эта проблема стоит гораздо серьезнее, и пока она не докатилась до Петербурга, надо выяснить все составляющие.
– Сплошные загадки, – засмеялась Тамара и посмотрела на маму. Та пожала плечами и только взгляд, метнувшийся в сторону императора, говорил, что дядечка знает больше, чем говорит.
– Да нет загадок, Тамара Константиновна, – Коростелев вздохнул. – Коллегию иерархов и все секретные ведомства империи заинтересовали побочные эффекты от применения «радуги». Знакомы с данным продуктом?
Княжна почувствовала легкий озноб. Иерарх говорил равнодушно, и от этого стало неуютно.
– Скажу, что слышала о нем, – аккуратно подбирая слова, ответила Тамара. – Это сильнодействующий стимулятор коры головного мозга, позволяет создавать виртуальный мир в различных вариациях. Почему-то лучший эффект достигается при совмещении «радуги» с водой и диоксидом углерода, то есть с обычной шипучкой.
– Я бы лучше не сказал, – улыбнулся Коростелев. – Вещь очень странная, потому что непонятная в своем конечном предназначении. Но уже сейчас становится понятно, каких целей добиваются создатели «радуги». Увы, понимание приходит только сейчас, когда… Ваше величество, нужны ли подробности? Ведь Тамара Константиновна никак в этом процессе не заинтересована.
– Еще как… – Тамара вовремя прикусила язык, но внимательный взгляд императора уловила и досадливо поморщилась.
– Говорите, Петр Витальевич, – благосклонно кивнул Александр. – Думаю, именно моей племяннице нужно знать.
– Хорошо, так уж и быть, – Коростелев вздохнул. – Наши добровольные подопытные, применявшие магический наркотик, стали умирать. Увы, но такова данность.
– Ой, мамочки, – побледнела Тамара. – Как – умирать?
– Обычно. Физиологическая смерть от остановки сердца или тромба в мозгу. Виновата «радуга». Слишком частое применение, оказывается, приводит к смерти. Три случая за последний месяц. Считаю, очень быстрая реакция, – Коростелев потер подбородок. – Мы рассчитывали, что побочные действия наступят не раньше чем через полгода. Ошиблись.
– И как же справляться с такой напастью? – Надежда Игнатьевна сжала руку дочери, отметив, какой она стала холодной.
– Законодательно запретить распространение «радуги» по империи, – виновато пожал плечами Коростелев и посмотрел на императора. Александр стоял возле окна опустив веки и, казалось, не слушал иерарха. – Возможно, и смертную казнь придется ввести, иначе люди, зарабатывающие на этой заразе, не уймутся. Но я хотел бы спросить Тамару Константиновну. Мне довелось читать протокол допроса Старицкого в той части, где он рассказывал об эффекте «радуги». Сколько раз он принимал кристаллы?
– Всего лишь один раз, – медленно проговорила Тамара, лихорадочно воссоздавая разговор с Григорием в тот день, когда он тащил ее на себе через тайгу. – Да, один кристалл. Точно.
– А после спасательной операции?
– Откуда же мне знать? – вяло улыбнулась девушка. – С тех пор я его и не видела. Но уверена, что увлекаться наркотиком Старицкий не будет. Он занимается спортом, учится в Военной академии – зачем ему стимуляторы? Молодой человек сам создает волшебный мир, имея полную силу, своими руками.
Тамара слукавила, решив не говорить никому, что встретила Гришу возле университета. Даже противная Катька не знала, не говоря уж о родителях. Почему промолчала? А вот все то же наитие, что толкнуло ее на смену учебного заведения.
– Но он же принял наркотик? – иерарх прицепился, как подорожный репейник, и никак не хотел отставать. Тамара стала испытывать раздражение. Чего добивается Коростелев? Весь механизм виртуального сна расписан до мелочей, как со слов Старицкого, так и с ее слов. Иерархи уже слюнями истекли, изучая доклад. Они ничего не могут понять. Никто не может. Версия Тамары о матрице будущего никогда не будет озвучена. Это слишком опасно для носителей. Пусть сами догадываются.
– С ним ничего не случилось, и он посредством «радуги» снял блокировку с браслетов Арлана, – твердо сказала Тамара. – Разве этот подвиг достоин порицания или иного разбирательства? У вас же целый штат сотрудников есть, вот и разбирайтесь!
Княгиня успокаивающе похлопала дочь по руке, а князь Константин почему-то встал и отошел в сторону. Император так и не поднял веки. Словно заснул.
– А как вы думаете, молодой человек пойдет с нами на контакт? – осторожно спросил иерарх. – У него появилась какая-то личная неприязнь к нашему институту волхвов, и он старательно избегает встреч. Мы пытались выйти на него через руководство ВВА, но получили отказ от курсанта.
– Нет, – покачала головой Тамара и поправилась. – Думаю, что не захочет. Это мое мнение, не подумайте…
– А вы сможете уговорить его?
– Да зачем вам?
– Специфика нашей профессии, – улыбнулся Коростелев и тоже встал. Тотчас же очнулся император. – Если встретите его – передайте наше пожелание. Мы всегда рады будем сотрудничеству с этим весьма одаренным молодым человеком.
Иерарх раскланялся с семейством Меньшиковых и покинул гостиную залу. Император Александр задержался и внимательно поглядел на брата, потом на княгиню. Проговорил:
– Я знаю, что не должен был приводить кабинетного чиновника, имеющего неограниченные возможности, сюда. Тем более вовлекать в разговор Тамару. Но именно ей нужно знать, что юноша стал лакомым кусочком для исследований. Лабораторные крысы любыми путями захотят понять механизм виртуальных снов. Не позволяйте им перетащить парня на свою сторону. Иначе – пропадет в рутине и закоснелости! А еще хуже – напичкают его по самую маковку «радугой».
«Ага, разбежались, – с какой-то мстительностью подумала Тамара. – Да он там разнесет все по камешкам, когда почует обман».
– Но что нам делать? – воскликнула Надежда Игнатьевна. – Мы-то как способствуем спасению Ни… Григория?
Тамара была слишком взволнована, чтобы обратить внимание на оговорку матери, потому что поняла легкий намек дядечки, и краска бросилась ей в лицо.
– Даже я не могу открыто запрещать Коллегии действовать во имя спасения молодого поколения, – грустно усмехнулся Александр. – Слышали, что предлагал Коростелев в области судопроизводства? А если иерархи начнут на меня давить с целью повлиять на юношу – я не смогу воспрепятствовать благим намерениям уважаемых старцев. Поэтому постарайтесь дать ему защиту. Тем более, Костя, ты сам давал обещание протекции.
– Давал – и от слов своих не откажусь, – нахмурился великий князь.
– Вот и прекрасно, провожать не надо, – император похлопал его по плечам, поцеловал в щеку Надежду Игнатьевну, прижал к себе Тамару и без слов прощания ушел.
Князь тяжело выдохнул и стал, подобно венценосному брату, мерить шагами гостиную. Надежда Игнатьевна с усмешкой сказала:
– Да прекрати уже по следам своего брата ходить! Он мне глаза намозолил, а теперь и ты добить хочешь!
Тамара прижалась к матери и решилась на вопрос:
– Папа! Вы хотите выдать меня замуж за Старицкого? Спасение ради личной выгоды?
Великий князь запнулся и едва не улетел вперед носом. В изумлении посмотрел на дочь, потом на жену, словно искал в ее глазах ответ. Губы Надежды Игнатьевны раздвинулись в легкой улыбке.
– Отвечай уж, отец. Мы и так в последнее время создали какую-то ненормальную ситуацию с тайнами. Кстати, я бы тоже хотела услышать честный ответ. Как дальше будем жить?
– За Старицкого ты точно не выйдешь замуж, – твердо ответил великий князь. – Это я тебе обещаю.
– Папа сейчас очень уверен в своих словах, – Надежда Игнатьевна кивнула. – Я чувствую правду.
В груди у Тамары возникло какое-то опустошение. Ответ отца был неожиданным, но убийственно точным. Он не даст дочери уйти под крыло захудалого дворянина. И это правильное решение. Но почему стало так тоскливо на душе? Неужели капелька чувства, рожденного в Албазине, не давала покоя и будоражила, заставляла сопротивляться действительности? Ну, почему ты такой медлительный, Гришка? Куда подевалась твоя нахрапистость и нагловатая самоуверенность? Ведь стоило бы чуть-чуть надавить – и она, княжна Меньшикова, плюнула бы на все запреты и желания родителей.
Прислушавшись к себе, девушка с удивлением поняла, какую дилемму разрешила. Осталось только подождать. Но отец огорошил ее новостью.
– Ты выйдешь замуж за достойного дворянина, который станет для тебя хорошим мужем и надежным защитником.
– И наверняка ты его уже нашел? – не удержалась от сарказма Тамара.
– Да. И я в нем уверен. Тебе, кстати, он тоже понравится.
– Почему же он не представлен нам? – удивилась девушка. – Тебе не кажется, папочка, что в современном мире все решается по обоюдному согласию или хотя бы по нескольким личным встречам?
– У Меньшиковых не может быть, как у других, – с непонятным пафосом произнес Константин Михайлович. – Я не причиню вреда своей дочери.
– Однако! – удивилась княгиня. – Ваше высочество, прекратите паясничать и честно отвечайте на вопрос.
– Ты хочешь знать, кто это? – в глазах отца плескались искорки смеха.
– Да, – твердо ответила Тамара.
– Ну, ладно… Его фамилия – Назаров. Можешь…
Надежда Игнатьевна с ужасом заметила, как на ее глазах лицо дочери приобрело оттенок первого снега. Тамара закусила губу с такой силой, что появилась капелька крови.
– Это уже не смешно! – выкрикнула она и рванула из гостиной. Слезы душили ее. Ощущение какой-то мерзкой игры не оставляло девушку. Таежный сон приобретал какую-то мистическую направленность, и все события двигались в одном направлении – к высокому стеклянному кубу, где она будет властвовать и укреплять семейную империю Назаровых. Такого не должно было быть в действительности, потому что Назарова не существовало в мире, где жила Тамара. Может быть, такой дворянин и есть на самом деле – далеко не факт, что он обязан появиться на горизонте и подчинить жизнь княжны своим амбициям. Нет-нет!
Прислуга с удивлением смотрела, как беззвучно заливающаяся слезами Тамара пролетела по анфиладам комнат, забежала по лестнице на верхние антресоли, чуть не сбила с ног открывшую было рот Катерину и закрылась в своей комнате с яростным грохотом двери.
Трясущимися руками включила компьютер, и пока система загружалась, разъяренной тигрицей металась по комнате. Потом плюхнулась в кресло, и ее пальцы запорхали по клавиатуре. Ну, глупая улитка! Раньше-то не могла посмотреть материалы по этому Назарову? Кто он такой?
Сразу же поисковая программа выдала Тамаре несколько кандидатов. Первым шел глубокий старик Анатолий Архипович, бывший офицер Генерального Штаба, волхв десятого ранга, не принявший статус иерарха. Послужной список, биография. Гибель родных детей, внуков… Что там у него происходило, черт возьми? Так, еще несколько человек. От двадцати пяти до сорока девяти лет разброс. Кто из них? Двое, кстати, родственники по линии брата этого несчастного патриарха. Так, еще один офицер, страшный такой дядька с обожженной кожей, и дипломатический работник. Пожалуй, по статусу больше никого нет, кто бы мог претендовать на роль ее мужа. Вот только одна деталь заставила сжаться сердце Тамары. Именно старик Назаров являлся учредителем и хозяином корпорации «Изумруд». Зачем? Зачем отцу понадобилось гробить жизнь дочери? Ради баснословных прибылей старца или желание загрести все активы в клан Меньшиковых после его смерти? Потом ходить в статусе молодой вдовы и отбиваться от стервятников, почуявших легкую наживу в виде «Изумруда»?
– Тогда уж лучше за Старицкого, – глотая слезы, пробормотала Тамара. – Он хотя бы молод и выглядит лучше.
– Тамара! – в дверь застучали кулачки Катерины. – Открывай немедленно! Не вздумай от меня прятаться! Я знаю, что ты здесь! Не бойся, я одна!
Наскоро вытерев слезы с тушью пополам, девушка открыла дверь и пустила сестру. Катька тут же влетела в комнату и прижалась к Тамаре. Потом отстранилась, и ее взгляд упал на монитор, где висела фотография патриарха Назарова.
– Ой, а ты чего это своего Гришеньку состарила? Какая ты злая! – удивилась Катька и подскочила к столу, чтобы получше рассмотреть фотографию. – Что за программа? Поделись!
– Ты чего мелешь-то? – хлюпнула носом Тамара, уже успокоившись. – И не Гришенька, и не мой… уже. Этот старик – Назаров Анатолий Архипович, потомственный дворянин, предприниматель. Патриарх выморочного рода. Мой будущий муж.
– Тамарка! Ты, часом, не выпила? Какой еще муж? – хмыкнула Катерина, неожиданно отскакивая к двери и меняя свое местоположение. – Странно. Иди взгляни отсюда. Вот, смотри. Отсюда, правда, картинка размывается, но все равно можно увидеть, что это вылитый Старицкий, только уже в возрасте. Ну? Я же фотки его видела в твоем телефоне! Подбородок, губы, форма головы… Глаза, наконец. А вот перейдем сюда, и неожиданно весь эффект теряется! Забавно!
– Да, действительно, мистика какая-то, – пробормотала старшая сестра, становясь на точку, откуда старик Назаров превращался в Григория. – Но все равно это моя судьба. Папочка выдает меня замуж. За этого самого патриарха.
Катька захохотала и завалилась спиной на кровать. Дрыгая ногами, завопила:
– Ой, держите меня! Тамарку замуж отдают! В этом доме сегодня сплошное сумасшествие!
Она неожиданно прекратила орать, выпрямилась, положив руки на колени, и с серьезным видом сказала:
– Мне кажется, что папа очень сильно мутит воду. Я прямо чувствую в его ауре сдерживающие информационные потоки. Они так и норовят прорваться наружу. Эмоциональный фон настолько насыщен энергией, что я стала подпитываться от него. Кстати, для здоровья полезно. Попробуй.
– Ты сенсорик, а не я, – успокоившись, Тамара уселась в кресло и свернула фотографию патриарха. – Мне и без этого хватает силы.
– Папа не врет, но и не договаривает чего-то, – продолжала настаивать Катерина. – Точно тебе говорю. И его решение по твоему замужеству – спонтанный шаг или хорошо закрученная интрига.
– Ох, Творец! Да какая интрига? Все дело в богатствах рода Назаровых! – усмехнулась Тамара. – Старик уже домовину на себя примеряет, вот отец и торопится. Так что на Коловороте меня точно стреножат. Причем во всеуслышание.
– Тогда – бежать с Гришей! – вскочила младшая сестра и обняла за плечи Тамару. – В Курляндию, к бабушке! Она вас там на первое время спрячет и не даст родителям дров наломать! Ну! Зачем ты сопротивляешься своим чувствам? Если тебе нравится этот мальчик – чего ты из себя гордячку строишь? Я бы на твоем месте…
– Я на твоем месте не буду, – ответила княжна, – а вот накинуть на тебя плетение «молчания» мне будет проще простого. Что-то ты языком разболталась не к добру. Брысь из моей комнаты! Бросит он свою любимую учебу, ага! Мы же взрослые люди и понимаем, что романтикой здесь и не пахнет. Слишком все обыденно и грустно.
К ужину Тамара не вышла. Оставшись за столом с мужем, Надежда Игнатьевна дала указание Галине отнести ужин наверх и осторожно спросила:
– Тебе не кажется, дорогой, что девочке надо все рассказать? Как-то гадко себя чувствую, согласившись молчать о вашем сговоре с Назаровым. Чем раньше Тамара узнала бы, что Старицкого больше не существует – тем легче было бы в будущем.
– Нет, – отрезал великий князь, отодвигая от себя тарелку. – Пусть Никита сам наберется смелости и объяснится. Я ведь обещал ему поддержку, но не все остальное. Никто же не заставлял его скрытничать в Албазине. Признался бы там – неизвестно, как повернулась бы история. И не думаю, что в худшую сторону. А теперь мы испытаем весь гнев Берегини, что ее обманули. Не завидую Никите. Да и обстановку в доме жалко. Разнесет же все к дьяволу!
– Как будто ты упиваешься этой ситуацией, – заметила жена.
– Да нисколько! – воскликнул возмущенный Константин Михайлович. – Ты вообще заметила реакцию дочери на фамилию Назаров? Что это вообще было?
– Не знаю, – пожала плечами женщина. – Возможно, Тамара уже знает о случившемся и переживает. А здесь ты со своей честностью вылез.
– Ну и что прикажешь было делать? Я хотя бы начал процесс. А слезы девушки – это всего лишь слезы. Поплачет и начнет мыслить трезво. Ты поговоришь с ней?
– А куда я денусь? Все же я мать; не нужно снимать с себя ответственность. Так, значит, на зимнем Коловороте ты хочешь познакомить Тамару с будущим мужем?
– Да, планирую. Старик Назаров объявит о наследнике перед всем аристократическим обществом в этот день через газеты и телевидение. Предвижу такое падение акций!
Константин Михайлович плотоядно потер руки. Со стариком у него была договоренность, что, когда после громогласного заявления Назарова-старшего индекс промышленных предприятий его рода грохнется вниз, великий князь скупит часть акций, которые несомненно будут скинуты с рук «левых» держателей, и таким образом два-три процента, обещанные патриархом, перейдут в пользование Меньшикова. И это несмотря на то, что уже два процента перешли к нему.
Великий князь видел, что в последнее время активы «вологодского отшельника» дешевеют с каждым днем. И все благодаря умело распускаемым слухам по столице и в Москве, что Назаров плох и вот-вот произойдет прискорбное событие. Паники не было, но на биржах отреагировали так, как и нужно. Наступило что-то вроде тайм-аута, как любят говорить островные британцы. А Назаров – хитрец – слил всего лишь часть акций, и то в руки Меньшикова-среднего, тем самым подтверждая договоренности. Ох, что-то будет!
– Не заиграйся, дорогой, – предупредила княгиня. – Акции – всего лишь бумаги, а у нас старшая дочь истерику устроила. Любит она Никиту, только не хочет в этом признаваться даже себе.

Глава двенадцатая

Мотор уже третий день крутился по Петербургу, выискивая подходы к единственному источнику информации по курьеру Шуту, и нашел-таки возможность поговорить с человеком, на которого указал Вартан. Сначала его вежливо мурыжили помощники адвоката, как только узнавали, что Мотор хочет иметь дело только лишь с Борисом Симоновичем, потом в дело подключались два охранника и на грани вежливости выпроваживали дерзкого посетителя на улицу. Как объяснил один из конторских, уважаемый господин Лившиц не берется за дела обычных граждан. Его клиентура – очень богатые люди.
И палец говорившего многозначительно упирался в потолок, намекая на человека, который сидел над ним в личном кабинете. Мотор все понял, после чего облюбовал себе место в кафе, откуда хорошо была видна стеклянная дверь с витиеватой золотой надписью: «Лифшиц и компания. Адвокаты», и с газетой, под которой лежал небольшой театральный бинокль, стал высчитывать рабочий день нужного человека.
Барух бен-Шимшон, в миру известный как Борис Симонович, славился своей пунктуальностью и аккуратностью. Ежедневно в двенадцать часов пополудни он выходил из конторы и направлялся по Гатчинской до самого конца и сворачивал на Большой проспект. Там было множество ресторанов, кафе и забегаловок, предлагавших за умеренную плату хорошо покушать и отдохнуть. Обычно Лифшиц заходил в ресторан «Маяк» – как по мнению Мотора, средней паршивости обжорная, а не ресторан. Но – дело вкуса. Он занимал очередной пост напротив «Маяка» со своей неизменной газеткой в руках на одной из лавочек, подкармливал жирных и вальяжных голубей мелкой хлебной крошкой и цепко посматривал в сторону заведения. Адвокат тратил на свой бизнес-ланч, как стало модно выражаться в деловых кругах столичного бомонда, ровно полчаса, потом выходил наружу и неторопливо шел по проспекту в сторону аккуратного и уютного парка, где отдыхал на скамейке, почитывая свежую газету или журнал. Чтение занимало у Лифшица гораздо больше времени, чем обед, и возвращался он в контору в половине второго дня. Мотор следил еще пару дней за адвокатом, пока не убедился точно, что может перехватить этого человека только на обеденном променаде. Иначе – никак. Время утекало сквозь пальцы, и Мотор прекрасно понимал: курьер уже передал груз посредникам. И все равно оставался призрачный шанс людей этих вычислить и аккуратно изъять искомое. Единственная ниточка – Лифшиц. Но такая матерая глыба, по словам Вартана, может вообще ничего не сказать. Еврей слыл человеком осторожным и недоверчивым.
Наконец улучив момент, когда расслабленный после обеда адвокат займет свое место на парковой скамейке, плотно запахнувшись в кожаный плащ и обмотав горло изящным теплым шарфом с какой-то забавной вышивкой, Мотор подошел к нему и вежливо поинтересовался:
– Я имею честь разговаривать с Борисом Симоновичем?
Адвокат пристально – снизу-вверх – взглянул на незнакомца и медленно, с едва слышной картавинкой в голосе ответил:
– Тот самый Борис Симонович и есть. Вы что-то хотели, молодой человек?
Мотор про себя ухмыльнулся, услышав про молодого человека. Недаром под этот образ он тщательно подбирал одежду: коричневый кожаный плащ, тщательно отутюженные темные брюки, начищенные туфли, светло-голубое кашне, которое в гардеробе местных модников занимало одно из первых мест, стильная короткая стрижка, которая шла к его спокойному, широкому и тщательно выбритому лицу. Немудрено, что Лифшиц существенно снизил его возраст.
– Я давно хотел встретиться с вами, господин Лифшиц, но ваши помощники в конторе очень хорошо знают свои обязанности. Несколько моих попыток закончились неудачно.
– На то они и помощники, – усмехнулся адвокат и сделал приглашающий жест. – Кто вы? Или предпочтете играть в мистера «икс»?
– Мое имя – Андрей Игоревич, – Мотор сел рядом с адвокатом. – Казимиров. Профессиональную деятельность называть не буду, ибо она сейчас не имеет никакого отношения к нашему разговору.
– Вот как? – Лифшиц скрутил газету в трубочку и похлопал ею по своему колену. – У меня осталось немного времени после обеда. Вам нужно поторопиться с объяснениями.
– Точнее, тридцать две минуты, – не стал смотреть на часы Мотор.
– Вы следили за мной?
– Несколько дней. Надо было убедиться, что вы здесь постоянно один.
Лифшиц пожевал губы, обдумывая, стоит ли уходить от странного незнакомца или предпочесть выслушать его. Иногда такие встречи имеют удивительные продолжения. Не всегда хорошие, но в копилку жизненных курьезов, несомненно, ложащиеся.
– У вас предложение или просьба?
– Просьба, – честно ответил Мотор и полез за пазуху. Сколько ему стоило найти этот камешек, чтобы адвокат повелся, а не стал подозрительно нюхать воздух возле него. Судя по стальному блеску глаз, Лифшиц не лох. Клевать на обманку не будет. Алмаз попал в столицу из якутских копей несколько месяцев назад по надежным каналам, и его еще не успели обработать. Такой камешек и нужен был Мотору. – Мне необходимы каналы в Европу. Я скромен, в промышленных масштабах переправлять товар не собираюсь.
– Андрей… Игоревич? Послушайте, – Лифшиц замедлил движение руки, и газета замерла на полпути к колену, – вы, кажется, не туда обратились. Я ведь обычный адвокат, занимаюсь юридическими вопросами, а не контрабандой. Может, вам неверно дали адрес?
– Прекратите, Борис Симонович, – поморщился Мотор, ощущая, насколько зыбка его попытка уломать хитрого еврея, – в наших кругах не принято болтать языками. Если я вышел на вас с конкретным предложением, это значит, что я прошел проверку. Мне от вас нужно только имя посредника. Посредник – просто человек, не задействованный на определенных узлах операции, и вам нечего бояться.
– За вас может сказать Вартан?
– Можете ему позвонить.
– Не стоит, – Лифшиц задрал голову и прищуренным взглядом посмотрел на низкие серо-свинцовые облака. – Кости ломит. Передавали мокрый снег, а я, знаете, не люблю сырость. Пойду, пожалуй. Ответ скоро не ждите. Впрочем, если есть желание, можете приходить сюда хоть каждый день.
– И как же я узнаю, есть ли для меня новости? – усмехнулся Мотор. – Не думаю, что вам захочется созерцать мое присутствие каждый обеденный перерыв.
– Я иногда почитываю бульварные журналы, – Лифшиц с хитрецой посмотрел на собеседника. – Увидите в моих руках «Звезды киноимперий» – можете подходить.
Понятно. Будет проверять по своим каналам. Мотор не зря подстраховался. Адвокат начнет вызванивать людей, знающих Андрея Игоревича Казимирова, и ему, конечно, ответят утвердительно за этого человека. Вартан пообещал в счет будущего навара прикрыть шаткую позицию Мотора. Да и черт с ними всеми. Сейчас главное – выйти на след Шута и его посредников. Засветить всю цепочку. Эта победа будет куда важнее, чем кейс, набитый алмазами. Хозяин, держащий за глотку компанию Лобана, сможет манипулировать европейскими чиновниками, как куклами на ниточках. Разве оно того не стоит?
– Я вас понял, – Мотор встал и быстрым шагом пошел по дорожке из парка. Пусть адвокат помучается сомнениями. Был еще вариант, что Лифшиц откажется, и тогда, видит Творец, Мотор заявится к нему домой и выбьет все имена, связанные с алмазами. Ему уже терять нечего.
Наконец-то он мог спокойно приехать домой, где скучал Окунь – и какая неожиданность! – в компании самого Хирурга! Не высказав удивления, Мотор поздоровался с воровским профессором, как его втихомолку называли братья, и пошел в душевую. Черт бы побрал этого Лобана! Задал две задачки – и вертись ужом на горячей сковороде!
Посвежевший после душа Мотор вошел в комнату, где расторопный напарник уже накрыл на стол. Отварная картошка, крупные ломти сала, капуста, соленые огурцы, холодные котлеты в белесом жиру – простецкая закуска к бутылке водки нисколько не расстроила Мотора. Он хотел жрать. Все эти кофе, салаты, пирожки не оказывали благотворного влияния на организм. С грохотом придвинул свободный стул и сел напротив Хирурга.
Человек, который должен был помочь вытащить Якута из Шлиссельбургского каземата, прожил достаточно долгую жизнь и навидался всяких деятелей, пытавшихся вот так с ходу прочитать его мысли – умных, дураков, недалеких, обнаглевших от безнаказанности, любителей читать проповеди, льстецов, настоящих живодеров, даже один романтик попался, да и сгинул со своим кредо, не принеся пользы ни себе, ни воровскому обществу. Так и этот молодчик, с ходу пытаясь навязать свою харизму, ничего не добьется.
Хирург пригладил короткий ежик седых волос и, обхватил граненую стопку, наполненную водкой, поднял ее над столом.
– За встречу! – просто сказал он и сделал движение, словно хотел опрокинуть стопку в свой открытый рот, но на долю секунды задержал ее. Мотор и Окунь уже выдохнули водочные пары, и только тогда гость выпил свою. Неспешно закусил хрустящей квашеной капустой, отломил кусочек ржаного хлеба и аккуратно зажевал.
– Что нам делать, Хирург? – спросил Мотор. – Я не представляю, с какого конца подобраться к Якуту. Я его даже не знаю, хотя слышал много о нем.
– Сейчас это не важно, – голос у гостя оказался с приятной хрипотцой и странной вибрацией, от которой дергался острый кадык. – Якут сидит в одиночке, к нему нет доступа вообще. Допросы идут каждый день. Пока все не столь серьезно, но скоро дадут добро волхвам, и они вычистят мозги вора до самого донышка. Вот до этого момента нам и нужно его выдернуть на волю.
– Если к нему нет доступа – откуда ты знаешь про Якута и допросы? – смешливо сощурился Мотор. Он почему-то не ощущал угрозы от худощавого пожилого гостя с единственной наколкой на груди, видневшейся через расстегнутую на две пуговицы рубашку. Что за наколка – разобрать невозможно. Какие-то линии, синие пятна, штрихи.
– Оттуда, – поднял глаза кверху Хирург. Ел он маленькими кусочками, тщательно прожевывал и был немногословен. Все это ужасно раздражало Мотора, взвинченного из-за невозможности вплотную заняться курьером. Дьявол бы побрал этого Якута, вздумавшего играть с государством в какие-то темные игры! Ему-то лично какая радость от чужих раскладов? Только шкуру подставлять под пули!
– Есть барабанщик в крепости? – догадался Окунь, услужливо подливая всем водки.
– Не барабанщик, а человечек, прикормленный с давних пор, – усмехнулся Хирург. – Конечно, ключи от камер не держит, но вся информация по заключенным через него идет.
– Он нам не поможет?
– Только в плане общего информирования, – Хирург кивнул и уже без задержки закинул в себя вторую стопку. – Только так. Остальное придется делать нам.
– В крепость мы не пробьемся, – поморщился Мотор. – Или попадем?
– Я не волхв и не кудесник, – пожал плечами гость, – поэтому и пришел сюда обсудить с вами проблему.
– Не вижу никаких вариантов, – честно ответил Мотор. – Ты сам-то, Хирург, веришь, что Якута можно выдернуть?
– Не верю, но исполнить надо, – старый вор отодвинул посуду от себя и сложил на столе руки. – Сейчас в крепости работают имперские следователи. Весьма квалифицированные специалисты. Они будут крутить Якута на чистосердечное признание. Пока же старый волк тянет время и валяет дурочку. Скоро терпение у следаков кончится, и они призовут на помощь волхвов. И тогда Якут пойдет на сотрудничество, как бы испугавшись за свои мозги. Все же знают, что иерархи любят вычищать память не хуже, чем пылесос – грязь из-под дивана.
– Все равно непонятно, – Окунь закурил прямо за столом, используя старую консервную банку под пепельницу. – Ну, вызовут иерархов – и крышка Якуту. Овощ.
– Не приедут, – спокойно ответил Хирург. – Якут внезапно пойдет на сотрудничество с одним условием: прощупать его память только вне стен крепости.
– Совсем мутно, – пожал плечами Мотор. Может, действительно чего-то недопонимает?
– Плохо схватываешь идею, – усмехнулся Хирург. – Копание в мозгах – вещь опасная для пациента. А если этот пациент находится под следствием, которое контролирует сам император, то колдуны не рискнут вне стен лаборатории проводить допрос. В полевых условиях есть риск получить слюнявого дурачка, и без нужной аппаратуры его не вытащить из ментальной комы.
– Слова какие знаешь, – проворчал Мотор, делая знак Окуню, чтобы тот не спал над бутылкой, а разливал. – Что за ментальная кома?
– Неужели не понятно? Воздействуя на мозг человека, волхв может как убить его, так и сделать идиотом. Или отключая нужные нервные окончания и рецепторы, вгонит его в сон. Пациент вроде не мертв и не жив. Кома.
– Ладно, что с Якутом? – поежился Мотор.
– Якута повезут в лабораторию на Корпусную и там проведут лоботомию под присмотром десятков специалистов. Так вот… по дороге в лабораторию нам и надо освободить Якута.
Окунь шмыгнул носом, зачарованный простотой решения вопроса. А Мотор с досадой подумал, что теперь без вооруженного нападения на полицейский фургон не обойтись. Вот почему Лобан торопит его. Если кейс с алмазами не будет найден до силовой операции по освобождению старого вора, то после него в столице начнется такой шмон, что сидеть придется в норе до самой зимы. И алмазы профукают, и еще по башке от Хозяина прилетит.
– Когда планируется перевозка? – Мотор подумал, а так ли теперь важна встреча с Лифшицем, если за ними после дерзкой акции вся полиция Петербурга гоняться будет.
– Через два дня. В субботу, после обеда. Предположительно между двумя и тремя часами дня.
– Что нужно от нас? Люди, оружие, машина? В охране, небось, маги будут.
– Времени маловато, – поморщился Хирург. – Якут и так слишком долго за нос водит дознавателей. Если бы пораньше Лобан простучал мне, я бы организовал две группы. Одна отбивает Якута, вторая прикрывает и отвлекает. Ладно… Я поговорю с Лобаном, он пришлет сюда трех человек и водителя с машиной. Завтра вечером собираемся здесь и составляем план. Я постараюсь еще что-нибудь узнать. Все. Отдыхайте. Мотор, проводи меня. На пару слов…
Они вышли в сумрак октябрьского вечера, поеживаясь от холода. С неба уже сыпала мокрая крошка, медленно покрывая стылую землю белесой пеленой. В свете лампы, зажегшейся на веранде, блестели влажные ветви деревьев и перила крыльца. Хирург запахнулся в теплое драповое пальто и тихо спросил:
– Ты доверяешь своему дружку? Можно его брать на дело, или пусть сидит на жопе, никуда не вмешиваясь?
– Доверяю, но брать не стоит, – честно ответил Мотор.
– Поясни.
– Умом слаб, на одних рефлексах действует. Как лошадь. Показалось что-то, и как дурная – галопом, сбрасывая всадника. Оставим дома, или где-нибудь на стреме пусть стоит.
– Ладно, – еще раз повторил Хирург. – Завтра обговорим. Прощевай, Мотор, и будь осторожен с адвокатом. Уже знаю, что ты затеял. Опасно.
– У меня нет выбора.
– Поэтому и предупреждаю. Держи нос по ветру. Если еврей хоть на секунду засомневается – пошлет к тебе наемников в гости. Без оружия не ходи, спи с ним.
– Спасибо за совет, – пожал руку гостя Мотор и еще долго тупо смотрел в темноту, в которой уже не просматривался силуэт Хирурга. Потом сплюнул на землю и пошел в дом греться.

Часть вторая

Глава первая

– Разрешите войти? – Никита приоткрыл дверь и убедился, что майор Затонский находится в своем кабинете. Ему была нужна эта встреча с руководителем кафедры прикладной магии, чтобы разобраться в некоторых проблемных вопросах, мешавших создать интерактивный планшет слежения.
– Назаров? – удивился майор, отставив в сторону большую кружку, на которой было написано «кафедра техномагии» – подарок-прикол от старших курсантов-волхов. – Каким ветром тебя сюда занесло? Да заходи, не стой на сквозняке.
Какой сквозняк имел в виду Затонский, Никита не понял и отнесся к его словам как к шутке. Зашел, доложил по-уставному и снова замер на середине небольшого кабинета, обставленного сплошь стеллажами и шкафами. Книги в них соседствовали с металлическими моделями атомов кислорода и углерода, шары всевозможных размеров и расцветок мирно уживались с осциллографами, опутанные разноцветными проводами коробочки в виде пирамидок, призм, прямоугольников и октаэдров выглядели как елочные украшения, что в преддверии Коловорота выглядело весьма уместно.
– Садись к столу, – кивнул майор. – Кофе хочешь?
– Спасибо, но откажусь, – Никита сел на табурет напротив руководителя и смущенно поглядел на стол, заваленный чертежами и схемами.
– Как хочешь, курсант. Зачем пожаловал? Отведенных занятий не хватает?
– Вполне хватает, господин майор…
– Да зови просто по имени, – отмахнулся Затон-ский. – Говори, по какому делу пришел? Надеюсь, твое посещение административного корпуса известно Корчаку?
– Так точно, доложил по форме… Остап Васильевич, у меня возникли затруднения по некоторым техническим моментам. Хочу создать активный планшет по отслеживанию аурных меток, но не могу понять, как привязать их к самому прибору.
– Ну-ка! – майор даже привстал, когда Никита вытащил из кармашка кителя сложенный вчетверо плотный лист бумаги. Развернул его и разгладил ладонью. Тонкие, налитые густой чернотой брови медленно сошлись, как два крыла, на переносице и тут же взлетели вверх. – Это что? Кого хочешь отслеживать?
– Это не прибор слежения, Остап Васильевич, а всего лишь опытная модель, которую я хочу использовать для экспериментов. У меня много знакомых и друзей, которые разбросаны по Петербургу, и чтобы не гоняться за ними по столице, хочу сделать проще. При встрече подсаживаю на них «жучок» и делаю привязку на планшет. И все. Остается только развлекаться, поглядывая на перемещения точек.
– Развлекаться, говоришь? – руководитель кафедры постучал пальцами по схеме, аккуратно вычерченной на бумаге. – Похоже на принцип сигнала беспроводной связи, когда клиент отслеживается по модулю привязки к местности через спутник?
– Да, только здесь роль модуля будут играть ауры людей.
– Хм, парень, ну ты и даешь… Это ведь немного не по закону, да?
– Я консультировался с юристами, – твердо ответил Никита, не отводя взгляда от Затонского. – Они уверили меня, что создание опытной модели магического свойства не противоречит закону о приватности граждан.
– Ты с какими юристами успел переговорить? – майор хмыкнул от удивления. Не ожидал он такой прыти от юнца-первокурсника. – С гражданскими?
– И с ними, и с теми, кто в Коллегии иерархов сидит.
– Поня-а-а-тно! – протянул Затонский. – Значит, пришел ко мне, вооруженный непробиваемыми аргументами.
Никита кивнул. Он не собирался говорить, что звонил деду с просьбой как следует расспросить знакомых законников по гражданскому и магическому праву, чем ему может грозить использование модуля активного слежения. Описал принципы работы, выслушал ряд замечаний и через пару дней получил исчерпывающий ответ.
– Ладно, в чем испытываешь сложность? По схеме вижу, что все компоненты активного слежения совмещены правильно. Вот только использование энергии всех стихий вижу излишним. Можно было аккумуляторный блок совместить с «огнем», а передачу сигналов пропустить через «воздушный» модуль.
– Автономное питание, – коротко пояснил Никита. – Здесь трудностей я как раз и не наблюдаю. Проблема в возможности отображать совмещенные передвижения объекта и его точки на планшете. Если для мобильной связи это не представляется сложным, то моя схема работает на иных принципах.
– Да, это тебе не пальцем щелкать, чтобы из плетения создать материальную вещь, – усмехнулся Затонский. – Ты же представляешь, что такое – аура? Объяснять не надо?
– Представляю.
– Ну вот. Это энергетический сгусток жизни, который нельзя оторвать от человека или животного и перенести его частичку на планшет. А именно это ты и хочешь сделать, – майор поднес к губам кружку и сделал приличный глоток. – Вот, кофе совсем холодный. Отвлек ты меня.
– Так вы его согрейте, – намекнул Никита на возможность чудо-кружки нагревать содержимое посредством трения ладоней по ней. Курсанты сами создали нужное плетение и интегрировали его в структуру посуды. Получилось что-то вроде коллективной курсовой работы, за которую получили «одобряем-с».
– Кофе пьют горячим, а подогретое – уже помойка, – пробормотал майор, снова склоняясь над схемой. – Слушай, Назаров, вот создал ты головоломку для меня! Я же теперь не успокоюсь, пока не найду ключик к ее решению! Ты можешь оставить мне схему?
– Конечно, Остап Васильевич, какие вопросы? – кивнул Никита. – Это же копия. Дома у меня схема на целый ватманский лист расчерчена. По выходным работаю, когда рядом никого нет. Не отвлекает.
– Назаров! – майор Затонский выпрямился, и Никита заметил, как в его прищуренных глазах плещется смех. – Ты это свое затворничество брось! Будущее куется именно сейчас, когда на тебе мундир курсанта ВВА. Заведи-ка девушку срочно, чтобы пригласить ее на мороженое или на дискотеку сходить. В самом-то деле…
– Ну, я же не целыми днями сижу в четырех стенах, – стал увиливать от прямого ответа Никита. – Есть знакомые, не отрицаю. Но это все так… несерьезно.
А память сама предательски подкинула картинку спускающейся по лестнице Ларисы Зубовой в короткой шубке. И она была настолько яркой, что Никита едва сдержал дрожь. Сразу вспомнились слова Мишки Орлова о способности дочери посла привязывать к себе человека, понравившегося ей. «Стоит только пальцем щелкнуть». Ага, кажется, щелкнула. Ему на самом деле мучительно захотелось встретиться с Ларой, и такой позыв начался не в этот момент и не вчера. Желание наползало исподволь, как хищное и осторожное животное, скрадывающее свою жертву. К тому же распаляя воображение бесстыжими картинками переплетенных в страсти тел…
– Назаров! – окрик майора вернул его в реальность. – Отставить! Что за соляной столб передо мной? Жив?
– Так точно! – встрепенулся Никита. – Накатило внезапно, извините. Я могу идти?
– Конечно, – смягчился офицер, внимательно вглядываясь в лицо курсанта, отмечая в нем какую-то разительную перемену. То стоял перед ним живой, заинтересованный в своем проекте человек, и вдруг глубокая бездна отрешенности и безразличия плеснула из его глаз. Что привиделось парню? – Кстати, вот эта работа вполне тянет на дипломный проект. Возьмешься? Я буду твоим научным консультантом! Вообще-то я не предлагаю первокурсникам брать диплом, а начинаю с третьего подбирать кандидатов. Но ты меня заинтересовал. Возьмемся?
– Так точно, господин майор! – Никита встал навытяжку. – Почту за честь!
– Свободен, – вздохнул Затонский. – После Коловорота наша Академия начинает предвесенние учения. Сначала осваивается теоретическая часть на месте, а потом переезд в лагеря. Готовься. К волхвам будет особое требование. Осваиваем новейшие методики защиты войсковых подразделений. В пылу своих изысканий, Назаров, не забудь проштудировать нужные концепции, чтобы не оконфузиться. Понял?
– Так точно! Разрешите идти?
– Разрешаю.
Никита четко развернулся через левое плечо и вышел из кабинета. Плотно притворив дверь, он неожиданно для себя прислонился к стене и помотал головой. Наваждение схлынуло, но оставило необычайно сладкое чувство чего-то запретного, захлестывающего своей новизной и страстью, которую нужно срочно преодолеть.
«Что тебе от меня надо? – подумал Никита с недоумением. – Неужели сумела подцепить на меня какое-то заклинание?»
Он вышел из кирпичного здания административного корпуса и, не задерживаясь, пошел по дорожке в сторону курсантских курилок. Встречаться сейчас с кем-то, начиная от товарищей по учебе и заканчивая офицерами, ему не хотелось. Надо разобраться с самим собой. Свернув в сторону, он нырнул в проем между казармой и учебным центром. В парке сейчас безлюдно. Мало кому хочется в свободное время морозить сопли на свежем воздухе по доброй воле. Все или в казарме, или в нарядах. Это ему на руку. Хотя бы никто не будет отвлекать. Раскидывая остатки пожухлых листьев по сторонам, Никита нашел сухое местечко и сел прямо на землю, привалившись спиной к дереву. Начал прощупывать свою ауру, начав с внешнего слоя, на который могли спокойно навешать отвлекающее плетение. Молодой волхв подозревал, что Лара обнаружила пробой в его полевой структуре, когда он неплохо потратился на фокусы. Такое могло вполне быть. Увидела уязвимое место и подсадила «манок». «Манком» в среде волхвов называли заклинание, способное притянуть мужчину к женщине так, что стоило большого труда, энергетических и моральных потерь оторвать его. Лара вполне могла сотворить такое. Приглянулся молодой красивый, сильный парень, умеющий не только языком болтать, но и где надо кулаком врезать. Значит, те атлеты ее никак не устраивали. Свита оказалась с гнилой начинкой. Решила поменять окружение?
Так, внешний слой нормальный, теперь предстоит функциональная проверка всех закоулков организма. Впав в расслабляющий медитативный транс, Никита начал, как ни странно, с пальцев ног и, постепенно переходя с уровня на уровень, поднялся к темечку. Мысленно пожал плечами. Ничего не было. Но ведь зов ощущался так явно, что весь позвоночник отзывался сладкой дрожью.
Маленький шарик золотисто-сиреневого цвета, опутанный сложной сетью узоров, обнаружился в крестце. Он скромно сидел на одном месте и только пульсировал с разной степенью интенсивности.
– Привет, – негромко сказал Никита, улыбнувшись шарику. – Красивый какой. И опасный. Зачем ты здесь, спрашивается? Что же хочет твоя хозяйка?
Самым сложным оказалось развернуть внутренним взором сетку плетения. Шарик упорно сопротивлялся, искрясь болючими выплесками, отчего по спине пробегали мелкие уколы, похожие на мурашки, когда ногу отсиживаешь. Но провернуть такую операцию удалось. Антагонист наконец-то развернулся, и Никита присвистнул. Сеточка действительно была непростой. Тонкие линии сплетались в сложнейшие узоры, схожие с арабесками, и нарушение какой-нибудь детали могло принести неприятные последствия для носителя. А ведь главный элемент сидел в центре узора и нахально подмигивал пульсирующей точкой, призывая забыть все прошлые влечения и отдаться новой стихии – любви и наслаждениям. Греза была настолько сильной, что Никита реально испугался и, выскочив из медитации с головной болью, обнаружил себя лежащим на холодной земле.
Встал, отряхнулся и задумчиво посмотрел по сторонам. Никто не видел, что здесь произошло? Нет, в парке тихо, прозрачное синее стылое небо казалось нанизанным на голые верхушки деревьев; раздавалось грустное посвистывание какой-то пичуги, опечаленной приближающейся зимой; редкий ветерок сбивал палые листья в неряшливые кучки мусора.
Бросив взгляд на часы – до развода на вечерние занятия оставалось полчаса – Никита решительно зашагал по дорожке к казарме. Старшие курсы располагались во втором подъезде. Дневальный, скучавший на тумбочке возле входа в спальные помещения, с удивлением взглянул на Никиту.
– Стоять! – властно, но не повышая голос, сказал он, вертя на пальце кожаный ремешок, на котором была закреплена маленькая личная металлическая печать. Они выдавались каждому курсанту ВВА для опечатывания шкафчиков, где хранились документы и книги, не предназначенные на вынос из учебного корпуса. – Ты куда разогнался, щегол?
– Мне с Орловым поговорить, – Никита не стал нарываться и спокойно встал возле дверей. – Как-нибудь вызови его. Дело срочное.
– А пирожков маминых не хочешь? – усмехнулся дневальный.
Никита посмотрел на вымахавшего под два метра лося, безостановочно крутящего ремешок с печатью, и понял, что зря теряет время. Но сдержался и попробовал еще раз:
– Пирожки уже переварились. Спасибо, сыт. Ну, крикни Орлова, если он здесь! Действительно, очень нужно!
Дневальный усмехнулся и демонстративно навалился локтем на тумбочку. Шнурок так и летал по воздуху, описывая правильный круг. Внезапно он резко остановился, как будто попал в жесткий захват, и вытянулся в струну, чуть не вывернув палец дневальному. С испугу курсант отскочил от тумбочки, а палец слетел со шнурка. Глядя на висящий в воздухе свой фетиш, дневальный сглотнул слюну.
– Орлов! – визгливо проорал он. – К тебе пришли! На выход, срочно!
Шнурок упал на пол. Курсант торопливо подобрал его и лихорадочно затолкал в карман гимнастерки.
– Все в порядке? – участливо спросил Никита.
– Да… Сразу бы сказал, а то начал здесь свои штучки показывать! – критика испуганного лося была неуместной и неправильной, и волхв только улыбнулся.
Появился Орлов в исподней рубахе, заправленной в штаны. Он удивленно взглянул на Никиту и заулыбался, протянув ему руку.
– Здорово, чародей! Чем обязан твоему визиту?
– Поговорить надо, – Никита показал пальцем на входную дверь. Дескать, выйдем на улицу?
– Не-не, – замотал головой Орлов. – Пошли в каптерку. Там сейчас народу никого нет, слушать твои тайны некому.
Он приобнял Никиту за плечи и отвел в комнату для личных нужд курсантов. Действительно, в небольшом служебном помещении кроме гладильных досок, пары столов и стульев ничего и никого не было. Орлов плотно закрыл дверь, с грохотом придвинул один стул к Никите, на второй сел сам.
– Ну, признавайся, чего хотел?
– Расскажи все, что знаешь, о Ларисе Зубовой, – выпалил Никита.
– Тю-ююу! – присвистнул Мишка, и в его глазах появилась тревога, он даже смеяться не стал. – Ты серьезно? Неужели точно тебя подцепила?
– Ты рассказывай, – нетерпеливо заерзал на стуле Назаров. – А все теории оставь при себе. Мне очень нужно.
– Лариска – дочь барона Зубова, являющегося полномочным послом в Швеции, – Орлов поцарапал кончик носа. – Живет в особняке на Малой Посадской, одна, без родителей. За ней присматривает тетка по матери, чтобы уж совсем не съехала с катушек. Не замужем, хотя давно бы пора остепениться. Отец пытался в прошлом году устроить ей партию, но она взбеленилась и умотала из столицы на несколько месяцев. Барон плюнул на это дело – ведь у него государственная служба, а не посиделки в иностранной столице. Уехал обратно.
– А в чем причина такого поведения?
– Да как тебе сказать, – поморщился Орлов. – Странная она девушка. Я же не зря сказал, что она вампир. Не в том смысле, что кровь сосет. Подбирает под себя свиту и начинает колобродить по столице. Фуршеты, вечеринки, гонки на машинах по ночному городу… Как минимум возле нее не меньше десяти воздыхателей, и больше половины – известные фамилии. Головы умело дурит. Знающие люди говорят, что Лара умудряется привораживать к себе парней, ломает им личную жизнь. На моей памяти у моих двух знакомых свадьбы расстроились.
Орлов пристально посмотрел на Никиту, покачивая головой. Что-то он разглядел в неподвижных зрачках молодого волхва, но окончательный диагноз ставить не торопился.
– Лариса настолько плохой человек? – осторожно спросил Никита.
– Да нет же! – досадливо воскликнул Мишка. – Хорошая девочка, красивая, умная… Ты ведь ее прекрасно разглядел! За ней сначала полгорода бегало, а потом многие поняли, что Зубова – опасная хищница, и стали сворачивать контакты. Ну, влюбленных дурачков у нее всегда было много.
– Кто она по рангу? Лекарь или ведунья?
– Скорее, ведунья, но с изъяном. Проверяли Лару качественно, только после этого отец с матерью рукой махнули на все выходки девчонки. Несчастна она по-своему…
– У Ларисы дар деформированный, – признался Никита. – Видит кандидатуру очередного воздыхателя и подсаживает плетение. Все – аркан…
– Ага, разобрался-таки? – усмехнулся Орлов. – Вот поэтому знающие люди советуют при встрече с Зубовой не ослаблять свою защиту. Любая щель – и готово.
– Но ведь она не каждого цепляет, – возразил Никита. – Только тех, кто нравится ей.
– Слушай, Назаров, а ведь ты попался, – уверенно произнес Орлов без улыбки. – Не знаю как – но она пробила твое поле. Даже странно, как такой сильный волхв лопухнулся.
– Воспользовалась моментом, – поморщился Никита и рассказал, что произошло на стоянке. Причина откровения была простой. Мишка многое знал из жизни молодой аристократии и действительно мог дать дельный совет. Орлов долго молчал, переваривая услышанное.
– Н-да, вот это поворот. И как ты себя чувствуешь? Тянет к Лариске?
– Иногда накатывает, – усмехнулся Никита. – Но кровь пить не хочется.
Орлов тоже в ответ показал улыбку, а потом хлопнул волхва по плечу.
– Слушай, а чего ты сопротивляешься? Может, окрутишь девчонку? Ты свободный, перспективный волхв. Глядишь, вылечишь Ларку, поженитесь и живите в радости и согласии. Пусть она и старше тебя на пару-тройку лет. Это же, наоборот, здорово. Ты ведь не мажор, а нормальный парень, сила воли есть, стержень чувствуется. Может, это и хорошо, что между вами будет магическая связь. Любовь – просто химия. Люди живут друг с другом по другим причинам. Связи, совместные проекты или что еще там по контракту.
Орлов воодушевился и даже вскочил на ноги.
– Не веришь в любовь? – спросил Никита.
– Да ну ее! – махнул рукой Мишка. – Любовь… В аристократическом обществе, в котором мы имеем честь состоять, она в списке желаний стоит не на первом месте. Все решают интересы кланов. Единственный плюс в брачных отношениях – красота жены. Слава Творцу, почти все девушки знатных кланов – красавицы. Хоть в этом везет. А вот ум не выберешь, увы…
Орлов замолчал, глядя в окно. В его голосе Никита уловил нотки грусти. Жить по правилам клана нелегко даже во времена всеобщего ослабления родовых связей. Старшие по-прежнему решали судьбу молодых. Увы, данная реальность касалась всех дворян в империи. Простолюдины в этом плане выглядели счастливее прочих.
– Скажи мне точно, где Лариса проживает, – попросил Никита Орлова.
– Молодец, пробуй вылечить ее от дурных наклонностей, – вздохнул старший курсант. – Особняк на Малой Посадской. Ты его сразу узнаешь. С левой стороны основного здания пристроен флигель в виде башенки из красного кирпича. Барон Зубов построил его для дочери, когда та была увлечена романтическими историями про принцесс и рыцарей. Забавная игрушка.
– Ты ее хорошо знаешь? – догадался Никита.
– Я с ней прекратил встречаться два года назад по собственной воле, – признался Орлов. – Она меня даже не завлекала, просто был не в ее вкусе. А я добивался встреч, бегал за ней, как глупый щенок. Ай, что там вспоминать!
Старший курсант проводил Никиту до дверей и покровительственно похлопал по плечу вместо слов ободрения, которые волхву были и не нужны. Дождавшись, когда он уйдет, Орлов, теперь уже один, зашел в служебную комнату, достал из кармана штанов телефон и задумчиво пролистал список номеров. Нашел тот, что хотел и кивнул самому себе. Нажал на вызов.
– Привет, красавица, – негромко сказал он, улыбаясь невидимой собеседнице. – Благодарю тебя за проделанную ювелирную работу. Ты таки сумела подцепить к нему «магнит». Здорово сработано. Я даже не ожидал от тебя такой импровизации.
– Будешь должен, малыш, – с усмешкой произнес женский голос. – Из-за твоих странных игр мне пришлось сорваться с дач и ехать в унылый Петербург. Мне здесь скучно.
– Теперь скучать не придется, – рассмеялся Мишка. – Скоро к тебе заявится очередной кандидат в свиту. Сумей распорядиться его умениями.
– Не обольщайся, – голос Ларисы стал сухим и колючим. – Этот мальчик не такой простой, как тебе кажется. Но ты прав, он мне понравился. В свите ему делать нечего. Если его таланты не надуманы, то я знаю, куда их направить.
– Кстати, если будет звать замуж – не отказывайся. Он потенциально богатый дворянчик, пусть и не стоит в первых рядах русской знати.
– Уже не смешно, – Лариса хмыкнула. – Ладно, отваливай, курсант. И не звони по пустякам больше…
Раздался щелчок – и протяжные гудки больно ударили по уху. Мишка поморщился и поспешил надавить на «сброс». Ну что ж, свое дело он сделал. Просьбу отца никак не проигнорируешь, если находишься на полном его обеспечении. Остаться без счета в банке никак не шло в планы младшего Орлова, и перемешать слабые фигуры на шахматной политической доске ему почти ничего не стоило. Что там будет дальше – не его дело.

* * *

Слова Мишки Никита обдумывал весь оставшийся день и даже не мог отвлечься от них на занятиях по рукопашно-магическому бою. Едва не пропустил теоретический разбор начальных боев, летая в облаках раздумий и мечтаний.
Босой Альфа расхаживал перед строем своих учеников и давал характеристику прошедших спаррингов.
– Я просмотрел все бои с разных ракурсов, – говорил тренер. – Техника у вас весьма богатая и разнообразная, но пользоваться ею вы не можете, за исключением двух человек: Назарова и Мирзоева. Но о них позже. Значит, ошибки, бросающиеся в глаза: неумение совмещать обычный рукопашный бой с магическими ударами, когда противника надо сразу лишать возможности действовать и плести заклинания. Понимаю, что вы можете возразить мне, что волхвы в редчайших случаях вступают в прямое столкновение с противником своего уровня и ранга. Магические удары наносят на расстоянии – это аксиома. Но вынужден вас предупредить: такое происходит не всегда. Случаются моменты, опрокидывающие все теории. Поэтому будем совмещать полезное с нужным. Рукопашная схватка должна проходить с моментальными переходами от магической защиты до атаки. Как держать защиту и одновременно бить ножом на поражение? Это не так трудно, как кажется. А теперь по Мирзоеву и Назарову. Курсанты в лучшей мере владеют компонентами совмещенного боя. Хорошо держат защиту и переходят в нападение. Можно сказать, что переучивать их – только ломать систему, по которой они овладевали знаниями. Но у Назарова тяжеловато с мгновенной оценкой ситуации. Долго думает, перебирая варианты. А это говорит о том, что его система обучения перенасыщена разнообразными элементами боя. Поэтому в первую очередь нужно отсеять ненужные компоненты и освоить только те, которые действительно могут повлиять на результат боя.
Альфа прошелся вдоль строя и посмотрел на застывших курсантов.
– Гурамову посоветую все-таки обратить внимание на специализированный комплекс, включающий в себя отработанные методики, а не использовать базу народных рукопашных боев. Могу предложить составить комплексный блок и отработать его до автоматизма. Теперь же я хочу вам показать тот самый блок, который даю своим ученикам. Шаховский – в круг!
Толик, облаченный в легкую спортивную куртку и штаны, выскочил из строя и направился на середину матов. Никита обратил внимание, что защитные панели не работают. Значит, пока будет отработка приемов на «манекене». Альфа встал напротив Шаховского и стал медленно показывать, как следует работать в блочной системе. Когда ставить «шильд», когда его убирать и наносить удар. Для пробития чужого щита используется «наконечник» по принципу кумулятивного снаряда. Потом следует еще одна порция ударов, валящих соперника на пол. Все делалось медленно, с полным разбором каждого движения.
– На первый раз не обязательно повторять в точности все компоненты, – пояснил Алферов, закончив мучить Шаховского. – Где-то будут ошибки. А теперь парами разобрались и отрабатываем комплекс! Назаров с Шаховским, Гусев с Гурамовым, Губарев с Куракиным. Мирзоев ко мне в спарку!
Никита особо не переживал, что придется отсечь некоторые приемы из обширного арсенала. Ведь Альфа, по справедливости, был прав. У Никиты слишком много напластований, мешающих рукопашно-магическому бою. Действительно нужно оставить самые эффективные, а остальное задвинуть подальше, чтобы не мешали в бою. Методы Донского, пожалуй, стоит усовершенствовать. Скруты очень помогают выйти из безнадежной ситуации, и что бы там Альфа ни внушал – свои наработки Никита оставит.
Полчаса он возился с Толиком, уловив суть упражнений, и показывал, как нужно действовать в той или иной ситуации. Даже решил показать несколько хитрых уверток, на что Шаховский с охоткой согласился. Он признался, что в плане боевой подготовки Назаров превосходит его в несколько десятков раз, и ему не зазорно поучиться у опытного бойца. Еще бы, подумал Никита, в очередной раз прогоняя короткий блок защиты и контрвыпада, если тебя с малых лет натаскивали не только на защиту самого себя, но и на убийство человека. А такие тренировки даром не проходят.
Инструктор Альфа дал сигнал к окончанию тренировки.
– Спешить мы никуда не будем, – пояснил он разгоряченным парням. – У нас еще достаточно времени для обкатки не только простейших, но и довольно сложных комбинированных блоков. Даже Мирзоев ко времени выпуска будет матерым волхвом, а ему ведь два года осталось. Так что мотайте на ус все увиденное и сказанное. Следующая тренировка будет в понедельник. Задание по отработанному комплексу зарисовать в тетради и предъявить мне для просмотра.
– Зачем, господин инструктор? – удивленно спросил Борька Гусев.
– Для образного запоминания. Здесь вы работали физически, напрягая определенные группы мышц, а в казарме будете мозги развивать, поэтапно вспоминать, как и что делали. Таким образом, вскроются ваши недочеты и ошибки. Разберем и исправим.
– А я рисовать не умею, – откликнулся Куракин. – У меня только палочки и точечки получаются.
– Можно и палочки рисовать, – усмехнулся Алферов. – Главное в задании – уловили вы методику или нет. Все, разойдись!

Глава вторая

Накануне выходных дней Хирург снова появился в доме Мотора, приведя с собой тщедушного очкастого парня, внешним видом напоминавшего голодную и злую овчарку. Одетый в старенький потертый кожаный плащ парень не выглядел неуверенным. От его слегка напряженного лица несло холеностью и пренебрежением ко всему происходящему. Поздоровавшись сквозь зубы с присутствующими, он скинул свой плащ, оставшись в толстом вязаном свитере со скандинавскими узорами. Сел подальше от стола, закинув ногу на ногу. Хирург кивнул:
– Знакомьтесь. Это спец по радиотехнике. Будет перехватывать разговоры по рации и заглушит все сигналы в нужный момент. Зовут его – Марк.
– Марк? – усмехнулся Мотор. – Не слишком ли открытое имя?
– Не стоит беспокоиться, – ответил парень с легким прибалтийским акцентом. – Мое настоящее имя вам ни к чему.
– Тогда – ладно, – кивнул Мотор и посмотрел на Хирурга, присевшего в середине стола. Ему почтительно уступили место. – Я собрал людей, как ты и просил.
Помимо него и Окуня в тесной гостевой комнате сидели четверо людей Лобана, который предоставил их для дела после уговоров Хирурга. Пахан выделил самых лучших, понимая, насколько важно вытащить Якута из лап имперских следователей. Возраст каждого из молодых, крепких мужчин не превышал и тридцати пяти лет. Мотор знал, что у Лобана есть спецгруппа, выполняющая различные деликатные поручения, но с ними никогда не сталкивался. Исподволь разглядывая эти застывшие маски профессионалов, не выражающих никаких эмоций, ему стало не по себе. Куда лучше иметь дело с босяками и бывалыми людьми, прошедшими тюремные университеты, чем с такими ребятами. Грохнут, не поморщившись, не пояснив, в чем ты виноват. Кажется, их на иностранный манер называют киллерами.
– Все собрались? – Хирург достали из внутреннего кармана пиджака сложенную вчетверо карту и расстелил ее на пустом столе. На ней уже были нарисованы стрелки, точки, кружки, причем одни были красные, другие – черные. Красные стрелки тянулись из Шлиссельбурга по автостраде прямиком в столицу, и Мотор понял, что так обозначена схема передвижения Якута. Черные кружки рассыпались только в одном месте, где проходила Большая Разночинная улица. Палец Хирурга ткнулся именно сюда.
– Якута повезут по этой улице, чтобы явно не светить передвижение важного заключенного, – сказал он. – Повезут в бронированном фургоне. Охрана – четыре человека. В кабине с водителем будет сидеть один, а внутри – трое. Самую большую проблему составляют именно эти трое. Мы блокируем на Большой Разночинной движение, имитируя аварию грузовика и легкового автомобиля. В случае непредвиденной обстановки группа сопровождения должна связаться с Центром и вызвать подмогу. Для этого Марк и находится в нашем деле. Он заглушит все сигналы, пока вы вскрываете двери фургона. К этому моменту водитель и охранник в кабине должны быть нейтрализованы. Ворон и Глобус – это ваша работа.
Сидевшие по левую сторону от Мотора мужчины – один с бритым затылком и с серьгой в ухе, другой – низкорослый и худощавый, словно в детстве не получал необходимых витаминов для развития – синхронно кивнули. Мотор уже знал, что бритый – главный в группе – и есть Ворон. А коротыш – Глобус.
– Вытаскивать Якута из фургона будут Штырь и Мотор, – продолжил Хирург, – как только вскроете двери спецсредствами – кинете туда вот эту штуку.
Он выложил из кармана небольшую черную металлическую шайбу, окаймленную белой узкой полоской. Сбоку на шайбе виднелось колечко. Мотор подумал, что это может быть какая-то светошумовая граната, но ошибся.
– Компактная магическая мина «Роса-2», – пояснил Хирург. – При взрыве нейтрализует мгновенным параличом и потерей сознания в радиусе трех метров. Поэтому рекомендую выдерживать необходимое расстояние до хлопка. Потом можно брать всех тепленькими. Но охрана нам не нужна, а только Якут. Как только вы извлекаете Якута, Марк сразу подгонит машину. Не будете же тащить безвольное обмякшее тело на виду добропорядочных граждан?
Все стали ухмыляться, а Мотор подумал, что схема нападения грешит различными недоделками. А если будет машина сопровождения? Или на месте операции окажется полицейский патруль? С другой стороны – у них не оставалось времени на тщательную разработку операции. Если Якута закинут в лабораторию – хана. Его уже оттуда не вытащить. Из лап волхвов только один путь – в дурку. А зачем им пускающий слюни престарелый вор?
– А я? – вдруг взвился Окунь. – Мне что, как позорному фраеру, картошку жарить на кухне? Мотор, почему меня не задействуешь?
– Хорошая идея, – задумчиво проговорил Глобус. – Сразу после работы картошечки жареной попробовать. Да только нельзя. Другие дела ждут.
– Нужно две машины, – неожиданно произнес Мотор. – В одной, как я понял, останутся Леон, Хирург и Марк? А куда тогда сядут остальные?
– Разбежимся, – блеснул глазами Ворон. – Якута бросаем в тачку, а сами рассасываемся по подворотням.
– Плохая идея, – мотнул головой Мотор. – Много брешей в плане.
– Предложи получше, – развел руками Хирург. Наступила тишина. Мотор не осмелился сказать то, что пришло в голову. Все равно отвергнут. Лучше подстраховаться, если все пойдет кувырком.
– Где именно будем блокировать фургон? – на всякий случай уточнил он.
– Вот здесь, – Хирург еще раз показал жирную точку. – С двух сторон есть подворотни, куда можно нырнуть и затеряться в жилых домах. Наша машина туда с трудом проедет, но мы рассчитываем уйти по Большой Зеленой через Малую Невку. Времени должно хватить. Каждые десять минут, как мне стало известно, сопровождение подает сигнал о прохождении реперной точки. И нужно подгадать момент, чтобы провести захват в промежутке между сигналами.
– Вот почему выбрано именно это место, – догадался Мотор.
– Отчасти, – поморщился Хирург. – Я рассчитывал время приблизительно, и у нас может не быть этих десяти минут. Максимум пять.
Мотору все стало ясно. Если Хирург хочет рисковать не только шкурой Якута, но и своей головой – Творец ему в помощь. А он подстрахуется от неожиданностей, которые обязательно выскочат, как ошалелая кошка на проезжую часть. Но мучивший его вопрос задал:
– Если Якут так важен для следствия, почему его будут сопровождать только четыре человека в одном фургоне? Не поверю в разгильдяйство имперских служб.
– Всего лишь маленькая приписка в сопроводительных документах, – пояснил Хирург, сворачивая карту и аккуратно запихивая ее обратно во внутренний карман. – Сопровождают автозак смежные службы, им вообще плевать, кого и куда. Смотрят по разнарядке. Так что статус Якута будет понижен. Все понятно, Мотор? Тогда завтра в двенадцать ноль-ноль мы все должны быть на местах. Ворон, захватишь меня и Марка по дороге. Мотор, тебе придется самому добираться до точки.
– Не вопрос, – даже обрадовался он.
– Эй, а обо мне забыли? – опять вылез со своими стенаниями Окунь.
– Заткнись, – предупредил его Мотор, и товарищ, взглянув на закаменевшее лицо, мгновенно утих. Что-что, а полным дураком Окунь не был, и своим звериным чутьем понял, что еще предстоит разговор.
Посчитав собрание оконченным, Хирург и все остальные гости покинули дом. Мотор выглянул в окно. Обе машины, на которых прибыли киллеры Лобана и Хирург с Марком, отъехали, и скоро на улице наступила тишина. Здесь и в теплые воскресные дни народу всегда было мало, а сейчас вообще ни одного человека не встретишь. Сезон заканчивался, многие предпочитали провести выходные дома, в столице, а не стынуть под грустным предзимним ветром с Балтики.
– Мотор, ты что-то хотел сказать, – осторожно окликнул его Окунь. Он так и сидел в сторонке от стола на шатком табурете и аккуратно смолил сигарету.
– Языком мелешь невпопад, – раздраженно бросил Мотор, отвернувшись от окна. Задернув занавеску, прошел к двери, распахнул ее и вышел на улицу. Лучше проверить, есть тут лишние уши или никто не крутится возле их дома, чем потом грызть локти. Вернулся в помещение.
– Нам нужна машина, – сказал он товарищу. – Сумеешь найти до завтра?
– Зачем? – деловито поинтересовался Окунь.
– Задницу свою спасать будем, – усмехнулся Мотор. – Неужели не ясно?
– Э-ээа, – протянул Окунь, понятливо закивав головой. – Вместе пойдем на дело?
– Само собой, ты же мой кент, – усмехнулся Мотор. – И приедем мы на место пораньше всей этой братии. Только бери нормальную бросовую машину, а не развалюху, которая на полпути остановится. Попадать в лапы полиции в мои планы не входит. Как бы еще для перевозки Якута гвардию не привлекли.
– Тогда атас полный, – согласился Окунь. – Идиоты, кто же на одной машине на дело идет?
– Хирургу виднее, – усмехнулся Мотор. – Пусть действует так, как сам предложил, а мы только скорректируем план.

* * *

Он даже был отчасти рад, что наконец-то покинет эту мрачную бетонную коробку, выматывающую своей безликостью и серостью. Каземат, в котором сидел Якут, был одиночным, но лучше бы к нему подселили какого-нибудь сидельца, чем изо дня в день крутить в голове иссушающие мозги мысли. Раз за разом, кадр за кадром отслеживать прошлое, приведшее его к такому финалу.
Впрочем, Якут давно знал, чем закончится сотрудничество с Хазарином – тут было всего два варианта. Или под землю с пулей в башке, или вот такая неуютная квартирка. Но он не жалел о том, что случилось. Бывает. Без риска жизнь пресная. Любое начинание изначально несет в себе хаос. Невидимые глазу изъяны начинают разрушать механизм. Где был его изъян? В знакомстве с тем хитрым американцем? Или в недостаточном контроле за похищенной девчонкой? Можно было усилить караул, на чем и настаивал Якут, но его успокоил и отговорил Хазарин. Браслеты, надетые на руки похищенной девушки, нейтрализовали любое магическое плетение и не гасили энергию ауры. Отследить ее было невозможно. Так уверял волхв. И поэтому на лесном балагане незачем держать кучу народа. Хватит и одного аборигена с собакой и помощника со стороны Якута. Оказалось, что самоуверенность даже таких опытных колдунов, как Хазарин, зачастую приводит к краху. Сам-то он небось сбежал. А Якута повязали на его же хате. Выбили на рассвете дверь и окна, врываясь внутрь. Даже не пикнул. Ткнули мордой вниз, дали пару раз тяжелыми башмаками по ребрам и нацепили браслеты.
Первые допросы проводились не только матерыми следователями из Петербурга, но и в присутствии двух волхвов, которые поочередно прощупывали мозги Якута. Правда, все это делалось аккуратно, без нанесения ущерба здоровью задержанного. И бывалый зек сразу понял, что он еще им нужен. Главной целью для столичных был Хазарин. Да разве мог им что-то сказать Якут, если сам не знал, где находится опальный чародей? Самое большое потрясение он испытал, узнав, что заложница освобождена. Как? Кто разузнал, где находится этот чертов балаган? Отыскать в глухой тайге тайный схрон без наводки совершенно невозможно. Лесные дороги напрямую не ведут к нему, только знающий человек проведет технику до самой точки. Да и эти браслеты… Значит, нашелся специалист, взломавший блокировку. В таких вопросах Якут не разбирался, да и наплевать ему было на все заморочки, связанные с магией. Себя бы спасти. Пусть жизнь его не отличалась разнообразием, но заканчивать ее на каторге, с которой так тяжело вырваться, он не хотел. Потому и пошел на сотрудничество. Дело, в котором оказался замешан Якут, пахло расстрелом – а это не шутки. Оказывается, девица была дочерью важного государственного сановника. И узнав причину столь углубленного допроса, старый уголовник не колебался. Жизнь ему обещали сохранить, но только в четырех стенах Шлиссельбургской крепости. Даже лестно стало. Его дело переходило в разряд политических. Не самый пахучий сыр в мышеловке, но все же…
Проскрежетало железо, и в двери распахнулось оконце. В него заглянула усатая морда вертухая.
– Заключенный – к двери! – приказал он. – Руки вперед!
Якут просунул руки в смотровое окошко и почувствовал, как сыто щелкнули стопора браслетов и железо упруго обхватило запястья.
– Назад!
Дверь распахнулась, и Якут увидел, что сопровождать его будут двое.
– На выход! Шевелись давай!
Его провели по длинному арочному коридору, мрачно нависшему над головой, под плафонами, дающими скудный рассеянный свет. Переходы, решетки, звяканье ключей, скрежет замков, короткие фразы вертухаев. Прищурившись, Якут выходит наружу во двор, где его принимают еще два охранника, вооруженные автоматами. Ведут к фургону. Якут знал эти небольшие автозаки на базе микроавтобусов, перевозящие заключенных в черте города. Там есть небольшая камера с массивной решеткой и лавочки для охраны. Для одного-двух клиентов достаточно.
– Пошел, – негромко произнес один из сопровождающих с лычками старшины на погонах.
Якут послушно вскарабкался по короткой лестнице внутрь и зашел в коробочку, которую сразу же закрыли. Трое охранников разместились за решеткой, поставив автоматы прикладами на металлический пол. Взревел мотор, и машина, покачиваясь на амортизаторах, начала движение. Якут привалился к холодной стенке и закрыл глаза. Сегодня ему предстоит почувствовать на своих мозгах, как будут снимать ментальный слепок памяти. Когда Якут дал согласие на полное снятие слепка памяти, волхвы чрезвычайно возбудились и сами настояли на проведении операции в лабораторных условиях. Опасность глубокого вмешательства Якуту объяснили, и поэтому принимаются такие меры безопасности.
Ему даже удалось задремать, когда резкое торможение машины бросило его на толстые прутья огораживающей решетки. Влетел так, что правое плечо заныло от удара. Охранники тоже не удержались и едва не слетели на пол. Раздались сдержанные маты. Один из них схватил рацию, что-то буркнул в нее и удивленно потряс.
– Не отвечает, – сказал он негромко своим товарищам.
– Батареи проверял?
– Полный заряд, всегда смотрю за ним, – с раздражением ответил охранник.
Звукоизоляция в фургоне была неплохая, но Якут почувствовал, что происходит нечто выбивающееся из распорядка передвижения. Машина стояла, рокоча мотором, но чуткое ухо старого зека уловило изменения. Что-то было не так. Охрана надрывалась в рацию, движение не возобновлялось. Внезапно в заднюю дверь фургона что-то стукнуло, и через пару секунд по ушам ударил хлопок, начисто сорвавший запорные замки на створках. Двери распахнулись, и внутрь влетела черная маленькая штучка. Она шикнула, и воздух сгустился киселем. Якут дернулся куда-то, звериным чутьем понимая, что сейчас может прийти кирдык, но ничего не смог сделать в закрытом помещении. Бежать было некуда. Сознание медленно угасло.

* * *

С самого начала все пошло здорово. Перед автозаком наемники Лобана устроили классическую аварию. Грузовик не разъехался с потрепанной годами «ладогой» и аккуратно смял ей бок, но встал таким образом, что перегородил всю улицу. Фургон с Якутом резко затормозил и остановился, не став объезжать пробку по тротуару, где начал скапливаться народ. Вот здесь и крылась ошибка нападавших, подумал Мотор. Как можно проводить операцию, когда кругом множество глаз, куча свидетелей? Но Хирург предложил нацепить на головы шапочки с прорезями для глаз, носа и рта, чтобы еще больше запутать зевак. Так и вышло. Как только авто-зак затормозил, откуда-то из толпы прохожих выскочили две фигуры в плотно запахнутых куртках и шапочках, что-то разбрасывая по сторонам. Захлопали петарды, запахло сгоревшим порохом и все заволокло едким дымком. Ворон и Глобус стремительно сократили дистанцию до автозака, одновременно выдергивая из-под курток пистолеты и начав стрелять по лобовому стеклу. Охранник успел среагировать на появление вооруженных людей только тем, что схватился за автомат. Несколько пуль, пробив стекло, откинули его на спинку кресла. Водитель тоже получил свою порцию, сломанной куклой сполз вниз. Грохот выстрелов и невыносимый треск петард только усилили панику на улице. В это же время Штырь мастерски прилепил к задним дверям полоску пластита и сделал знак Мотору быть готовым закинуть внутрь «Росу». Взрывчатка вырвала с мясом часть двери с замочным ригелем, и ему оставалось только активировать магическую мину, не забыв отскочить на положенное расстояние.
Якута освобождали таким же способом. Пластит разворотил замок, а Мотор и Штырь подхватили тяжелое обмякшее тело, вытаскивая его наружу. По ощущениям Мотора, время вообще перестало двигаться. Все происходило в тягучей последовательности, каждое движение давалось с трудом. А сквозь гулкую тишину, закупорившую уши, пробились первые тревожные звуки: сирены полицейских машин.
Штырь внезапно дернулся и стал заваливаться набок. Мотор еще ничего не понял, но обрушившаяся на него тяжесть Якута заставила мобилизоваться и потащить старого вора совсем не в ту сторону, где их ждала машина с Хирургом и Марком. Вот и нужная подворотня. Там, за поворотом, спасение. Окунь держит под парами автомобиль, приобретенный у какого-то спившегося мужика за символическую цену. Где он нашел такого продавца – Мотор не спрашивал, но подивился пронырливости Окуня.
Вот и малолитражка с суетящимся Окунем. С его помощью Мотор затолкал, буквально вбил невменяемого Якута на заднее сиденье.
– Поехали! Не стой, ходу давай! – Мотор упал на переднее сиденье и перевел дух. Окунь тут же дал газ и мастерски повел машину по подворотням, стремясь уйти от нарастающей паники на Большой Разночинной. Только сейчас Мотор понял, что по ним стреляли патрульные, подоспевшие к самому окончанию операции. Правый рукав куртки набухал от крови. В первое мгновение его прошиб страх. А если Якута задели, и они везут труп? Черт, уже поздно выяснять. Надо уезжать отсюда, пока не объявили перехват, тогда все близлежащие улицы будут перекрыты.
– Не бзди, брат, – оказывается, Мотор рассуждал вслух, и Окунь все прекрасно слышал. – Я знаю такие переулки, по которым мы спокойно выскочим за город. Ты как сам, в порядке? Там стрельба началась…
– Меня ранили, – признался Мотор. – Не дергайся, езжай спокойно. Я попробую перевязать рану на ходу. Потом.
Пока Окунь совершал кульбиты на развалюхе, Мотор снял куртку и внимательно осмотрел рану. Повезло. Пуля прошла по касательной, содрав небольшой кусок плоти. Крови, однако, было прилично. Пришлось оторвать от рубахи полоску ткани и перевязать кровоточащую царапину. Зубами затянул узел и откинулся на спинку кресла. Машина, подпрыгивая на неровностях, все еще катила по каким-то подворотням, выскакивала на улочки, петляла по ним, проскакивала проспекты и снова ныряла в темные, окруженные монолитом бетона и кирпича старые дворы.
– Дороги блокируют, – пояснил Окунь. – Придется в объезд через Невку гнать. К Лобану не сможем прорваться.
– Да и черт с ним, – расслабленно проговорил Мотор. – Главное, хвост не зацепить. Как же нам удалось эту авантюру провернуть, а, Окунь?
– Потому что своей головой привыкли думать, – оскалился напарник. – Ты правильно сделал, что подстраховался. Теперь мы на коне, а за ними пусть погоню устраивают. Только вот куда нам теперь соваться с этим?
Мотор посмотрел на заднее сиденье, целиком занятое Якутом. Тот до сих пор не очнулся, даже рот открыл, а с уголка губ капала слюна. Нехило припечатала магическая мина. Отключился мужик до самого вечера.
Он ошибался. Как только проскочили Невку, Якут со стоном выпрямился и ошалело посмотрел в спины молчаливо сидящих перед ним людей.
– Эхаа… – просипел он, чувствуя, как в горле колотится сухой ком. – Где я?
– У корешей, – повернулся к нему Мотор и внимательно посмотрел на снулого пассажира. – Привет тебе от Лобана, Якут.
– Это он меня вытащил? – вор приходил в себя.
– Это мы тебя выдернули из лап волхвов, – напомнил Мотор, – рискуя своими задницами. Потому что было нереально такое провернуть.
– Кхм, спасибо, – Якут даже не засмущался. Раз Лобан пошел на авантюру – значит, он ему зачем-то нужен. Сильно припекло, видать.
Окунь коротко выругался, глядя по сторонам на каком-то перекрестке.
– Там все перекрывают, Мотор, – сказал он. – Остается только до Шуваловских дач пылить. Где садиться будем?
– Езжай, что-нибудь придумаем, – Мотор с трудом сосредоточился на новой проблеме. Если бы не ноющая рана на руке, можно было объективно рассмотреть все варианты схрона. До Лобана им сейчас не добраться. Нужно через весь город прорываться. Это счастье, что их машину до сих пор не вычислили. Неужели не оказалось свидетелей, которые могли бы сопоставить выстрелы на улице и стоявшую в подворотне тачку? Странно. Но если оценивать ситуацию с позиции убегающих – позиция была отличная. На Шуваловских дачах, насколько Мотору было известно, проживает не так много народу. Много купеческих особняков, аристократы практически там не селятся, что снимает проблему охраны района. Полиция там бывает, но умиротворенная тамошним порядком, особо не лютует с проверками. Значит, можно затаиться на пару дней. Он знал несколько домов, где сейчас никто не проживал. Просто хозяева сдавали внаем свои хаты, но пока не нашли тех, кто готов был выложить круглую сумму за приличный особнячок. А Мотор уже всерьез нацелился проникнуть в один из них. Место идеальное, тихое.
– Едем на дачи, – решил Мотор. – Только не торопись, когда будешь там проезжать. Я покажу тебе несколько домов, но нигде не останавливайся. Проедем район насквозь и вернемся по темноте. Машину придется бросить. Иначе спалимся. Рано или поздно нас вычислят. А так… Начнут расспрашивать, свидетели покажут, что видели такую. Проезжала. Пусть ищут…
– Я не понял – мы в чей-то дом полезем? – удивился Окунь, сворачивая по стрелке указателя в направлении Шуваловских дач.
– Других вариантов не вижу, – пожал плечами Мотор. – Нам сейчас надо лечь на дно и не трепыхаться.
– Во, узнаю школу Лобана! – затрясся в смехе Якут. – Тот любил так же от легавых скрываться. Всю жизнь по чужим хатам и скитался!
– Зато теперь у него есть свой дворец, – заметил Окунь.
– Да клал я на его дворец! – неожиданно разозлился освобожденный. – Вы хотя бы знаете, зачем я нужен ему? Наши дорожки давно разошлись.
– Точно не знаю, но, кажется, это связано с алмазами, – Мотор вспомнил, что Якут отбывал наказание то ли в рудниках, то ли в шахтах, добывая какую-то руду. А может, как раз алмазы и выковыривал. – Ты же где-то в тех местах сидел?
Якут что-то невнятно пробурчал, и больше не проронил ни слова до самых Шуваловских дач. Проезжая мимо нарядных двухэтажных строений с флигельками, пристройками, черепичными крышами, коваными заборами, облетевшими на октябрьском ветру садовыми деревьями, блестящими на заходящем солнце окнами, Мотор показывал, какие сейчас пустуют. На одном из них, небольшом, но аккуратном, спрятанном за нестройной россыпью кустарников и деревьев, его палец остановился.
– Вот этот… Самое подходящее место. Стоит почти с краю, легко подобраться с дороги и с тыла. С него и начнем. Как стемнеет – наведаемся.

Глава третья

Тамара сдержала свое слово. На сетевую почту пришло короткое письмо с номером телефона. Внизу стояла приписка: «Если есть возможность встретиться – позвони. Появились новости». Никита призадумался. На субботу он планировал съездить к Ларисе Зубовой. Надо же разобраться в своих непонятных желаниях, возникших из-за подсаженного плетения. Что оно может значить? Точнее, желания как раз и были понятны. Обычное влечение. К Ларе Никита не испытывал никаких чувств совершенно. Но «подсадка» исправно выворачивала его до основания. Раз девушка ведунья – она знает такие хитрые приемчики, от которых человек не знает спасения. Это и есть обычный приворот. Но ведь он делается на любимого, а не просто так, ради развлечения. Такая магия страшна своей непредсказуемостью. Плетение Зубовой надо убирать тщательно, но, не узнав, на каких принципах оно действует, к нему лучше не прикасаться. Что ж, в таком случае Тамаре свидание он назначит на воскресенье. Сбросив с себя груз раздумий, Никита стал готовиться к бурным выходным. Увольнительную ему капитан Корчак подписал без лишних вопросов, только взглянул как-то странно.
– Назаров, – все же не утерпел ротный, – у тебя зазноба в столице появилась, что ли? Чуть ли не каждую неделю рвешься туда.
– Даже две, – пошутил Никита. Он знал, что капитан Корчак – человек с юмором и лишний раз искать причины ущемить свободу курсанту не будет. Но не зря же завел разговор. Что-то хочет.
– Однако, – мотнул головой ротный, делая росчерк под увольнительным документом. – Не теряешь времени, молодец. О тебе Затонский ходатайствовал. Просил найти пару лишних часов в свободном времени для какого-то проекта. Понимаю, нагрузка на первокурсников сейчас огромная, но если сам руководитель-прикладник идет навстречу курсанту – думаю, отказываться не стоит. Я просто озвучил просьбу Остапа Васильевича.
– Я понял, господин капитан, – Никита призадумался. – Но мне нужно в своем свободном времени найти необходимые часы. Я не хочу трогать выходные, потому что мне действительно сейчас важно находиться в Петербурге.
– Ладно, на неделе скажешь, что решил, – Корчак распрямился и передал увольнительную Никите. – Можешь быть свободным.
Никита не стал заезжать к себе домой (забавно, но он уже отождествлял себя и переданное ему великим князем скромное жилище как единое целое), а сразу попросил водителя такси отвезти его на Малую Посадскую.
Здесь на самом деле было что посмотреть. Аристократы не скупились на разнообразие стилей. Каждый особняк не был похож на своего соседа. Широкие панорамные окна, выходившие на зеленые лужайки, контрастировали с ажурными колоннадами; крыши каскадные, двухтрехскатные, у кого-то даже были похожи на китайские пагоды; массивные красные кирпичные стены соседствовали с легким белым строительным кирпичом, но некоторые не гнушались возводить пристройки из оцилиндрованных бревен – этакие летние веранды. Уже давно аристократы отошли от проживания в классических дворцах восемнадцатого-девятнадцатого веков, русский модерн соседствовал с европейским современным зодчеством. Впрочем, богатство и благолепие можно было разглядеть только вблизи, а через густую поросль декоративных кустарников просматривалась лишь малая толика. Никита попросил водителя ехать медленно, потому что не знал точного адреса особняка Зубовых. Парень, который вез Назарова, тоже не мог помочь в поисках. Как он сказал, всего лишь год в столице работает, не освоился и ориентируется пока плохо.
Наконец, Никита разглядел искомую башенку, про которую упоминал Орлов. Возможно, это и была конечная цель его путешествия. Поблагодарив водителя, заплатил ему и остался стоять на улице, с любопытством оглядываясь по сторонам. Все как обычно. Район тихий. Люди неторопливо ходят; машины, рассекая листву на дороге, проезжают мимо; кто-то собачку прогуливает. Вот старушка проковыляла, помогая себе клюкой. Внимательно посмотрела на Никиту, столбом вставшего возле решетчатого забора, но ничего не сказала.
Да, наверное, это и есть зубовский особняк. Флигелек из красного облицовочного кирпича в виде башенки. Палец лег на кнопку звонка. Ждать пришлось недолго. Мигнул красный диод видеонаблюдения, и калитка с тихим щелчком освободилась от замочной блокировки. Никита вошел внутрь и по вымощенной шершавой бордовой плитке направился к парадному входу. На крыльце появился представительный мужчина в светло-сером костюме и красными полосами на обшлагах. Лет ему было далеко за пятьдесят, судя по седому ежику коротко стриженных волос и мелким сеточкам морщин на лице. Ну да, не меньше шестидесяти, прощупал его возрастную энергетику Никита. Однако крепок.
Он поднялся по чистым ступенькам наверх и остановился, не зная, что сказать.
– Э-эаа, любезный, скажите… – начал было Никита, но старик наклонил голову и мягко ответил:
– Вас ждут. Извольте пройти.
Вот как? Удачно в гости зашел. С первого раза в цель попал. Никита направился следом за слугой, вертя по сторонам головой. Приложив небольшое усилие, мужчина распахнул массивные даже с виду створки стеклянных дверей. Молодой волхв давно заметил за собой способность определять ауру домов. Особняк Зубовых казался ему брошенным огромным животным, которое скучает и ждет своих хозяев. Здесь не было жизни, хотя все блестело в лучах прямого солнца, бьющего в окна: красная лакированная мебель, серебро на полках, блестящие вставки на шкафах, хромированные детали интерьера, стекло, хрусталь, даже полы искрились светло-желтыми переливами мастики.
– Лариса Георгиевна просила вас подождать в зале, – пояснил старик. – Может быть, выпить изволите? Чай, кофе, соки… Или алкоголь предпочитаете?
В голосе слуги Никита услышал настороженное недовольство. Именно так. Старик был изначально негативно настроен по отношению к гостю. Никита улыбнулся и ответил:
– Спасибо, не хочу ничего.
Старик слегка поклонился и исчез за стеклом дверей. Наступила тишина. Чтобы развлечь себя немного, он стал расхаживать по огромному помещению, в котором спокойно можно было устраивать выставки. Впрочем, картины здесь были. В основном написанные маслом огромные холсты, убранные в золоченые рамы, которые нависали над Никитой напоминанием о гордости и нужности рода. Преимущественно мужчины, написанные в полный рост, но и женских портретов тоже хватало. Один из них привлек внимание: высокая красивая женщина в коротком черном платье, скромно стоящая на крыльце летней беседки. Ее сложную прическу освещали яркие лучи солнца, а на лице играли теневые блики. Можно было счесть эту картину не слишком удачной, но художнику удалось вложить чувственность и экспрессию в одну только фигуру, так что хотелось смотреть и наслаждаться красотой ног, изящной талией и плавными линиями бедер. Да, он уже видел это лицо, и совсем недавно.
– Любуешься? – раздался за его спиной насмешливый голос Ларисы. Настолько увлекся Никита, рассматривая современное художество, что пропустил появление хозяйки дома. – Это моя мама.
– Очень красивая, – Никита нисколько не кривил душой. Женщина была выписана как с фотографии. Он знал, что существуют такие технологии, позволявшие писать картины с компьютерной точностью.
Лариса и в этот раз была с распущенными волосами, но платье надела куда поскромнее – из легкой светло-голубой ткани чуть выше колен. На ногах туфли на невысоком каблуке. Стоит, обхватив локти ладонями, а в глазах плещется интерес и торжество, природу которого Никита вполне себе представлял. Ее плетение было удачным. Зверь сам пришел в ловушку.
– Все говорят, что я в нее, – сказала Лариса. – Ты не находишь?
– Да, это правда, – не стал скрывать Никита. – Я не думаю, что надо скромничать в таком вопросе.
– Ладно, – девушка кивнула на диван. – Присядем? Судя по твоим пустым рукам, это не свидание, а деловой разговор? Я видела твой фокус с цветами и, признаться, думала, что ты повторишь его здесь. Ошиблась, выходит?
– Угадала, – волхв сел с краю мягкого кожаного дивана и привалился к высокому подлокотнику. Так было удобно.
Лариса же примостилась с другого края, как осторожная и опытная охотница, не желающая раньше времени пугать будущую жертву. Медленно закинула ногу на ногу и легким касанием ладоней разгладила подол платья. Парень с трудом отвел глаза в сторону. Что ж, деревом он не был и мучительно сдерживал себя, чтобы не поддаться на прелести хозяйки. Значит, можно давить и лепить что угодно, решила девушка. Нет такого бастиона, который бы не рухнул под напором магических чар. Никита же в свою очередь подумал, что Лариса и без магии может свалить с ног любого представителя мужского племени.
– Ну, раз это деловой разговор, тогда мучай девушку вопросами, – хозяйка пристально взглянула на Никиту.
– Лариса, у меня в последние дни появилось странное чувство притяжения к тебе, – он не стал врать или пустословить, потому что не привык ходить кругами возле проблемы. – Не буду скрывать: ты приятная девушка, но манипулировать другими людьми как-то несерьезно, что ли… Недостойно тебя, обладающей таким страшным оружием, как красота.
Никита пожал плечами, словно смущался от произнесенных слов. Лара смотрела молча, нисколько не скрывая в глазах своих желаний. Ободряюще кивнула.
– Никогда такого не было, поверь. Ощущение дикого влечения, чуть ли не до потери сознания. Я внимательно себя проверил и нашел плетение, которое ты мне подсадила. Очень сильное плетение, которое не уничтожишь с лихого налета.
– Так и есть, – улыбка Лары говорила о многом. – Ты понравился мне. А кто приходится мне по нраву – становится моим. Да, я подсадила тебе «магнит». Знаешь, что это за штука?
– По названию можно определить его функциональную направленность, – усмехнулся Никита. – Волхвы называют его «манок». Неужели плетение настолько сильно, что нельзя его снять?
– Можно, но очень и очень нужно постараться, преодолев страшную душевную и физическую боль во время ментального разрыва, – честность Лары обезоруживала и заставляла относиться к ней как к серьезному противнику. – Это плетение – родовая тайна. Моя мама использовала его, чтобы заполучить папу в мужья. Иначе бы барон Зубов так и метался бы между дворянскими красотками, не приобретя в итоге лучшую жену в Петербурге.
– Вот как? – пробормотал Никита. – Это переворачивает мою теорию с ног на голову.
– Какую, если не секрет?
– У нас же откровенный деловой разговор… Я предполагал, что твой дар при инициации получил какой-то дефект, и ты стала применять его ради извращенного желания иметь то, что тебе нравится. Им ты пользуешься, втягивая в свою орбиту молодых дворян.
– Тебе уже рассказали про мои «извращенные наклонности»? – грустно улыбнулась Лариса. – Ну, иногда мне хочется пошалить. Скучно, Никита, очень скучно в кругу людей, не способных выслушать крик души. Да, я такая… выбивающаяся из стройных рядов чинной аристократии. А что ты хотел, когда я по десять месяцев в году нахожусь в этом пустынном дворце одна?
Последние слова она прокричала, воздев руки кверху. В этой экспрессии, переходящей от спокойствия до раздражения, было что-то надуманное, выставленное на потеху людям. И Никита в очередной раз подумал, что с Ларисой надо быть очень осторожным. Молодая, но опытная и коварная девица.
На ее крик в зале появился знакомый уже слуга с серебряным подносом, на котором стояли чашки, кофейник и вазочка с маленькими профитролями. Старик, наверное, хорошо знал предпочтения хозяйки и ориентировался в первую очередь на них, а не на желания гостей. Примут как должное и от кофе не откажутся. Невозмутимо поставив поднос на столик, он отступил на два шага назад, ожидая приказание девушки.
– Спасибо, Василий, – сухо произнесла Лариса. – Ступай, я сама поухаживаю за гостем.
Седой Василий снова махнул взглядом по Никите и тихо исчез, подобно привидению в пустом и неживом дворце. Лариса разлила кофе по чашкам, наклонившись над столиком, отчего ткань платья ощутимо обрисовала приятные формы груди. Все, что делала девушка, было провоцирующим и вызывающим, только Никита был готов к таким вывертам. Он сумел заблокировать пульсацию «магнита», снизив интенсивность излучения в несколько раз. Это не спасало от яростного всплеска гормонов, но хоть как-то контролировало эмоции Никиты.
– Спасибо, – поблагодарил он Ларису, приняв из ее рук чашку. – Я не приемлю такой способ знакомства и привязывания объекта вожделения к себе. А я, как понял, стал подопытным кроликом без личного согласия. Хочешь на мне продемонстрировать свои чары?
– Никита, дорогой, – девушка покачала головой, рассыпая волосы по плечам, – я хочу сама строить свою жизнь и решать, что мне нравится, а что – нет. У нас разница в возрасте четыре года, и я как бы перед тобой теряю преимущество: разные интересы, друзья… Но ты мне действительно понравился. Поверь, языком болтать просто так я не привыкла.
– На тебя произвела впечатление дурацкая драка на стоянке? – усмехнулся волхв, чувствуя приятное покалывание в позвоночнике, постепенно перемещающееся из крестца вниз к копчику; иголочки опоясали полукруг и оказались в районе живота, а потом заскользили дальше – в пах.
– Действительно, дурацкая, – засмеялась Лариса и аккуратно поставила чашку на столик. – Моя свита делает кучу глупостей не оттого, что хочет казаться полезной. На самом деле они реально меня боготворят.
– Им ты тоже подсадила «магнит»?
– Ты что? – Лариса уже хохотала. – Ты представляешь, что будет, если все эти слюнявые мажоры будут страдать по мне и добиваться близости? Ой, как представлю эту картину…
Она легко вскочила с дивана и вдруг потянулась, выгибая спину. Потом сделала оборот на месте, сдерживая руками пытающийся разлететься подол платьица. Вдруг резко остановившись, Лариса встала напротив Никиты и шало взглянула на него. С ее зрачками творилось что-то невероятное, они меняли цвет с глубокого черного до золотисто-зеленого, пока совсем не позеленели и затуманились. Солнечные лучи, мягко падая через широкое окно, осветили ее фигуру. Чертовка, с восторженным ужасом понял волхв, была без нижнего белья, и сейчас откровенно пользовалась всеми преимуществами своего обольщения. Ментальный нажим был настолько сильным, что блокировка вокруг «магнита» стала предательски потрескивать и прогибаться.
– Я свожу с ума только тех, кто мне на самом деле нравится, – кончиком языка проведя по губам, тихо сказала Лариса и положила на свою талию ладони, которые затем скользнули вниз, оглаживая ткань на бедрах. – Сейчас – это ты. Зря сопротивляешься. Я все равно сломаю твой примитивный «щит». От моего заговора ты не найдешь спасения.
– Ты же играешь, – Никита с трудом скинул морок, ощущая сухость в горле. – Зачем тебе это? Я все равно не поддамся. Бьешь ниже пояса – вот что сейчас делаешь. Почему ты не можешь увлечь какого-нибудь парня без своих колдовских штучек?
Лариса мгновенно преобразилась и стала обычной девушкой без экспрессивных заскоков. Она скромно присела рядом с Никитой.
– Извини, решила проверить, как ты будешь реагировать. Знаешь, есть что-то неправильное в твоем поведении, даже несмотря на сдержанность. Ты хочешь показаться честным, скромным, и от этого становишься скучным. Но… Так даже интересно. Есть в тебе дикая животная агрессия, которую я хочу пробудить. Я все равно соблазню тебя.
– Не поддамся, – улыбнулся Никита, приходя в себя от яростной атаки гормонов.
– Интересно, – задумалась Лара, глядя на волхва. – У тебя уже есть девушка?
– Позволь оставить этот вопрос без ответа, – Никита посмотрел на часы. – Скажи, пожалуйста, для чего ты затеяла этот спектакль? Меня нелегко заставить делать что-то помимо моей воли.
– Я наводила о тебе справки, Никита, и знаю, что ты очень сильный волхв. В ранжирном списке Коллегии ты среди перспективных новичков находишься в первой десятке. А этот факт о чем-то говорит, – девушка чинно положила ладони на свои колени, как прилежная и послушная ученица. – Не делай попыток от меня спрятаться. Разве я в чем-то плоха? Все при мне, сам сейчас видел. Видел же, не прячь глаза! Поверь, я не дурочка, скоро стану дипломированным медиком. В дворянской среде наша фамилия котируется весьма высоко. Не подумай, что я нагло заставляю тебя на мне жениться. Я хочу, чтобы ты сам пришел ко мне и предложил стать своей девушкой. А потом… Мое плетение тебе не взломать, если сама не захочу освободить тебя. Проверено. Будешь за мной бегать, а я, желая тебя позлить и помучить, начну избегать встреч. Все так и будет, милый.
– Я найду противоядие, – Никита встал излишне резко, что говорило о его раздражении. Давно он так не сердился. – Прости, но мне нужно идти. Благодарю тебя за откровенность. Провожать не нужно. Сам выход найду.
– Удачи в поисках, Никита! – догнал его голос Ларисы, насмешливый и уверенный в своей окончательной победе.
Уже на улице, вдохнув полной грудью сырого холодного воздуха, Никита пришел в себя. Поведение Ларисы Зубовой для него не стало откровением. Девушка просто играла, и играла примитивно, даже отвратительно, провоцировала на какие-то иные действия, и они не были связаны с постелью. Как будто ребенку захотелось от скуки поиграться с кошкой, которая совсем не горит желанием бегать за бантиком. Здесь была другая причина, которую нужно понять. С «магнитом» он справится – и не такие плетения и блоки обходили. Странная лобовая атака, бесхитростная и глупая, разве что с подстраховкой в виде приворотного плетения. А может, Лару кто-то использует в своих играх против него? Ладно, подумаю об этом в спокойной обстановке. Ух, как кровь по артериям разогналась! Огонь-девка!
Никита пошел по улице, остывая от видений кружащейся под лучами солнца фигуры. Времени, чтобы встретиться с Тамарой, у него уже не было. Хотелось доехать до дома, спокойно прийти в себя, поработать с планшетом, а завтра пригласить девушку погулять по городу. Хотелось какой-то отдушины, глотка свежего воздуха после такой наглой и напористой атаки. Словно в болото погрузился, наглотавшись противной грязной жижи, пахнущей тиной.
Заодно и расспросит о Зубовой. Или не стоит говорить? Плюнув на мельтешащие в голове мысли, он решил пройтись пешком по улицам, спокойно прокрутить в памяти разговор с Ларисой. Заноза непонятности, нелогичности девушки, которую нельзя было упрекнуть в недалекости ума, заставляла напрягаться.
На подходе к Невскому проспекту Никита обратил внимание на необычайное оживление на улицах. Мимо проносились полицейские машины, включив свои проблесковые маячки, над городом в разных точках висели стрекозиные тушки вертолетов. Уже на самом проспекте обнаружились конные патрули. Это было совсем необычно. Пожав плечами – суета его как бы не касалась – Никита зашел в небольшую закусочную, взял себе пару больших блинов с мясом и стакан чая. Устроившись за столиком в самом углу, стал задумчиво жевать. Громкий звук телевизора отвлек его. Это официант решил послушать новости и приобщить посетителей своего заведения к масс-медиа. Никита отвлекся. Речь шла о сегодняшнем переполохе.
– Дерзкое нападение на Большой Разночинной улице, – захлебываясь от порывов ветра и от адреналина, переполнявшего кровь, тараторила симпатичная девушка прямо в камеру, – привело к суете и панике. По нашим сведениям, группа неизвестных лиц совершила нападение на полицейский фургон, перевозивший особо опасного государственного преступника. Для его освобождения нападавшие сымитировали аварию на дороге, после чего открыли огонь по водителю и охраннику, которые были убиты на месте. При помощи взрывчатых веществ преступники сумели вскрыть фургон и использовали магическую мину. Специалисты уже выяснили, что применялась «Роса-2», состоящая на вооружении правоохранительных органов. Как она оказалась в руках у нападавших – еще предстоит выяснить.
Оператор вел свою съемку отвратительно. Камера постоянно дрожала и дергалась, то и дело переносясь с лица ведущей на панораму улицы, где и произошло нападение.
– Остальные полицейские не пострадали, но взрыв мины ввел их в состояние сна на несколько часов. Подоспевшие бригады патрулей открыли огонь по бандитам, в результате чего один был убит на месте, остальные скрылись. Введен план «Аркан», в городе усилено патрулирование.
Девушка еще что-то говорила, только это уже было несущественное. Никита даже головой покачал. Ничего себе веселье идет! Это что же, выходит, пока его Лариса обольщала, на другом конце города такие события происходят! Интересно, куда могли исчезнуть нападавшие с арестантом, который тоже пострадал от действия «Росы»? Что из себя представляла магическая мина наступательного действия – Никита хорошо представлял. Она вырубает до бессознательного состояния на целый час, погружая человека в сон. Гуманное, по сути, оружие, потому полицейские пользуются «Росой» охотно при освобождении заложников или при разгоне нежелательных сборищ. Только вот убийство конвоя дорого встанет похитителям.
Солнечный день померк как-то неожиданно. С Балтики натянуло серую пелену снежных туч, стало мрачно и грустно. Захотелось домой. Никита разыскал на большой парковочной стоянке свободное такси, и скучающий водитель с радостью взял заказ. К Шуваловским дачам они подъезжали уже в сумерках. Волхв огляделся по сторонам. Везде светились прямоугольники окон, откуда-то доносились звуки музыки, накатывая волнами: то угасая, то вновь поднимаясь на высоту. Щелкнул замок калитки. Не торопясь Никита шел по дорожке к молчаливому и насупившемуся в сгущающейся темноте жилищу, окруженному голыми деревьями. Ему казалось, что неухоженный сад тянул к нему корявые ветки и с укором жаловался о своей ненужности и заброшенности. На ступеньках крыльца Никита замедлил шаг. В доме были чужаки. Их присутствие ощущалось по остаточной энергии, витавшей возле входных дверей. Эмоциональная аура до сих пор не развеялась в пространстве. Даже не включая свои способности, ему удалось понять неправильность момента. Вот так: стоит на пару дней оставить дом без полной защитной системы в виде парализующих «амеб» – незваные гости тут как тут.
Их было трое. Неизвестные находились в одном месте – в зале. Что им было нужно в пустом доме, где кроме хорошей видеотехники и компьютера ничем нельзя поживиться? Может, ради этого и залезли? Нацепив на себя «шильд» и стараясь не производить большого шума, Никита открыл входную дверь и нырнул в темноту. Постоял несколько секунд, прижавшись к стене, и активировав иллюзию невидимости, проскользнул в зал. Глаза сразу выловили движение двух теней, стоявших на ногах, а еще одна валялась на диване. Никита аккуратно пересек зал, сел в кресло и стал ждать.
– Показалось, что ли? – спросила одна тень. – Я почувствовал сквозняк от двери.
– Иди проверь, – приказал второй властным голосом. – Прижмись к стене и не маячь напротив окон.
– Да хрень все это, – последовал ответ. – Если пришли хозяева – давно бы свет зажгли.
– У вас конкуренты появились, – хохотнул третий, лежавший на диване. – Не думал, что эта хата пользуется таким успехом.
Никите надоело сидеть в компании неизвестных. Что они ему сделают? На нем защита. В случае стрельбы пострадает мебель и техника, но никак не он. С тремя он в любом случае должен справиться. Обычные домушники, не сталкивавшиеся с боевым волхвом.
– Выключатель с правой стороны от входа, – сказал он громко.
Что-то грохнулось на пол, раздался придушенный матерок, и тут же вспыхнула люстра под потолком, освещая помещение. Никита оторопело смотрел на застывшие фигуры домушников. Никакие это не воры… В первую минуту волхву показалось, что его все-таки вычислили те парни из поезда. Но каким образом? Мотора и Окуня он узнал сразу, но больше всего потрясение Никита испытал от нахождения здесь Якута. Этот-то бандюган почему здесь? Что за неведомые злые силы перенесли его из Албазина в Петербург? Стоп, а не его ли сегодня выдергивали из рук полиции? Ведь вор был арестован еще в Албазине, а следствие вели столичные следователи.
Вся троица ошеломленно уставилась куда-то в угол, еще не понимая, откуда идет голос. В руках у стоявших были пистолеты, но на лицах было такое непонимание, что Никита едва сдержал смех. Того гляди, инфаркт схватят.
– Оружие уберите, чтобы друг друга не перестрелять, – посоветовал он и снял иллюзию.
– Ты? – выдохнул Окунь через пару минут ошеломления. – Мотор, это же…
– Заткнись! – раздраженно произнес Мотор, сам до конца не веря в такое совпадение. Не иначе у Творца появилось чувство юмора, чтобы вот так изобретательно шутить. Наглый паренек сидел в кресле, закинув ногу на ногу и расслабленно положив руки на подлокотники. Он материализовался из пустоты, из ничего. Волхв, вот оно что. Получается, в поезде мальчишка с ними обошелся весьма мягко. – Ты что здесь делаешь?
– Живу, – пожал плечами Никита. – А вот что вы забыли в моем доме? Кстати, не советую в меня стрелять. На мне защита. Пуля может рикошетом кому-нибудь в лоб прилететь.
– Убери пушку, – поморщился Мотор, обращаясь к напарнику. Сам он уже давно понял, что хозяин весьма непрост. Пусть и молод, но дерзок и уверен в своих силах. Похитрее надо, может, какая комбинация в итоге выплывет. Он сел рядом с застывшим Якутом. – Ладно, парень, извини, что мы вломились без спроса. Так получилось.
– Это вас ищут в городе? – напрямую спросил Никита и кивнул на Якута. – Его вытаскивали из автозака?
– Откуда тебе известно? – мрачно спросил Якут, примериваясь к смертельному удару. Не нравилось ему, что сейчас происходит. Мальчишка каким-то образом связан с его новыми подельниками, а владеющий даром опаснее вдвойне. Надо лишь поймать момент и кончить его. Свобода, замаячившая перед глазами, грозила закрыть свои створки перед носом. Нет, хватит. На каторгу он больше не пойдет.
– Сопоставил факты, – волхв пожал плечами. – Это нетрудно. Не советую тебе, Якут, дергаться. Я на тебя очень зол.
– Какого дьявола? – завопил Окунь. – Я ни хрена не понимаю!
– Прижми зад! – рявкнул Мотор, внезапно почувствовав ползущие по позвоночнику крупные капли пота. Такого с ним давно не случалось. Это даже не страх был, а иррациональный ужас. Оказывается, все четверо знают друг друга!
Никита приподнял руку и показал незваным гостям разгорающуюся каплю огненного шарика. Предупреждение возымело действие. Окунь последовал совету товарища и присоединился к подельникам. Якут, сохраняя хладнокровие (его мнение по устранению хозяина дома усилилось), спросил:
– Может, подскажешь, где мы встречались?
– Албазин, – коротко ответил Никита. – Сам додумаешь или подсказать?
Ненависти к Якуту он не испытывал, но именно его добровольное участие в похищении Тамары привело к нескольким неприятным дням в жизни Никиты и семьи Меньшиковых. Наказывать сейчас пожилого вора не имело смысла. Черного кобеля не отмоешь добела – правы люди. А вот использовать в своих планах вполне по силам.
– Не припомню, где бы я тебя мог видеть, – Якут не отрываясь смотрел в глаза наглого мальца и видел в них не настороженность, а приговор себе. Странное чувство, от которого хочется сорваться с места и спрятаться так далеко, как только можно. Конечно же, он узнал волхва. Память на лица у матерого вора была отменной. И как тут не вспомнить две фотографии, которые ему приносил Хазарин. Та девушка, красивая аристократка с лебединой шеей, и он, беспечный и радостный внешне, но с нотками настороженности в глазах мальчишка. Нет, пожалуй, беспечным его теперь не назовешь. Очень уверенно держится против трех мужиков. И чувствует за собой силу. Не ту, которая позволяет сметать со своего пути преграды с помощью магии, а обычную, черпаемую из глубин своей правды.
– Врешь ты, Якут, – спокойствию Никиты можно было позавидовать. – Ты участвовал в похищении моей девушки. Я за тобой давно следил, как только ты дал указание своей кодле пасти нас.
Мотор слушал с интересом. Какие порой бывают повороты! Он-то считал Якута матерым волком, который никогда не полезет в такое дерьмо. Видно, еще мало пожил, чтобы так рассуждать. Признаться, когда Лобан говорил об этом мутном деле, Мотор не верил. Мало ли кто хочет свалить Якута. Даже среди воров странные дела творятся.
– И что дальше будешь делать? – усмехнулся Якут. – Сдашь полиции?
– По-хорошему – надо, – Никита пошевелился, пряча огненный шарик в ладони. Попугал – и хватит. Защиту пока не снимал. Черт их поймет, бандюков. Но ведь как-то ситуацию надо разруливать. Не до бесконечности же сидеть в таком соседстве. – Вы и так уже на пожизненное себе заработали.
– Может, сговоримся? – Мотор насторожился. Волхв остался сидеть на своем месте, из кармана телефон не вытаскивал, просто перебирая пальцами левой руки, словно узоры рисовал в воздухе. Наверное, строил защиту или готовил что-то неприятное для гостей. Разбираться с мальчишкой, пусть и опасным, Мотору было противно. Хотелось просто встать и уйти. Ага, вроде «извините, мы ошиблись номером»! Только убивать – это излишне. Один удар по темечку – и мальчишка в отключке! Но рана в руке беспокоила все больше и больше, дергая кончики нервов и посылая сигналы в мозг, что дальше будет хуже. Черт, а ведь пацана можно использовать в поисках Шута! Волхвы – они и не такие вещи вытворяют!
– О чем нам договариваться? – усмехнулся Никита, прерывая молчание.
– Баш на баш, – Мотор переглянулся с Якутом, и тот согласно кивнул, давая возможность более молодому подельнику вести переговоры, пока он сам обдумывает ситуацию.
– И как вы представляете эту сделку? – Никита заинтересованно поглядел на бледного Мотора. Ему надоело сидеть, и он резко встал с кресла, отчего Окунь снова схватился за рукоять «стрижа». Волхв оставался спокойным. Сигналки уже давно прицеплены к аурам бандитов; никакого труда отслеживать их перемещение по городу не составит. Можно сворачивать бесполезный разговор, а можно…
Никита вдруг вспомнил беседу с Карлушей Витштейном, с Мишкой Орловым, Блондой. Все они намекали на какую-то помощь со стороны влиятельных лиц, склоняли к дружбе. Только вот кто стоял за их спинами? Папочки? Надо бы прощупать их связи. Подстраховка не помешает. Пока он в Петербурге никто. Поддержка Меньшикова ограничивается в материальном плане вот этим домиком, в который походя вламываются все кому не лень, да еще дежурный автомобиль. Маловато. Единственный вывод, который сделал для себя Никита – в аристократических кругах столицы слишком все переплетено. Потянешь одну ниточку – выскочит невесть что другое. Как бы их всех прощупать?
Он прошел на кухню и включил чайник. Открыл холодильник и почесал макушку. Котлеты, что ли, разогреть? Их как раз восемь штук в упаковке лежит. По две на каждого. Забавно получается: еще и врагов своих кормить придется. Но Мотор ранен, по его заляпанной куртке видно, что крови потерял прилично.
– Жрать будете? – спросил он у замерших возле включенного телевизора бандитов.
– Можно, – оживился Мотор.
– Тогда пусть кто-нибудь займется готовкой. Котлеты можно на сковороде поджарить, чай уже вскипел, хлеб есть, масло. В общем, разберетесь.
– А самому впадлу заняться? – оскалился Окунь. – Нам еще и возле плиты вертеться?
– Заткнулся бы, домушник вшивый, – осадил его Никита, разобравшись, кто в этом стаде находится на низшей ступеньке. – Я займусь раной твоего кореша. Там уже сепсис начался.
– Слышал? – Мотор кивнул, соглашаясь со словами хозяина дома. – Давай поработай на благо общества.
Потом с любопытством поглядел на Никиту.
– Правда поможешь?
– Помогу, – Никита посторонился, пропуская на кухню Окуня, злобно на него посмотревшего. – Якут, пересаживайся в кресло, чтобы я тебя видел, и думай, какую услугу мне окажешь. За бесплатно лохов ищи в другом месте. А ты ложись поудобнее.
Старый вор едва не задохнулся от наглости щенка. Как-то очень резко он изменил ситуацию в свою пользу, начал диктовать условия. Для Якута все происходившее вызывало едва ли не смех. Сидят три здоровых мужика и не могут ничего сделать с пацаном, и воспринимают его слова с должным вниманием. Что мешает завалить дурачка и тихо уйти в ночь, сымитировав ограбление дома и убийство хозяина, так неудачно оказавшегося на пути бандитов? А не поднимается рука, в голове словно барьер поставили против агрессивных действий. Весь негатив как-то плавно испаряется, стоит подумать плохое о хозяине дома, уступая место ленивому созерцанию интерьера. Не иначе чародей уже взял под контроль их тела. Якут читал, что такое возможно. Единственное, что точно понял бывалый вор – мальчишка не торопится сдавать их полиции. Будучи одаренным, он запросто сломает всю троицу, не напрягаясь. Даже предложил поужинать. Очень странно. Плохая идея оказалась у Мотора. Очень плохая. Якут впервые признался себе, что растерян и не знает, что делать. Проходя мимо стола к креслу, он кинул взгляд на разложенный на столе большой лист ватмана с каким-то чертежом. Аккуратные линии, значки, кружки, колонки цифр – видно, парень занимается наукой, учится в университете. Как таких чародеев называют? Кажется, прикладники. Опасные ребята. Выдумывают каждый раз новые заклятия и плетения, испытывая их на добровольцах. Так писали в дешевых бульварных журналах. Не то чтобы Якут верил каждому слову, но в уме держал свои соображения. Кажется, в их мозги мальчишка умудрился воткнуть блокировку. Три (!) мужика топчутся на месте, как скромные гимназистки на первом танце! Такого Якут не мог припомнить из своей жизни, богатой приключениями.
Проковыляв до кресла, бывший каторжник постарался слиться с ним, чтобы хорошенько обдумать ситуацию, становившуюся пугающе сложной. Попахивало мистикой, которую он всегда старался исключить из своей жизни. Почему извилистые линии судьбы привели его в этот дом, где проживает мальчишка, за которым Хазарин устроил слежку в Албазине, да еще и самого Якута подключил? За что он должен ответить, за какие грешки? За похищение девчонки? Надо же, рыцарь без страха и упрека… «Моя девушка»! Кстати, а где она сейчас? Если не с ним – куда пропала?
– Ты знал Валета? – вдруг непонятно зачем спросил Якут про подельника, чья странная гибель взбудоражила молодых уркаганов в Албазине.
– Довелось однажды встретиться, – Никита отвечал, положив ладони с двух сторон от раны Мотора. Он пытался создать легкое плетение, должное убить начинающуюся заразу, и ему это удалось. Не самое трудное занятие, но без квалификации лекаря волхв испытывал дискомфорт. Ведь приходилось еще держать защиту на себе, если баламуту Окуню придет в голову применить оружие. Его намерения хорошо читались во взгляде. – Он моего дядю порезал. Я все помню, Якут. Ты замарался по самую макушку. За подлость своих людей и будешь служить мне.
На кухне что-то загрохотало, потом наступила тишина. Окунь, изумленный услышанным, влетел в зал с пистолетом в руке и завопил:
– Якут! Дай я его порву! Фраер малолетний совсем берега попутал! Не, надо же, а! Ты, щенок…
Якут и сам был изумлен не хуже Окуня. Бросаться такими словами старый вор не позволял никому, и будь это в кругу своих подельников, кто-то уже умылся бы кровью. Но странное дело: мысли текут вяло, шевелиться не хочется, а слова мальчишки он воспринимает как справедливый укор. Действительно, он же не хотел браться за грязное дело с самого начала. Да что же такое происходит? Не иначе на его мозг идет какое-то воздействие!
Что-то тускло-багровое сорвалось с выставленной Никитой ладони и ударило в грудь Окуня. Тому показалось, что лохматая лапа какого-то жуткого чудовища с размаху саданула под дых, и он, теряя равновесие, улетел в кухню, сшибая по пути стулья, цепляясь руками за любые выступы, чтобы остановить падение. На пол посыпалась какая-то посуда, подставка с ложками и вилками.
Разомлевший от приятного покалывания вокруг раны Мотор недовольно поморщился. Лишний шум сейчас совсем ни к чему. Идиоты, не могут тихо посидеть до утра. Хозяин, как он понял, не собирается их прогонять. Он думает, как лучше использовать ситуацию в свою пользу. Это его право. Право сильного.
– Процесс заражения остановил, – Никита критически осмотрел рваную рану, оставшуюся после касательного удара пули. – Сейчас лучше всего – обычная обработка антисептиком. У меня, к сожалению, в аптечке нет таких препаратов. Не думал, что ко мне вломятся в дом с раненым человеком.
– Я был уверен, что этот дом пуст, – пробурчал Мотор, выпрямляясь. – Давно следил, хотел в аренду взять через подставных для устройства запасного аэродрома. Ладно, пойду промою рану. У тебя есть водка?
– Пиво есть.
– Не совсем то, – поморщился Мотор. – Сейчас бы не помешало хлопнуть двести – и поспать до утра.
– Все готово, – вылез мрачный Окунь. – Жрать пошли, что ли…
После ужина Мотор с банкой пива уселся на диван и стал смотреть телевизор. Окунь примостился рядом, а Якут спрятался в кресле. Он стал еще задумчивее. По новостям твердили одно и то же: нападение на конвой, мероприятия по поимке преступников не дали должного результата. Показали брошенную машину Хирурга, но дальше предположений ничего не было.
– Замели след, – усмехнулся Окунь. – Сегодня здесь ни одной полицейской машины не было.
– Сплюнь, а то накаркаешь, – недовольно ответил Якут. – Опросят всех жильцов близлежащих домов – и выйдут на нас. Расскажут, что видели странную машину во дворе, в которую затолкали неподвижное тело… Дознаватели не дураки. А если еще и волхвов притянут… Пройдут по следам аур.
– Аура истончится к завтрашнему утру, если они не догадаются взять слепки, – возразил Никита. – Это очень ненадежная штука. Вот если бы на вас подсадили метку во время нападения – вы бы уже давно следователю песни пели.
– Значит, есть шанс смыться? – усмехнулся Мотор. – А ты еще не определился с нами? Не будешь сдавать?
Никита оторвался от ватмана с чертежом планшета, задумчиво посмотрел на Мотора. В этой компании он выглядел более прагматичным, дерзким, но не зарывающимся в своем гневе человеком. Якут? Он уже старый и понимает, что его время уходит. Разве что жизненный опыт, знание психологии людей.
– Завтра утром вас не должно быть в моем доме, – сказал Никита жестко. – Я поставлю иллюзию «невидимки», и вы спокойно уйдете. Дорогу сюда забудьте. Искать меня, чтобы завалить как ненужного свидетеля, тоже не стоит. Я просто размажу вас. Когда вы мне понадобитесь – отыщу вас.
– Ого! – изумился Мотор. – Давай-ка поподробнее, малец! Что удумал?
– Предлагаю работать на меня, – ответил Никита, решительно проведя карандашом по ватману. – Перестаете заниматься всякими глупостями вроде перехвата контрабанды в поездах или не нужных никому убийств или грабежей. Сидите спокойно в своей норе и ждете моих распоряжений.
– Совсем пацан тронулся, – Окунь уже ничему не удивлялся; несильный толчок «медвежьей лапой» произвел на него огромное впечатление. До этого момента он не представлял, насколько опасны волхвы, потому что судьба не сталкивала его с такой категорией противников. Лежа на полу кухни под кастрюлями и ложками, он подумал, а почему бы не привлечь парня к своим делам? Тогда можно и Лобана свалить с трона. Зажрался пахан, огородился от ребят кирпичной стеной, не думает о судьбе воров, даже на дело привлекает какие-то левые команды. Пока у мальчишки романтика в заднице играет – надо использовать момент. Скучающий аристократишка помогает ворам!
– По-хорошему, мне интересны только Мотор и Якут, – усмехнулся Никита, отходя от стола. Он не стал присаживаться, а просто скрестил руки и застыл на середине комнаты. – Ты ничего не представляешь в плане моих будущих инвестиций. Так, мешающаяся под ногами букашка.
Якут тихо хмыкнул. Даже пацан разобрался в сущности нервозного и вертлявого Окуня, который только и умеет, что показывать обиды. Да, не подумавши тогда Якут взялся за дело. Хазарин, гадина, подставил жестко… Вот бы встретить его и нож под ребро засунуть… Ага, ты подберись к боевому волхву хотя бы на пять шагов. Тебе уже наглядно продемонстрировали возможности магии на живом примере.
Окунь заскрежетал зубами. Мальчишка его бесил неимоверно. Будь его воля – давно бы показал, как за языком следить нужно. Но одаренные слишком далеки от простолюдинов. Они упиваются своей силой, хотя сами далеко не агнцы… Этот вот – наверняка в простой драке не участвовал, по соплям не получал, а чувствует себя божеством.
Окунь, кажется, забыл, как получил оглушающую плюху в злополучном поезде, и от злости не мог осмысливать ситуацию спокойно.
– Давай без оскорблений, пацан, – голос Мотора погрубел. – Он мой напарник, а не какой-то гопарь без башки. Говори конкретно, что хочешь. Конкурентов своей девчонки отбить? Показательно сломать руку или ногу? Или еще что-то?
– Мелко плаваешь, Мотор, – засмеялся Никита. – С конкурентами я сам справлюсь без вашей помощи. У меня другие задумки. Тебя, например, планирую поставить во главе команды, выполняющей специфические задачи: проникновение в помещение для похищения ценных бумаг, давление на людей, мешающих моим планам и прочие мелочи, дающие тебе возможность хорошо заработать. Ищи опытных «медвежатников», снайперов, адвокатов, водителей. Только не создавай неповоротливую и огромную армию. Пять-шесть универсалов, не больше.
– Якут, мы куда попали? – засмеялся Мотор. – Ты кто такой, парень? Авторитет? Или на каторге четвертак оттянул? Меня хочешь в каких-то своих делишках использовать? Не, я тебе благодарен, что помог рану подлечить… Но здесь мы не понимаем друг друга. Что-то подсказывает мне вежливо отказаться от твоих мутных услуг. Своих дел полно.
– Как хотите, – пожал плечами Никита, особо и не расстраиваясь. Он прекрасно видел, что посеял в Моторе неуверенность и сомнение. Пусть теперь мучается, соображает, что стоит за словами молодого волхва. Рано или поздно сам припрется к дверям его дома. И тогда пойдет настоящий разговор. – Якут, ты бы мог хорошо мне помочь. За тобой должок.
– У меня нет долгов, – холодно ответил Якут.
– Есть, не спорь. Твой косяк с похищением. Хотел предложить тебе найти Хазарина.
– Да он же, по слухам, за кордон свалил! – воскликнул старый вор, все больше изумляясь. Оказывается, разные люди мыслят одинаково! Малец тоже хочет крови волхва!
– Так в чем проблема? – Никита без улыбки смотрел на пожухлое лицо Якута. – Найди его мне, и получишь щедрую награду. Как видишь, я же не требую работать бесплатно. Еще и в наваре останешься.
Окончательный план он еще не выработал, но каркас будущих отношений уже вчерне был готов. Как его достраивать – покажет время. Для его клана нужны разные люди, связанные не одними лишь родственными отношениями, которые только мешают объективно оценивать ситуацию и реагировать на будущие проблемы. Клан – это спайка интересов и продвижение их в обществе, а не круговая оборона от врагов. Нужно учитывать, какая возня начнется за Никиту, когда будет объявлено, что он – единственный наследник всех капиталов рода Назаровых. Сейчас Никита слаб, планируя встать на ноги лет через десять, а никак не раньше, когда возможность собрать крепкую и надежную команду возрастет в разы. Спокойно, без спешки – и все придет.
– Ну, пацан, – Якут заерзал в кресле. – Мотор, принеси-ка мне пивка! Попробую эту гадость из банки!
– Не вопрос! – Мотор не стал ломаться и сходил на кухню. Вытащил из холодильника пару банок, не забыв себя. Якут не просто так берет паузу. Предложение мальчишки не лишено смысла, но какое-то оно… несвоевременное и дерзкое по своему исполнению. Даже страшно становится. Что замыслил аристократ? Не подставил бы под молотки.
Он дернул за колечко, открывая банку для Якута, а сам вернулся на место. Пусть старый вор мозгует. Якут сделал пару глотков и обратился к Никите:
– Скажи, малец, ты хочешь только Хазарина отыскать? Или у тебя в мыслях подложить кучу дерьма своим врагам? Кто они? Чьи кланы ты планируешь отправить на свалку? Понимаешь ли, на что подписываешься сам и нас тянешь? Одно дело – фраеров разводить, другое – лбами столкнуться с князьями и графами. На моей памяти столько мелких родов повырезали без жалости, и только ради куска земли, в которой обнаружили залежи паршивой меди или нефтяной пузырь на пару десятков бочек. Жизнь человеческая – ничто перед мнимым богатством! Она вообще не ценится в нашем поганом мире. А ты собрался на войну – кому-то мстить!
Якут жадно хлебнул пахнущую солодом гадость, поморщился, оценивая вкусовые качества пива, и ткнул пальцем в сторону внимательно слушавшего Никиты.
– Подумай, нужно ли тебе это?
– Нужно, – без колебания ответил Никита. – Я не боюсь замарать свою репутацию, но и бездумно совать голову куда ни попадя – не стану.
– Мы хотим подумать, – старый волчара мотнул головой. – Такие предложения не принимаются с кондачка. Сомнительно все…
– Я никого не неволю, – Никита вернулся к своему чертежу, – и не тороплю. Если появится желание – позвони по этому телефону.
Он вырвал из блокнота листок и написал на нем нужные цифры. Это был номер телефона, который Никита приобрел несколько дней назад для новых контактов в одном ломбарде. Дешевая трубка не была привязана к имени абонента, что устраивало Никиту, а большего ему и не нужно. В любой момент от аппарата можно избавиться.
Мотор молча забрал листок, но глядеть в него демонстративно не стал. Просто сложил вчетверо и сунул в карман рубахи.
– Спать будете здесь, – сказал Никита. – Диван раскладывается, кресла можно приспособить под лежак. У меня ничего нет для гостей, так что ни подушек, ни одеял дать не могу. Но в доме тепло. Местная котельная уже давно отопление по трубам пустила. Не замерзнете. Встаем рано. В семь часов вас уже не должно быть здесь. Спокойной ночи, судари.

Глава четвертая

Еще днем мглистый туман накатил с берегов Балтики и покрыл высотки столицы непроницаемой белой вуалью. В воздухе чувствовалась изморозь, а к вечеру совсем похолодало. Даже яркий свет уличных фонарей не мог пробить сгущающийся кисель из тонкой взвеси воды. Город нахохлился в преддверии холодов.
А ночью стал падать снег. Он был мокрым; жадно облепляя здания, деревья, дороги, канавы, машины, подоконники, стихия накрывала столицу.
Проснувшись от гнетущего чувства тоски и бьющейся в висках боли, Тамара снова сползла с постели, подошла к окну и стала смотреть на парк, медленно покрывающийся белым пуховым одеялом. Обхватив виски руками, она сосредоточилась на стучащих в черепной коробке молоточках и с трудом, но утихомирила их. «Слишком рано для мигрени, – мрачно подумала девушка. – Надо пройти проверку. Может, опять остатки фармагиков всплыли. Когда же я вычищу эту гадость из организма?»
Она посмотрела на часы. Глубокая ночь. Особняк спит. Тамара удивительным образом ощущала его спокойное и глубокое дыхание. Никому до нее нет дела. Разбирайся сама в своих чувствах, а твою судьбу уже решили. Папочка так и не раскололся дальше фамилии Назарова. Словно по старинке решил выдать замуж дочь. Подвести к жениху под фатой к алтарю и передать с рук на руки. Странное и нелогичное поведение отца выбивало из колеи, раздражало и бесило.
А Гриша снова потерялся. Прошло две недели с момента последней встречи, когда они гуляли по городу и веселились, не думая ни о чем, болтая о пустяках. Княжна все время порывалась ему рассказать о решении отца, но так и не решилась испортить тот замечательный день. Да, именно тогда в Императорском Ботаническом саду Старицкий впервые поцеловал ее в губы, по-мужски, нарочито грубовато и, кажется, сам испугался своего подвига. Тамара не стала его отталкивать, вдруг поддавшись бессознательному чувству влечения. Это было хорошо – стоять, тесно прижавшись друг к другу, ощущая, как сила двух аур жадно сплетается красивыми узорами, подпитывает энергию друг друга и создает ощущение небывалой легкости и счастья. Может, это была маленькая месть отцу. Может, вспыхнувшая любовь. Она сама еще не разобралась в происходящем.
Тамара вдруг отвернулась от спящего сада и вернулась в постель. Нащупала на прикроватной тумбочке телефон и после некоторого сомнения набрала номер Старицкого. Слушая протяжные гудки, ругала себя последними словами. Ладно, что сегодня выходной день и Гриша должен быть дома. Просто они не договаривались встречаться, у него намечались какие-то дела. Потребность высказать свои сомнения, страхи и услышать хоть подобие утешения толкнули ее на звонок.
– Слушаю, – хрипло со сна произнес парень. Кажется, он даже не смотрел, кто звонит. – Алло? Говорите сейчас, иначе сброшу вызов…
Тамара улыбнулась.
– Это я. Извини, что разбудила.
– Что случилось? – голос сразу стал резким, отрывистым и с нотками беспокойства.
– Ничего, прости. Мне надо поплакаться… Кажется, моя судьба окончательно застряла в руках папочки.
– Лихое начало, – Григорий расслабился. Послышалось какое-то шуршание, стук, и все стихло. – Ладно, рассказывай. Я устроился поудобнее и готов тебе дать платочек. Плачь…
– Гриша, я узнала фамилию своего будущего мужа, – упавшим голосом произнесла Тамара, с ужасом ожидая реакции волхва. – Ты даже не представляешь, кого мне сватает отец.
– Кто-то из светлейшей фамилии?
А почему он так спокоен?
– Помнишь, когда ты снимал блокаду браслетов, мы встретились с тобой в странном сне? Не забыл, чья корпорация владела зданием?
– Хозяин «Изумруда» – Назаров Анатолий Архипович, – без раздумий ответил Старицкий. – Точнее, сейчас является он. Я знаю, проверял. А во сне владельцем был Никита Анатольевич.
– Это его сын? Или родственник? – решила уточнить Тамара, хотя сама давно просмотрела всю информацию по данному вопросу.
– Из всех Назаровых у него остался двоюродный брат, с которым он не поддерживает отношения. Да об этом давно написано в газетах. Если внимательно почитать – все можно узнать, – волхв отвечал быстро, как будто перед ним лежал готовый текст. Но…
Гриша замялся, пытаясь удержать в себе какую-то информацию, и все-таки выдавил:
– По слухам, у него появился наследник. То ли внук, то ли правнук… Больше я ничего не знаю!
– А ты откуда узнал? – с подозрением спросила девушка, закусывая губу. Кажется, ей становилось понятным, откуда дует ветер. Папочка уже все выяснил, и теперь исподволь подводит к нужному решению. Ему в самом деле нужны капиталы Назарова?
– Я же учусь с ребятами из высшей аристократии, – усмехнулся Старицкий. – Там и Орлов, и Берсенев, и Дашков. Они все знают. Любые слухи через их семьи проходят в первую или во вторую очередь. Но там история темная и непонятная, больше смахивает на приключенческий роман. Я бы не верил до подтверждения слухов.
– И что мне делать? – вопрос вышел глупым, и Тамара с досадой поняла, что начинает перекладывать свои проблемы на плечи Григория. Впрочем, так и должно быть. Если у него есть чувства и желание быть рядом – действуй, доказывай, что достоин ответного шага! Но с другой стороны, это было нечестно. Против отца княжна пойдет только в самом крайнем случае. Ведь до сих пор зримых доказательств наличия будущего мужа он не предъявил, ссылаясь на зимний Коловорот. Чертовы бесконечные ассамблеи и балы!
– Я думаю, что все будет в порядке, – слишком уверенно ответил Григорий.
– О чем ты сейчас говоришь? – сорвалась Тамара. – О каком порядке? Я не знаю… Проклятье! Ты так спокоен? Каким образом в моем сне появился Назаров, и почему тебя беспрепятственно пропустили через охрану, когда ты назвался его именем? Или я что-то не понимаю, или ты знаешь больше, чем все мы?
Неожиданно волхв тихо рассмеялся, сбивая волну злости и негатива. Тамара застыла и хотела отключить вызов, борясь с кипящей внутри яростью.
– Не забывай, что это был мой виртуальный мир, где я волен делать все, что хочу. Вот меня и пропустили без проблем, признав за хозяина корпорации… Почему бы тебе спокойно не дождаться праздников, когда все разрешится? – спросил он мягко. – Поверь мне: все не так страшно, как тебе рисует воображение. Мне кажется, Константин Михайлович просто отыгрывается за твое упрямство. Не захотела пойти на международника по дипломатической линии – получи ответ. Нельзя перечить старшим…
– Иронизируешь?
– Немного. А то раскипятилась, как чайник, даже меня обжигает. Ложись спать.
– Когда мы встретимся? – решила узнать Тамара. – Я все время забываю тебе сказать: к нам приезжал Коростелев из Коллегии иерархов. Они же у себя ведут эксперименты с «радугой». Так вот, испытуемые начали умирать. Коростелев хочет, чтобы я уговорила тебя приехать в их лабораторию и поделиться информацией. Ты же принимал кристалл… Я не стала ничего обещать ему. Гриша, а ты ничего такого не чувствуешь? Здоровье в норме?
– Здоров как бык, – отшутился Старицкий, но по голосу чувствовалось, что он напрягся. – А Коростелев не преувеличивает?
– Он не выглядел человеком, приехавшим пошутить, – Тамара не стала говорить, что император тоже удостоил вниманием их скромную обитель. Не стоит такие вещи по открытой связи выбалтывать. Слив важной информации, как пояснил Марченко однажды, зиждется на мелких вещах: пустом трепе домохозяек, влюбленных девушек и разозленных конкурентов. Нужно лишь суметь отсеять хаотичное нагромождение слов и вычленить главное. Вообще-то она и так многое сказала. Пора заканчивать. Иначе сойдет за ту самую влюбленную дурочку.
– Хорошо, я подумаю, – вздохнул Старицкий. – Информация серьезная. Теперь до утра не усну. Ты не против, если завтра мы встретимся?
– У тебя же дела!
– Успею. Встреча утром, а после обеда я свободен. В шесть вечера уезжаю в Академию.
– Я поняла. Где назначаешь свидание?
– Э-ээ! Крестовский остров, возле императорского яхт-клуба. Там же есть парк неподалеку. Согласна?
– Отлично. Тогда – до завтра!
– И тебе приятных снов.
Старицкий отключился, а Тамара соскочила с постели. Спать совершенно не хотелось, и чтобы без толку не ворочаться и не мучить себя, она включила компьютер, нашла фотографию старика Назарова и укрупнила ее на весь экран. Отошла на несколько шагов назад и чуть вбок, чтобы внимательно рассмотреть. Катерина все-таки была права, мгновенно найдя схожие черты патриарха и Григория. А вот для Тамары оказалось сложно с ходу убрать лишние фрагменты вроде усов, морщин, мысленно подравнять линию волос на висках. Действительно, сходство ощущается, но только по форме головы и некоторым неявным признакам. Теперь фото Григория. С помощью небольшой программы она развела оба снимка. И попробовала нацепить на Старицкого сетку морщин, бородку и даже усы. Мысленно, конечно. Нет, все сходства – мнимые, они лишь плод воображения, и ничего более. Вздохнув, княжна выключила аппаратуру и закуталась в одеяло. Бегать по комнате в одной сорочке становилось прохладно. Как бы с утра насморк не подхватить. И придется отказываться от встречи. Ай, ладно! Катька подлечит, если сопли побегут. А теперь спать…

* * *

Никита наслаждался первым настоящим снегом, покрывшим город. Пусть он и не продержится до обеда, выдуваемый ветрами с прямых набережных и проспектов, да и солнце сегодня обещало светить ярко и прилежно, но кое-где во дворах уже торчали снежные бабы с метлами в руках. Кто-то ночью решил пошалить. Молодежь, не иначе.
За его спиной послышался скрип снега под подошвами обуви. Кто-то шел к скамейке, где сидел Никита. Высокий мужчина в куртке, надвинув на глаза меховую кепку, сел рядом. Подумав мгновение, протянул руку. Волхв пожал ее.
– Давно сидишь? – выдохнув парок изо рта, спросил Мотор.
– Нет, минут десять, – ответил Никита, разглядывая копошащихся между кустами голубей и вертких воробьев, которых налетело в парк видимо-невидимо в поисках пищи. Крестообразные следы испещрили снежный покров забавными узорами и завитушками. – О чем хотел поговорить?
– Мы перетерли твое предложение, малой, – шмыгнул Мотор. – Заманчиво говоришь, да Якут осторожничает. Хотелось бы точно расписать, что да как.
– Ничего сложного, – пожал плечами Никита. – Я даю задание – вы его исполняете без косяков и провалов. Поэтому и прошу подобрать очень надежных людей. Мне нужна криминальная группа для выполнения деликатных поручений.
– Вешать на себя жмуров я не подпишусь, – хмуро пробурчал Мотор. – Своих хватает.
Это он так топорно пошутил, смущаясь от ситуации, где приходится играть важных персон, договаривающихся на какое-то наиважнейшее дело.
– Никого убивать не надо. Я жажду не крови, а лишь качественно выполненной работы, после которой не нужно садиться за решетку, – Никита пристально посмотрел на собеседника. – А месть – всего лишь часть моего долгосрочного плана. Я уже описал, что нужно от вас, и повторяться не буду. Если согласны – начнем работу.
– Есть серьезный вопрос, – Мотор достал из внутреннего кармана пачку с сигаретами. Пока прикуривал, волхв терпеливо ждал. – Ты не хочешь, чтобы мы занимались побочными делами. Это разумно. А как нам жить? Пойти на завод работать, стать честными фраерами? Не-а, не пойдет.
– Я буду платить ежемесячно определенную сумму, – спокойно ответил Никита. – Тысячу в месяц. От вас требуется только одно: никуда не соваться и не палиться.
– Тысяча? – засмеялся Мотор. – Да ты шутишь? Мы иногда и по пять, и по десять в месяц имеем. Несерьезно, пацан. Очень несерьезно.
– Вот именно что иногда, – молодого волхва, кажется, совсем не сбила с толку тирада Мотора. – А иногда вас еще закрывают на несколько лет. На тюремную баланду и парашу.
– Можно подумать, что в твоем случае мы не рискуем попасть туда же!
– Рискуете, но меньше. Вы будете рисковать своей головой редко, потому что она нужна вам, чтобы думать.
– Наглеешь, малой, – Мотор хмыкнул. Ему нравилось, как мальчишка, нисколько не смущаясь, вербует бывалого вора в свою команду. Интересно, что может получиться в таком случае? – А ты не подумал, что у нас тоже есть хозяева? Вот, например, мой пахан… Если узнает, что мы отошли от дел – просто зароет. Воровская доля такая: впрягся с малолетства – тяни лямку до гроба. Соскочить не удастся.
– Кто ваш пахан? Под кем ходите?
– Ты серьезно? – Мотор сел вполуоборот и не скрывая изумления глядел на волхва. – Не лезь в эту помойку, парень! Жить надоело? Думаешь, если одаренный, справишься со всеми врагами? Поговорку знаешь? На каждую хитрую задницу…
– Знаю, – оборвал его Никита. – Вопрос с твоим паханом можно решить радикально, если сам боишься уйти из-под него. Хочешь, поговорю с ним?
– Цирк! – сплюнул в снег Мотор. – Что я вообще здесь делаю?
– Пытаешься отработать свое спасение, – на мгновение в глазах волхва мелькнули льдистые всполохи, а потом все заволокла черная пелена. Моргнул – и нет ничего. Обычный парень, каких хватает на улицах города. Румянец на щеках, едва пробивающаяся полоска жидких усиков. – Я пошел на государственное преступление, не сдал вас полиции. Думаете, мне нравится, что вы Якута из петли вытащили? У него за Албазин должок крупный.
– Намекаешь, что у нас нет выхода? – Мотор хищно улыбнулся. Он даже не сделал никакого движения, но Никита почувствовал лезвие финки под ребром. Оно ощущалось даже через куртку. Так и было. Острие легко прошло сквозь ткань и уперлось в кожу волхва, едва царапая ее. – Извини, малец, но ты сам прешь посередке, не останавливаясь.
Он едва успел договорить последние слова и усилить нажим на рукоять, как неведомая сила сковала его запястье, и ледяной холод охватил предплечье. Судорожно сжав нож, Мотор понял, что не может двигать рукой. Словно в бетонную стену уперся. Еще через мгновение короткий удар жестким пальцем под кадык опрокинул его на спинку скамьи.
– Я же предупреждал, что меня не захватишь врасплох, – предупредил Никита, держа финку ручкой вперед перед задыхающимся от недостатка воздуха Мотором.
– Кхы-аакх! – просипел он, покорно забирая нож и пряча его в рукаве. – Ловкач, сука!
– Я – квалифицированный волхв, а ты – дерьмо, которое не видит своей выгоды, – несмотря на спокойствие, голос Никиты едва сдерживался от гнева. – Видно, зря понадеялся на ваше благоразумие. Не хотите быть выше своей помойки – черт с вами. Впрочем, если Якут хочет спокойно дожить до старости, пусть найдет меня. У него передо мной долг крови. Так и передай.
Развернувшись, он пошел по дорожке мимо дворника, пришедшего в парк с метлой и лопатой. Ранние посетители привлекли его внимание, но странная возня на скамейке могла означать что угодно: может, повздорили, или снежков за шиворот накидали друг другу.
– Доброе утро, – вежливо сказал Никита дворнику и улыбнулся.
– И вам, сударь, – пожилой дворник с удивлением взглянул в спину молодого человека, на ходу ощупывающего правый карман куртки.
Никита вышел из парка и быстрым шагом дошел до небольшой стоянки, где его дожидалась «ладога-кросс». Скучающий за рулем молодой водитель из гаража князя Меньшикова встрепенулся и затолкал спортивный журнал в бардачок. Посмотрел на своего клиента, который редко вызывал машину для себя. Отметил его взвинченность, решил на всякий случай спросить. Его посадили за руль не только возить клиента, но и деликатно присматривать.
– Все в порядке, Никита?
– Да, нормально, – волхв усмехнулся. – Надо же, карман порвал. Где только умудрился?
– Мало ли, – водитель завел машину и стал аккуратно выезжать из «кармана», – зацепился за гвоздь на скамейке, или за решетку забора. – И разрез-то ровный, словно ножиком провели.
Он успел посмотреть боковым зрением, как парень сосредоточенно рассматривает правую сторону куртки, вытянув ее перед собой. Там действительно зиял разрез, и немаленький. Интересно, куда ходил клиент и с кем встречался? Не просто же так водителя подняли ранним утром и заставили гнать по нерасчищенной трассе до Шуваловских дач. Конечно, Марченко будет доложено, только без подробностей. Никита вообще не горит желанием что-то рассказывать.
– Куда сейчас? – поинтересовался водитель.
– На Крестовский. Яхт-клуб. На территорию заезжать не надо. Высадишь меня где-нибудь, а сам в гараж езжай. Сегодня ты мне уже не понадобишься.
– Понял.
Никита медленно шел по расчищенным дорожкам, сшибая рукой шапки рыхлого и начавшего таять снега со съежившихся кустарников. Пульсирующая точка ауры Тамары в астральном поле подсказывала ему, куда нужно идти. Неподалеку от пристани в окружении лип и кленов недавно возвели двухъярусное кафе с приличной панорамой на канал. Решено было встретиться там. Только нехорошо будет, если девушка придет на свидание первой. Никита прибавил шаг, уже различая между деревьями изящную конструкцию кафе с блестящими на выглянувшем солнце стеклами. Тамаре еще предстояло преодолеть несколько метров за поворотом, а Никита уже ждал ее с голубой орхидеей в руках. Конечно же, он не покупал ее, а без напряжения создал из плетения.
Княжна помахала ему издали рукой. Она была в бежевом пальто, на шее – легкий вязаный шарфик, а теплая беретка кокетливо и как будто специально съехала на левую сторону, сапожки на высоком каблуке выбивали веселую мелодию по щербатой плитке, с которой успели смести снег. Распущенные волосы густой волной колыхались за спиной. Никита впервые ощутил, как сердце простучало мощную дробь, и понял, что Тамара – его судьба. До этого любые волнения можно было списать на мальчишескую восторженность и влюбленность, но только сейчас парень понял, насколько княжна ему близка. Он шагнул навстречу и, широко распахнув руки, по-настоящему обнял девушку за талию и притянул к себе. Губы их соприкоснулись, и мощная волна аур, соединившихся друг с другом, дала такой выплеск энергии, что с пластиковых козырьков кафе, дрогнув, съехали пласты снега.
– Ого! – Тамара все-таки сохранила холодную голову и отстранилась, внимательно глядя на волхва. – Какой ты смелый стал! Раньше за тобой не наблюдалось таких гусарских выходок! Вот что творит первый взрослый поцелуй… Ладно, нанесла бесцветную помаду, чтобы не обветрить губы. Хорош был бы видок!
– Это тебе! – Никита протянул княжне орхидею. – Ты прекрасно выглядишь!
– Спасибо! На фоне снега она очень здорово смотрится, – Тамара приникла носом к лепесткам орхидеи, потом огляделась по сторонам. – Где мы будем сидеть? Пошли на второй этаж, там светло, и вид на остров хороший открывается.
Потом они расположились за столиком возле выгнутого линзой окна, смотрели на стылую ленту Невы, на блестящие от растаявшего снега крыши павильонов и яхт-клуба, на застывшие длинные мачты судов, ставшие какими-то блеклыми в преддверии зимы. Дождались заказа. Никита взглянул на Тамару и потребовал:
– Рассказывай, что с тобой стряслось, если решила ночью меня разбудить? И про «радугу» не забудь. Чрезвычайно меня заинтересовало это дело.
– Я перепугалась, когда Коростелев рассказал об экспериментах с кристаллами, – аккуратно слизнув пенку языком, Тамара отпила кофе. – Как только стали умирать люди, принимавшие «радугу», сразу прикрыли лавочку. Потом каким-то образом узнали от следствия, что ты тоже испытывал необычный эффект от применения, и вышли на отца. Но было ясно, что пытались повлиять на тебя через меня. Сказала, что поговорю.
– Но в Албазине ребята, которые подсели на магический наркотик, оставались живы, – пожал плечами Никита. – Надо позвонить Оленьке и выяснить, как там дела.
– А кто такая Оленька? – с нотками ревности спросила Тамара. – Твоя очередная знакомая?
Никита снисходительно улыбнулся. Вечная женская уловка – показать, как важно быть одной-единственной и не допустить упоминания соперницы при разговоре.
– Сестра моя, – успокоил он княжну. – Неужели забыла? Ты должна была видеть и Олю, и Настю. Тоже сестра, – быстро добавил он. – По линии Барышевых. Ладно, продолжай. Что хотят иерархи?
– Побеседовать с тобой, выяснить механизм перехода сознания из реального состояния в виртуальное, или как это все по-научному называется, – махнула рукой Тамара. – Они же прицепятся и будут сосать до конца, я тебя вообще не увижу… Гриша, мне совсем не по себе, честное слово. Ты не принимал кристаллы после этого?
– Нет, не принимал, – Никита накрыл ладонью руку девушки и погладил ее. – Честно. Если волхвы снова появятся на горизонте, скажи им, что я приеду в Коллегию, как только появится время. Но не раньше Коловорота. Боюсь, там столько всего навалится…
– Что именно? – с подозрением спросила княжна. – Ты имеешь в виду то, что я тебе ночью наболтала?
– Полагаю, весело будет, – стал увиливать Никита и, увидев, как сошлись брови на переносице девушки, поспешил пояснить: – Честно, не знаю. Но твой отец – а я с ним поддерживаю связь – слишком таинственный был, взял с меня слово вообще ничего не болтать. Получается, я в этом действии как-то участвую, раз такие тайны вокруг.
– Мне не нравится, – нахмурилась Тамара. – Ничего не нравится, что в последнее время делает отец. Увиливает от разговоров, делает непроницаемое лицо, как только я собираюсь спросить о таинственном Назарове, ругает за университет. Можно подумать, я до сих пор маленькая девочка, которой можно понукать.
– Все, что я могу сказать точно: старик Назаров не тот человек, с которым тебе придется жить, – улыбнулся Никита, а сам с трудом гасил в себе вспышку откровенности. Ему хотелось все честно рассказать княжне, признаться ей в маленьком обмане. Если бы не великий князь Константин, запретивший до поры до времени открывать свое настоящее имя даже Тамаре, и присоединившийся к нему в этой просьбе дед, Никита давно сбросил бы с себя тяжкое бремя. Выходит, он до сих пор лжет девушке и прекрасно понимает, к чему приведет правда. Самое легкое – надает пощечин, спрячется в свою раковину на пару месяцев, тяжело переживая обман, а потом простит. Или нет? Ведь только сейчас у них что-то начало получаться. Волхв понимал Меньшикова. Сейчас, когда шло следствие по делу барона Китсера и великий князь вынужден был пересматривать лояльность своего окружения, лишняя огласка по Назарову могла раскрыть истинную подоплеку событий. Никита был тайным оружием Константина Михайловича, а через него – существенной поддержкой клана Меньшиковых вообще. Мощный технологический потенциал, выстроенный Анатолием Архиповичем на пустом практически месте, финансовая независимость и отдаленность от аристократических кругов столицы делали фамилию Назаровых потенциальным союзником для одних и опасным врагом для других. Самое интересное, что услышал Никита от самого Константина Михайловича, он всерьез опасался за жизнь молодого волхва. И не побоялся признать своих страхов.
Всего лишь личная корысть, а не боязнь за чью-то жизнь, – понял Никита, уже давно разобравшийся в характере Меньшикова. Великий князь был в своем праве, тщательно сохраняя баланс сил между лояльными кланами и аристократами, жаждущими посадить на императорский трон своего человека. Значит, нужно торопиться усилить свое влияние, думал волхв, и в чем-то отец Тамары прав.
– Ты куда уехал? – с тревогой спросила девушка. Она не в первый раз замечала, что парень неожиданно отключался от реальности, и в этот момент зрачки его наполнялись чернотой. Неужели последствия «радуги» дают о себе знать?
– Я уже здесь, – очнулся Никита и беззаботно заулыбался. – Извини, что отвлекаюсь. Мне предложили дипломную работу, вот и обдумываю концепцию.
– Уже? – поразилась Тамара. – Ты же только начал учебу. Обычно начинают с третьего курса готовиться к диплому.
– Так и есть. Только научный руководитель посчитал, что в моих задумках есть рациональное зерно. Извини, не могу сказать, чем занимаюсь. Военная разработка.
– Да, конечно, – пожала плечами девушка. – Я и не настаивала на откровении. И прошу тебя – съезди в Коллегию, поговори с опытными волхвами. Я беспокоюсь о твоем здоровье.
– Точно? – Никита протянул свои руки и взял в них теплую ладошку княжны. – Неужели нашелся кто-то, кто переживает за меня?
– Я действительно за тебя переживаю, – кивнула Тамара и вдруг почувствовала небывалую теплоту нежности, затопившую ее грудь. Аура стала изменяться и деформироваться, соединяясь с энергетикой поля Старицкого; ход абсорбции был настолько мощным, быстрым и весьма неожиданным, что княжна переключилась на магическое зрение и зачарованно смотрела на процесс слияния. Бирюзово-розовые всполохи ее ауры вплетались в алые искрящиеся пятна ауры Григория, выстраивались в непроницаемую защитную стену. Захоти сейчас кто-нибудь нанести вред волхву – у него ничего бы не вышло. Защита обретала стройность по образу плетеной кольчуги, нанизываясь колечком на колечко, слой за слоем. И это было так завораживающе и прекрасно, что Тамара потеряла счет времени и пропустила сигнал о чужеродном плетении в ауре Никиты на глубинном уровне.
– А теперь ты куда-то отплыла, – донесся до нее голос Старицкого. – Я уже две минуты смотрю в твои прекрасные глаза и вижу в них странный туман.
– Что ты сказал? – очнулась Тамара.
– Говорю, может, прогуляемся? Смотри, солнце светит, снег уже растаял. «Погодники» передали, что сегодня тепло будет. Через неделю-две зима придет.
– А ты ничего не почувствовал? – вставая из-за столика, с подозрением спросила девушка.
– Я почувствовал, что кто-то обо мне беспокоится, – Никита достал бумажник и заплатил подошедшему официанту нужную сумму. Он не хотел признаваться, насколько ему было хорошо от мягких, пушистых и таких приятных прикосновений ауры Тамары. Наверное, так себя чувствует ребенок, которого ласкает мама своими нежными и сильными руками, и осознает, под какой сильной защитой он находится. Наверное, его приемная мама Лиза так же обнимала Никиту, только все это было каким-то чуждым. Да, была благодарность, но привязанности и счастливого ощущения родства не хватало. А вот сейчас произошло то, чего он жаждал всю жизнь.
Они вышли на улицу, щурясь от яркого солнца, и Никита уверенно направился в сторону яхт-клуба, увлекая за собой задумчивую княжну. Следивший за ними молодой парень в светло-зеленой дутой куртке с капюшоном на голове сел на одну из многочисленных скамеечек, расставленных вдоль аллеи, вытащил телефон и приник к нему.
– Алло, госпожа, – сказал он негромко. – Назаров действительно находится на территории яхт-клуба. Ваша подсказка была точной. Но он не один. Да, с девушкой.
– Кто она? Ты ее знаешь? – женский голос в трубке стал напряженным.
– Я могу ошибиться, но это княжна Меньшикова. Старшая.
– Кто? – изумление в голосе собеседницы было неподдельным. – Ты в своем уме, Ленька?
– Я же предупреждал, что могу ошибиться, – шмыгнул носом парень. – Но мне кажется, это она. Подождите несколько минут. Я сделал фотографию на камеру и сейчас синхронизирую с телефоном, чтобы переслать снимок на вашу сетевую почту.
– С телефона не мог сфотографировать?
– Лариса Георгиевна, у меня слабая камера на аппарате. Я предпочитаю настоящую оптику, а не эту дешевую подделку, – оскорбился Ленька.
– Ладно, заныл… Давай скидывай. Интересно-то как…
Парень разложил на своих коленях небольшой серебристый фотоаппарат и мобильный телефон, провел несколько манипуляций, закрываясь от солнечного света, потом, довольный своей работой, кивнул. Набрал на телефоне функцию сопряжения с отдаленным девайсом и, не перекачивая нужный файл в его память, переслал по адресу. Звонко блимкнул сигнал, что пакет доставлен.
Через минуту телефон выдал мелодичную трель.
– Слушаю, – голос Леньки вдруг стал сиплым.
– Бросай свою шпионскую деятельность и езжай ко мне, – властно сказала Лариса. – Это действительно Тамара Меньшикова. Вот сердцем чувствовала, что в этой истории много вкусного.

Глава пятая

– А давайте по существу, не отвлекаясь, так сказать, на отдельные фрагменты, – генерал Радостный осторожно промокнул лоб платком и брезгливо отбросил его в нижний ящик стола, в котором лежали разные канцелярские принадлежности вроде скрепок, кнопок и ножниц. Поглядел на вытянувшихся перед ним двух офицеров с папками подмышкой. – Вольно, господа! Садитесь и докладывайте. Господин подполковник, прошу, начинайте.
– Ваше превосходительство, – подполковник Барковский, который совсем недавно был переведен в столичное ведомство из Владивостока, сразу после следственного дела по похищению княжны Меньшиковой, даже не открывал папку, уверенный в своей памяти, – розыскные мероприятия беглого зека Якута не дали никаких результатов. Были опрошены десятки свидетелей, но никто толком не смог объяснить, сколько человек нападало на фургон, в какую сторону убежали. После опроса сложилась такая картина: в операции по освобождению подследственного участвовали две группы. Одна отвлекала, другая помогала скрыться. Для этих целей специально засветили машину, на которой нападавшие приехали. Вчера обнаружили еще один легковой транспорт в лесу за Шуваловскими дачами. На переднем пассажирском сиденье есть пятна крови. Мы взяли ее на экспертизу, так же как и отпечатки пальцев. Со слепками ауры работают следователи-волхвы. С фотографией машины снова опросили жильцов близлежащих домов. Двое из них уверенно опознали ее по номерам и сказали, что такая машина стояла в их дворе и что в день нападения на автозак в нее садились два человека. Причем один был ранен и тащил на себе неподвижного мужчину пожилого возраста. По всем приметам – Якута.
– Хоть что-то, – проворчал министр, переставляя стакан с остро отточенными карандашами с одного места на другое и кладя перед собой чистый лист бумаги. Начал что-то быстро писать на нем. – Его величество уже лысину отполировал на моей голове. Требует результатов, а мы до сих пор на одном месте топчемся. Значит, обнаружили машину. Хорошо… А где сами нападавшие?
– Неизвестно, – ответил Барковский. – Наши люди опросили всех жильцов, которые проживают там на данный момент. Машину видели, проезжала по дороге, нигде не останавливаясь. А людей, сидевших в ней, не рассмотрели. К сожалению, след потерян. Волхвы тоже не дают гарантии, что из слепков можно что-то вытянуть. Короткоживущие элементы ауры распадаются уже через два часа, после того как объект покидает место. Но мы выяснили, что убитый – некто Ступак Илья Захарович по кличке Штырь. Работал на одного из воровских авторитетов по фамилии Лобанов. Штырь привлекался в составе спецгруппы по различным криминальным операциям – по устранению конкурентов, запугиванию свидетелей и прочим противоправным действиям. Он бывший военнослужащий, проходил службу на востоке страны, участвовал в конфликтах с маньчжурами, был дважды ранен. Несколько раз ходил за кордон в составе разведгрупп как опытный подрывник.
– Ваш земляк, Иван Маркович, да? – Радостный сплел пальцы рук вместе.
– Никак нет, – спокойно ответил Барковский. – Урожденный Тверской губернии, срочную службу проходил в Астрахани, в 126-м пехотном отдельном полку, остался на сверхсрочную, получил чин подпрапорщика, перевелся на Дальний Восток, там и закончил контракт. В итоге пятнадцать лет за плечами.
– А нарвался на пулю в мирное время, – пробормотал генерал. – Сам судьбу выбрал. Хорошо, а что с Лобано-вым? К нему есть подходы?
– Кое-что есть, но несущественное, – поморщился Барковский. – Мы выяснили, что Лобанов неожиданно для воровского общества отошел от традиций и спутался с какими-то влиятельными людьми из аристократов. Кто они такие – пока не выяснили. Слишком опасная информация всплыла. Как только отработаем эту линию – будет немедленно доложено. Но факт налицо: Лобанов стал работать на них. Специфические задания, отсюда и создание такой диверсионной команды. Установлена слежка за людьми Лобанова и за его домом. Волхвы, приданные группе расследования, пометили каждого, кто хоть раз засветился на контактах с паханом.
– Н-да, – генерал протарабанил пальцами незамысловатую дробь. – Меня почему-то смущает автомобиль за Шуваловскими дачами. Может, у бандитов есть пособники в жилом поселке?
– Ваше превосходительство, мы обошли все дома, стоящие вдоль трассы, – напомнил Барковский. – Несколько домов пустуют, так как хозяева не могут найти арендаторов. И еще один дом снят с аренды, так как куплен недавно одним человеком, наезжающим туда периодически.
– Что за человек? – потер лоб Радостный.
Неожиданно вместо ответа подполковник быстро начеркал что-то на листочке, вырванном из блокнота и, привстав, положил его перед министром.
Радостный только глянул на листок, так сразу же сцапал скомканный платок из ящика, судорожно прижал его ко лбу.
– Только этого не хватало! Информация проверена?
– Так точно, – ответил Барковский.
– Мне надо будет доложить императору, – кашлянул Радостный. – Хорошо, я вас понял, господин подполковник. А что скажете вы, Федор Андреевич? Чем можете похвастаться?
Майор Тасеев, руководящий группой волхвов в составе команды Барковского, сделал попытку встать, но был остановлен рукой министра.
– Да сидите уж, давайте без этого… Есть конкретные результаты?
– Первое, что мы сразу попытались сделать: взяли с места преступления ауры нападавших. Их было четверо. Двое находились спереди; именно они застрелили водителя и охранника. Еще двое вскрыли фургон. Ауры оказались нестабильные, и на данный момент в лаборатории мои люди пытаются получить хоть какие-то слепки, чтобы проверить по базе данных. Ну, по Штырю известно и так. А вот попытка отыскать нужные магические следы остальных не увенчалась успехом. Но в машине, найденной за Шуваловскими дачами, предположительно прослеживается аура Якута.
– Вот! – закачал большим пальцем Радостный. – Почему вы, подполковник, не упомянули эти данные?
– Предпочел пока не торопить события, – встал Барковский. – Мне доложили о следе Якута. И он ведет к дому, хозяин которого – на том самом листке. Дело в том, что ауру подследственного мы уже зафиксировали в базе данных, и это единственная ниточка, по которой можно выйти на него.
Генерал судорожно схватил графин с водой и, сдерживая дрожь в руке, налил в стакан. Аккуратно поставил его обратно на серебряный поднос и лишь потом осушил стакан до дна.
– Это точные данные? – с надеждой спросил он. – Да сядьте вы!
– Никак нет, – ответил за Барковского майор. – Только предположения. Как только анализы ауры Якута подтвердятся – мы вам доложим немедленно.
Радостный протарабанил пальцами по столу.
– Выяснили, каким образом сопровождение Якута было таким малочисленным? Почему автозак не сопровождала машина со спецгруппой?
– Ваше превосходительство, произошла странная ситуация, – Барковский решил все-таки встать. – Перед выездом из Шлиссельбургской крепости группе был выдан лист сопровождения с обычным шифром, который означает, что подследственный пошел на сотрудничество с властями. В таком случае надобность в усиленной охране как бы отпадает. Там же разные службы задействованы, каждая для себя пишет служебные инструкции.
– Хотел бы я знать, кто их придумывает, – заворчал Радостный. – Надо провести ревизию. Коменданта крепости взяли под стражу?
– Так точно. И его заместителей тоже. Ведутся допросы. О результатах будет доложено немедленно.
Радостный нажал на кнопку селекторного пульта и неожиданно резким голосом приказал:
– Машину к подъезду через десять минут! Господа, мне нужно срочно к его величеству. А посему можете быть свободны. Работайте. Найдите этого каторжника живым или мертвым! Лучше, конечно, с головой и дышащим.
Министр дождался ухода оперативных работников, привел в порядок свой мундир, тяжело вздохнул, вытаскивая из сейфа неизменную в визитациях папку с золотой рамкой и, тяжело ступая, вышел из кабинета. Закрыл его на ключ и предупредил адъютанта:
– Когда приеду – неизвестно. Отложи все посещения на сегодня.
– Слушаюсь, ваше превосходительство, – вытянулся бравый майор за стойкой с телефонной базой.
Радостному совершенно не хотелось ехать на доклад к императору, учитывая, что он сегодня не во дворце, а за городом, куда на время перенес все запланированные и неожиданные визиты. Пока генерал спускался по лестнице вниз с третьего этажа, адъютант успел сделать звонок на коммутатор Летней резиденции, как называли столичные шутники дачу Александра Четвертого. Предупредил о визите министра МВД и получил подтверждение.
Летняя резиденция считалась самой ближней ставкой императора, но до нее нужно было пылить не меньше пятидесяти километров на северо-восток. Можно сказать, день потерян, рассеянно думал Радостный, прижимая к себе кожаный кейс с документами. Как построить доклад, чтобы его величество не начал бушевать и бить мух своими жуткими огненными стрелами. Ведь дело касалось его среднего брата, опять непонятным образом замешанного в круговороте событий.
Александр принял министра в своем кабинете на втором этаже резиденции. Пуленепробиваемые стекла большого окна, из которого был хорошо виден сосновый лес, золотящийся на удивительно ярком осеннем солнце – все это создавало атмосферу покоя и расслабленности. Радостный знал, что лес напичкан магическими ловушками и следящей видеоаппаратурой и находится под постоянным наблюдением разъездных пикетов. На кажущуюся беспечность ответственные люди не реагировали, а выполняли свою работу качественно и с должным рвением.
В легком домашнем костюме из хлопчатобумажной ткани и в светлых мягких теннисных туфлях император выглядел молодцевато и подтянуто. Даже цвет лица изменился, стал более здоровым, пропали тени под глазами, щеки налились приятным румянцем. Здесь он действительно отдыхал, а не упирался в работу, как ломовая лошадь. Последний месяц был очень насыщенным в политическом контексте, приходилось до поздней ночи проводить совещания и работать с документами. Головная боль – азиатско-дальневосточный регион. Упрямство маньчжуров, вздумавших выдвигать территориальные претензии, начало накалять весь дипломатический корпус России.
– Афанасий Николаевич, что тебя заставило примчаться сюда, а не связаться со мной по спецсвязи? – удивился император, крепко пожимая руку министру. Не дожидаясь ответа, он достал из нижнего ящика рабочего стола знакомую коробку с сигарами и задумчиво посмотрел на нее.
– Появились некоторые детали по громкому делу, – ответил Радостный. – По Якуту.
– Моя дорогая супруга советует курить поменьше, – озабоченно проговорил Александр, держа в руке сигару, – а ты меня расстраиваешь после обеда. Садись уже. Может, выпьешь со мной на пару коньячку? Раз уж здесь появился.
– Не обессудьте, ваше величество, не буду, – начал выкручиваться Радостный. – Сами знаете, давление скачет, как шарик от пинг-понга. Не успеваю очухиваться.
– Лечиться тебе надо, Афанасий, или отдохнуть недельку, – покачал головой император и решительно затолкал сигару в коробку, которую сразу же закинул обратно в ящик. – Давай рассказывай, что накопал по этому идиотскому нападению на конвой. Вот же Костя, притащил целый воз проблем со своими амбициями…
– Бандитов не нашли, – ответил министр, – но появились первые результаты по магическому расследованию. Ауры, слепки. Якут засветился за Шуваловскими дачами. Точнее, кто-то увез его туда на машине. Автомобиль бросили в придорожном лесу. След неровный, но, судя по всему, бандиты почему-то решили идти в поселок.
– И?
– Следственная группа выяснила, что в поселке несколько домов сдают в аренду, и они на данный момент стоят пустые. Была версия, что нападавшие хотели пробраться в один из них и переждать несколько дней.
– На чем основана такая версия?
– Аура Якута обнаружена возле одного из таких домов. С ним еще пара энергетических следов, слабо улавливаемых и неидентифицируемых. Значит, преступников, которые увозили каторжника, было трое, что подтверждает показания жильцов Большой Разночинной.
– Дома проверили?
– Пока только собираем информацию. Без санкции не имеем право входить в пустой дом, – Радостный заерзал. – Но вот один из них привлек наше внимание. Дом куплен в сентябре на имя Назарова Никиты Анатольевича. Мы проверили. Действительно, так и есть. Вы поняли, о чем я говорю?
Александр судорожно вытащил коробку с сигарами и распахнул крышку.
– Пожалуй, все же закурю! – заявил он и, наскоро обрезав кончик одной из них, прикурил от длинной спички. Тут же загудел кондиционер, всасывая клубы дыма. – Назаров? Это не тот ли молодой волхв из Албазина?
– Так точно, ваше величество. Именно он и есть. Дом куплен великим князем Константином Михайловичем, вашим братом, но оформлен на имя Назарова.
– А, помню. Костя рассказывал мне, как хочет отблагодарить парня. Еще спрашивал, дозволено ли ему будет преподнести такой подарок. Я был не против. Лишь бы без нарушений.
– Нарушений нет, – поспешил с ответом министр. – Там все нормально. Только не кажется ли странным, что пути Якута и Назарова странным образом пересеклись на Шуваловских дачах?
– А они пересеклись? – с любопытством спросил Александр. – Или налицо дикое совпадение? Проверьте дом Назарова. Только я не уверен, что вы найдете какие-нибудь следы пребывания бандитов. Если мы будем все странности рассматривать в качестве версий – куда прикатимся, Афанасий Николаевич? Здесь ведь именно дичайшая случайность, не так ли? Ауры бандитов возле дома Назарова зафиксированы? Нет? Только за периметром участка? И слава Творцу. Мальчишка мне импонирует, и я не хочу, чтобы его имя начали мазать грязью.
Император усмехнулся. Он прекрасно помнил доклад следствия о похищении своей племянницы, и какую роль сыграл безвестный, а оказалось, совсем не безвестный мальчишка-волхв. Как ему донесли, «вологодский отшельник» успел оформить все активы на своего правнука, кроме некоторых вроде «Изумруда», так что Никита Назаров уже стал потенциально завидным женихом в столице. Как бы братишка не проворонил ситуацию с Тамарой, как он планировал.
– Полагаете, ваше величество, что Назаров может стереть все аурные следы?
– Да подожди ты создавать теории на ровном месте, Афанасий Николаевич! – поморщился император, откладывая сигару в сторону. – Я больше склонен думать о совпадении. И, узнав историю Назарова, не верю, что он будет укрывать Якута. Скорее, мы уже нашли бы тело каторжника где-нибудь в лесу. Мальчишка пышет праведной местью, а тут сам бандит в руки идет! Вот что, Афанасий Николаевич, сделай: если начнет всплывать имя Назарова – не допусти утечки до Коловорота. Не хочется парню портить жизнь, если и в самом деле он контактировал с каторжником. Я допускаю вариант со случайной встречей… Знаешь, у меня сейчас возникла бредовая идея.
Александр поднялся со стула и в возбуждении прошелся по кабинету, окутываясь дымом сигары.
– А ты анализировал эту ситуацию с другой стороны? – он остановился перед сидящим Радостным и чуть ли не ткнул сигарой в него. – Ты читал досье Назарова? Только не говори, что после следствия вы не завели на него папочку. Завели? Еще бы… Как знал. Не забыл, Афанасий, кто воспитывал мальчишку?
– Потайники. Амурский Двор, – кивнул генерал.
– У Назарова сила дурью через край хлещет, выучка бойца-террориста, – начал загибать пальцы император, – способность в одиночку противостоять группе хорошо обученного противника, умение использовать дар неординарным способом, даже иерархи это признают. Вот представь, судьба сталкивает его с Якутом. Что он сделает?
– Пожалуй, убивать не станет, – немного подумав, ответил Радостный, с досадой думая, что забыл платок в кабинете. Снова на лбу испарина выступила, и это несмотря на прохладу от кондиционера. – Якут был связан с Хазарином, именно поэтому и был этапирован в Шлиссельбург. А что, если Назаров хочет через Якута найти беглого Ломакина?
– Вот и я об этом подумал! Как тебе версия? – Александр был доволен, словно провел глубокую аналитическую работу.
– Версия неплохая, но в ней много натяжек, – покачал головой министр, – начиная с самой первой: была ли встреча? Второе: а каким образом Назаров будет использовать своего врага? Третье: вор-рецидивист не подчинится аристократу, тем более мальчишке. И мы не уверены в намерениях преступников спрятаться в поселке. Следы аур можно запутать или намеренно наследить на самом видном месте, послав следствие по ложному пути.
– Отрабатывайте, – пожал плечами император. – Якута надо поймать. По большому счету – мне на него наплевать. Сам сунул башку не в свое дело, спелся с государственным преступником – пусть отвечает. Вы мне Хазарина достаньте.
– Он за кордоном, – напомнил Радостный. – И, смею напомнить, ваше величество, Назаров – еще мальчишка. Не может он провернуть такое дело. Силенок не хватит.
– Да грош мне цена, если поимку государственного преступника взвалить на его плечи! – воскликнул император, гася сигару. – Страна содержит такой мощный следственный и карательный аппарат, а я буду на пацана надеяться! Пфы! Так что работайте, господин министр! Найдите мне всех причастных к нападению на Разночинной. Срок даю месяц.
Это было уже серьезно. Радостный вскочил, одергивая китель, и четко ответил, что расследование будет завершено в срок. Придется напрячься, не без этого. Многие теперь сутками спать не будут. И даже он, министр МВД, иногда будет ночевать в своем кабинете, а не дома под боком жены. Ради погон и должности извернешься и свой зад поцелуешь.

Глава шестая

Последний месяц осени промелькнул морозными днями и запомнился ежедневной снежной крупой, сыплющейся на город. Стылые воды Невы стали потихоньку подниматься, но угрозы наводнения не было. «Стихий-ники», мобилизованные Коллегией иерархов, трудились вовсю, чтобы не допустить подъема реки, хотя дамбы с этим прекрасно справлялись. Первый плотный и не тающий снег выпал в начале декабря. Город постепенно готовился к праздникам, опутывая ветви деревьев разноцветными гирляндами, отчего каждый вечер улицы освещала веселая иллюминация. Витрины ювелирных магазинов сверкали золотом и серебром, продовольственные лавки предприимчивые хозяева украшали сладкой выпечкой и подарочными коробками. В общем, суета перед Коловоротом только нарастала.
За два дня до каникулярных выходных в Академию заявился Анатолий Архипович Назаров. Патриарх, конечно, приехал за своим наследником, как он сам объяснил свой визит. Руководство слезно попросило его выступить с лекцией перед курсантами. Ведь о многих выпускниках ходили легенды, а тут Назаров собственной персоной… Патриарх не стал отнекиваться, ссылаясь на свою немощь. Ему было приятно, что кое-кто еще помнит его заслуги перед страной, и рассказ о событиях тридцатых годов прошлого столетия действительно заворожил курсантов. Подмандатные южные территории до сих пор оставались больной темой русского правительства, и, хотя работа среди населения велась, местная верхушка упрямо старалась сохранить суверенитет, но от военных баз не отказывалась. Боялась проникновения ваххабитских эмиссаров из Багдада, а вместе с ними – террористических отрядов. Назаров на пальцах популярно объяснял курсантам, почему так происходит и с какой целью нужно держать буйный регион под контролем. Масса необразованного населения, нищета, наркотики, безграничная власть ханов и баев нагнали такое давление в котле, что взрыв грозил задеть все заинтересованные стороны. Казалось бы, британское правительство, имевшее в регионе обширное торговое представительство, должно прилагать массу усилий и пойти на сотрудничество с русскими, лишь бы не допустить этого взрыва, но парадоксальным образом делает все наоборот. Мешает там, где можно помочь.
Анатолий Архипович с помощью своего влияния уговорил руководство Академии отпустить Никиту на каникулы пораньше. Казармы все равно начали пустеть с поражающей быстротой. Многие использовали ту же хитрость, что и патриарх: привлекали своих влиятельных родственников, которые могли замолвить словечко перед командованием ВВА. Старшие офицеры не сопротивлялись. Все равно следует очистить Академию от курсантов, чтобы для охраны казарм, гаражного бокса и Полигона завести сюда пехотный батальон, состоящий из солдат-срочников. Две недели они будут нести караул на территории Академии, пока курсанты не начнут возвращаться из дома.
Никита предложил деду пожить на Шуваловских дачах, и патриарх не стал отказываться. Он долго ходил по дому, постукивая тростью из орехового дерева по полу – правое колено совсем разболелось, – и что-то бурчал под нос. Заглянул в обе спальни, осмотрел кухню, даже санузел проверил.
– Неплохо тебя князь обиходил, – усмехнулся Анатолий Архипович. – Сколько платишь за аренду?
Старик хитрил. Он прекрасно знал, что дом – собственность Никиты. И не сомневался, что молодость порой радикальна. Скажи сейчас, в честь каких заслуг Меньшиков растратился – ведь взовьется, начнет строить из себя оскорбленного героя. Патриарх был согласен с великим князем и горячо поддержал его, когда Меньшиков консультировался с ним по поводу покупки. Нечего бессребреником по жизни ходить. Для парня нужен свой угол. Он уже в том возрасте, когда появляются девушки, которых иногда нужно приглашать в свою комфортабельную пещеру.
– За аренду платит князь, – рассеянно ответил Никита, решив напоить деда чаем. Патриарх, услышав ответ, лишь усмехнулся.
К радости ожидания встречи с Тамарой на ежегодной Ассамблее молодых аристократов примешивалась тревога за будущее. Как отреагирует княжна на сообщение в прессе и на телевидении об истинном имени Никиты, о восстановлении статуса молодого Назарова и передачи ему всех активов рода? Для девушки он оставался Григорием Старицким, и смена личины станет настоящим предательством. А как умеет Тамара ненавидеть – Никита, увы, знал. Вот что его глодало. И своими тревогами он поделился с дедом.
– Это необходимо сделать, – старик с трудом примостился в кресло, поставив трость под руку. – Вам надо пройти испытание ложью. Тамара – девушка умная, но весьма подверженная приступам обостренной справедливости. Я встречал таких людей на своем пути, и их было очень много. Кто-то смирялся с действительностью, кому-то было тяжело принять настоящую правду, ну, а некоторые до сих пор мне руку не подают.
Патриарх усмехнулся своим мыслям, унесшим его в далекое прошлое, но тут же вернулся обратно. Помощь правнуку необходима – Назаров это понимал.
– Приготовься к тяжелому разговору, – поучал он Никиту, мрачно глядевшему на лист ватмана, в котором заметно добавилось расчетов и чертежей. – Возможно, что сразу же получишь полный отвод, но не сдавайся. Дай Тамаре остыть и переосмыслить ситуацию. Не лезь сразу со своими извинениями и объяснениями, но и не передерживай вино в бочке, а то забродит.
– Ты смеешься, дед? – удивился Никита. – При чем здесь вино? Не, я понимаю твою аллегорию, но ведь Тамара сама может уйти в глухую защиту.
– Любая оборона дает трещину, – усмехнулся старик, – надо только правильно подгадать момент падения крепости. Я так понял, у вас стали налаживаться какие-то отношения? Все серьезно или в самом начале?
– В серьезном начале, – признался Никита и улыбнулся, – вот из-за этого я и боюсь. Когда ты хочешь заявить о моем статусе?
– Я уже разослал уведомления всем аристократическим семьям Петербурга, а о передаче активов в твою пользу завтра уже будут трещать все газетенки и телевидение. Не считая сетевого сегмента. Биржу начнет лихорадить…
Патриарх сухо и мелко засмеялся, словно ожидаемая лихорадка на фондовых площадках его весьма радует.
– Ты не боишься, что акции наших корпораций могут рухнуть? И кто-то захочет их скупить?
– Это одно из условий великого князя Константина, – признался Анатолий Архипович. – Цены на акции, безусловно, полетят вниз, но их скупят надежные люди. Меньшикову достанется всего четыре процента. Ему хватит. А контрольный пакет будет в наших руках. Не беспокойся. Люди князя уже наготове, ждут только моего сообщения. Как только начнется обвал – сброс подешевевших акций, они начнут скупку.
– Да ты, дед, авантюрист, – покачал головой Никита.
– Я уже давно привык ходить по лезвию ножа, – отмахнулся патриарх. – Не хочу чувствовать себя снулой рыбой, перед тем как меня на стол положат с укропчиком. Перед смертью я еще взбаламучу трясину, сынок. Ты только сумей удержать вожжи, когда все пойдет вразнос. Покажи людям, что пришел настоящий хозяин, который контролирует ситуацию. Кстати, я тут запланировал поездку в «Изумруд» и в «Гранит». Покажу тебе, чем дышат предприятия. Тебя представлю.
– Оттуда не будет утечки?
– Да я пока никому не говорил, – хекнул старик. – Не о том беспокоишься. Пока я еще ковыляю потихоньку – буду помогать… Ты что там все время лоб морщишь?
– Одну вещицу хочу смастерить, – почесал затылок Никита. – Вроде планшета, следящего за нужным человеком.
– Модуль слежения? – Патриарх поднялся, обошел стол и пристроился за спиной правнука. – Какой принцип?
– Сажаю метку на клиента, а на планшет переношу слепок с ауры. Вот в этом и вся проблема. Как мне посадить на доску чертов след? Да еще чтобы он держал родительскую матрицу в радиусе до двадцати-тридцати километров?
– Проблема в сопряжении, так? – старший Назаров с любопытством приглядывался к колонкам цифр, к графикам и каким-то завитушкам, начерченным на углах ватмана. А это что?
Его палец ткнулся в небольшую коробку, стоявшую на краю стола, плотно закрытую и обмотанную липкой прозрачной лентой.
– Там слепки аур бандитов, – спокойно пояснил Никита. – Они хотели здесь переждать неспокойные времена и думали, что в пустом доме этого будет достаточно. Пришлось объяснить, что они неправы.
– А ты, оказывается, бурно время проводишь! – поразился патриарх. – Почему не говорил мне о контактах с преступниками? Это же неразумно! Кто они такие? Все-таки я не зря хотел Олега снова привлечь для твоей охраны!
– Не надо никого привлекать! – поморщился Никита. – Сам справился. Ты слышал о побеге Якута?
– Хочешь сказать, он был здесь собственной персоной? – мгновенно просчитал дальнейшую речь правнука старший Назаров.
– Представь себе – да. Ему помогли бежать во время перевозки в лабораторию Коллегии. Там хотели снять с памяти целый ментальный пласт. Все допытываются, куда делся Хазарин. Следствие считает, что Якут знает, где сейчас волхв.
– Ладно, это все понятно. Каким образом варнак оказался в твоем доме?
– Ты не поверишь… Вломились в пустой дом, думая, что здесь никто не живет. Хотели отлежаться, да не получилось.
– Ты их пощадил? Никого не закопал в саду? – Никите показалось, что патриарх спрашивает серьезно, но в глазах мелькнули искорки смеха.
– Оставил жить. Мне Якут нужен. Хазарина надо достать.
– Ерунда! – фыркнул Анатолий Архипович. – Хазарин сейчас за кордоном. Может, сидит, ждет момента, когда вернуться обратно. Или не вернется. Работа для такого специалиста всегда найдется… Ладно, что там у нас с планшетом?
– Я поставил метки на Якута и еще на двух его подельников, – пояснил Никита. – А в коробке – слепки. В одной типографии заказал подробную карту Петербурга, на которую нанесу эти ауры. И остается лишь заставить их работать.
– Не боишься, что энергии не хватит?
– Я создал новых «жучков», которые сами себя подпитывают. В этом трудностей не было. Какие идеи есть?
– Через кровь привязать, – пожал плечами Назаров. – Знаешь, раньше, когда не было электронных технологий, старые волхвы отлично привязывали ауру человека через кровь к какому-нибудь примитивному компасу. Наносилась небольшая капелька на стрелку – и она четко показывала направление, где стоит искать нужного клиента. Привязка была не точной, разброс составлял около километра, но лучшего поисковика тогда не смогли создать.
– Ага, по-вампирски, – засмеялся Никита. – Подхожу с пробиркой к нужному мне персонажу. Пожалуйста, капельку крови своей для пользы дела нацедите! Ну, дед! Я же создаю клиентскую базу на несколько десятков человек! Не у каждого возьмешь кровь! Хотя идея твоя правильная. Я тоже об этом думал, но потом отказался.
Молодой волхв постучал пальцем по коробке.
– Здесь есть один образец. Лечил рану Мотору. Осталась кровь с повязок. Вот его можно попробовать в качестве естественного компаса. Карту изготовят – сразу нанесу на поверхность… Но, дед, какие еще есть идеи?
– Одежда, помада, сигареты, – навалился на трость патриарх, окидывая взглядом схему. – Все, что прикасалось к человеку, что несет его энергетику. Иначе никак. Слепок – суть жизнь полевой структуры, и чтобы сделать привязку вещи к ауре клиента, надо эту самую вещь заиметь. Не приходит мне в голову ничего иного. Зачем ты влез в эти дебри? Заняться нечем?
– Это мой дипломный проект, – сознался Никита. – Остап Васильевич сам предложил мне разработать его. Я с ним консультировался, не думая о значимости планшета, а он уцепился. Говорит, можно применить в полевых войсках как автономную систему отслеживания.
– Ага, в случае уничтожения электронных средств связи? – догадливо хмыкнул Назаров-старший. – Довольно топорная работа, Никита, надо признать. Громоздко и сопряжено с различными факторами, мешающими воплотить в жизнь идею. И смело. Если что-то получится – сразу в личном деле пометку поставят. Генштаб таких шустрых ребят не пропустит. Кстати, Затонский тебя хвалит. Я его попросил, чтобы к тебе требования ужесточили.
– Зачем? – удивился Никита и засмеялся. Он понял хитрость старика, но сердиться на него смысла не было. В выцветших глазах патриарха светилась гордость за правнука, любовь и страх. Страх, что снова может потерять единственную нить, связывавшую его последние годы со своим существованием.
– Чтобы жизнь медом не казалась. Когда ты из суставов выкручиваешься, слышишь скрип костей – только в этом случае идет преодоление боли и всех препятствий. Именно так достигают результата. Я тебе не рассказывал, как добирался до барона Александра Китсера?
– Про твою экспедицию слышал, а вот как ты нашел его – никогда.
Никита налил чаю деду и себе, накидал сушек и печенья в вазочку, откопал в недрах холодильника банку с малиновым вареньем. До ужина еще далеко, а попить неторопливо чайку – дело нужное. Патриарх покряхтел, усаживаясь поудобнее, медленно размешал сахар в кружке – он любил сладкий чай – и, словно вспоминая далекое прошлое, неторопливо заговорил:
– Мы в тот год экспедицией почти до уйгурской границы дошли. Я со своими помощниками решил идти в Кашгар, а князь Шаранский с казаками остался в одном кишлаке зимовать. Такое было совместное решение, и его мы придерживались строго. В Кашгаре нам предстояло найти барона Китсера, который якобы погиб на Чатыр-Келе. Но все оказалось не так. Он не погиб, а с остатками своей экспедиции вздумал прорываться дальше. Первичная его цель была Афганистан, но вот занесло к уйгурам. Ты даже не представляешь, Никита, какой там был гадюшник! Британцы, немцы, турки – чуть ли не все разведки мира крутились там. Пришлось накладывать на себя иллюзию под местных крестьян. Прикупили пару ослов, тележку – и каждый день ездили на рынок продавать фрукты-овощи.
– А овощи откуда? – рассмеялся Никита.
– Откуда… Покупали оптом товар у одного ушлого фермера. Зато прикрытие было неплохое. Капитан Зайковский неплохо знал уйгурский. Мы исходили из ситуации, что Китсер, если жив и осел здесь, все равно появится на рынке.
– Но там, наверное, было несколько рынков?
– Два. Пришлось некоторое время крутиться на одном, потом перешли на второй. И вот там барон засветился. Жил неподалеку. Ну, промахнулись мы вначале. Бывает.
– А как узнали его? Ведь он уже был стариком.
– По фотокарточкам. Нас, разведчиков, физиономистике учили прилично. Распознали Китсера даже с бородой и усами. Да и амулеты с аурой крови барона сработали четко. Заявились поздним вечерком к нему на душевную беседу. Селезнев и Григорчук у нас как прикрытие работали, а я с Зайковским плотно прижал старика. Он жил один, среди соседей слыл нелюдимым и странным. Принял ислам, чтобы люди не косились и спокойно давали ему работать.
– И что он делал? – Никита долил себе чаю, а патриарх отказался. – Исследования проводил или просто доживал свой век?
– Проводил. Искал древние манускрипты, даже в Персию умудрился сходить, – усмехнулся Назаров-старший. – Бойкий старик оказался. Передал мне все тетрадки с теоретическими выкладками, выписками из тех самых манускриптов – оказывается, по памяти воспроизводил. Вот почему я столько сил вложил в «Изумруд» и «Гранит». Там есть и его наработки. Порталы по перемещению физических лиц между мирами, разработка капсул времени и много других вкусных плюшек – все делается в наших корпорациях, Никита. И Китсеры, прознав про мою удачную экспедицию, начали меня шантажировать, чтобы я отдал все работы их родственника. Да вот они где все это видели!
Анатолий Архипович сложил кулак в фигу и ткнул в сторону окна. Разволновался.
– Они же немчура! Кровь свою испоганили под германцем! Еще наши тайны на всеобщее обсуждение не хватало отдавать! Не бывать тому! Старый Китсер мне сказал перед смертью, чтобы я ни в коем случае не передавал наработки его родственникам и тем, кто служит ему. Я всех знаю поименно. И ты должен знать. Архивы, которые не достались супостатам, прочитаешь и все поймешь.
– Есть еще документы? – осторожно спросил Никита, слышавший про архив от Полозова Олега.
– Я на дурня похож? – чуть не обиделся Анатолий Архипович. – В моих руках сосредоточена одна из перспективных магических разработок, и она должна служить России, а не приблудышам из Неметчины! Из-за них погибли все, кто мне дорог: дети, внуки, друзья, соратники, инженеры, ученые. Столько сил потрачено на охрану предприятий, сколько заплачено потайникам, чтобы выявили, кто гадит под ковер.
Указательный палец старика перестал качаться и уткнулся в Никиту пожелтевшим потрескавшимся ногтем.
– Теперь это все твое. За своих людей отвечаешь своим благополучием, здоровьем, репутацией. Будешь держать в кулаке нашу – назаровскую – империю, то и враги скулить будут под твоими ногами. Не бойся сорвать лишнюю опасную голову – бойся пропустить удар. Змея всегда найдет щель, чтобы пролезть за пазуху. И еще: ищи союзников среди молодых ребят. Привлекай худородных дворян, простолюдинов. Не смотри на кислые рожи аристократов, которые захотят урвать кусок пирога от твоих будущих успехов.
Слова патриарха как никогда точно перекликались с мыслями Никиты, и он был приятно удивлен своей прозорливостью. Оказывается, дед думал так же и нисколько не смущался, делясь жизненной стратегией.
– Ты не страшись трудностей, Никитка, – глаза патриарха снова стали ласковыми. – На первое время тебя поддержат мои помощники. Они еще молоды, но уже очень опытные во всех сферах: экономической, финансовой, юридической. Держи их при себе, осыпай привилегиями, но не давай зажиреть. Тогда почувствуешь, какой в них еще потенциал! Чуток попозже познакомлю тебя с ними.
В наступившей неожиданно тишине слышался мерный бег секундной стрелки на часах, висевших над холодильником. За окном уже было темно, но приятный светло-зеленый абажур на кухне только усиливал уют и желание сидеть, слушать патриарха. Это было похоже на сон, который Никита мечтал воплотить наяву, а не прокручивать в голове, страдая от недостатка семейного тепла. Барышев старался заменить ему старших родственников, но в силу своей неспособности любить поотцовски не заменил ему ни мать, ни деда…
– А что все-таки стало с Китсером? Как он умер?
– Нас каким-то образом вычислили турки. Тоже, видимо, охотились за манускриптами, и странный русский привлек их внимание, когда еще ходил в Персию. Мы поняли, что пора уходить. Как-никак – целый год прожили в Кашгаре, каждую собаку знали по походке. Обложили нас поздней ночью в доме барона. Пришлось отстреливаться. И не только. Применили боевые плетения, пожгли кучу идиотов, вздумавших нас одним автоматическим оружием взять. Даже на прикрытие мага не взяли. Барон отстреливался до последнего, а потом сам подорвал себя гранатой. Не хотел, чтобы с его памяти сняли огромный пласт знаний. В общем, вот такая история.
Анатолий Архипович покрутил кружку по часовой стрелке, задумался.
– Князь Шаранский к тому времени успел половину кишлака выучить русскому языку, даже школу открыл для ребятишек. Казаки помогали жителям в охоте, по хозяйству – многие плакали, когда мы уходили в Россию. Вот и вся подоплека событий, из-за которых ты остался без матери. Жертва ненужная, оттого и самая нелепая. Не умеют Китсеры играть открыто. Кишка против таких, как мы, тонка… У тебя есть что надеть на Ассамблею?
Смена темы была настолько неожиданной, что Никита не сразу понял, что спросил патриарх.
– Нет, как-то не думал, – смущенно ответил парень. – Может, в военном кителе пойду…
– В военном кителе будешь сельских девчонок смущать, – фыркнул Анатолий Архипович, – а на таких собраниях принято щеголять в цивильной одежде. Не забывай, что там будет много девушек, знающих толк в моде. Будет громкое «фи». Нет, это плохая идея. Завтра поедем с тобой в город заказывать костюм. А послезавтра будем смотреть цирк. Жду не дождусь этого представления.
– Это ты про акции?
– Ага! – по-детски заулыбался патриарх. – А самое главное – увидишь, как вертится флюгер аристократических предпочтений.

Глава седьмая

Окончание последнего учебного дня перед каникулярными выходными Тамара с Дашей Ташкевич решили провести в кафе неподалеку от университета. Уютное местечко, украшенное еловыми веточками, гирляндами по периметру, тихая музыка – все настраивало на праздничный лад. Дашка с грустью сказала, что уедет домой, а так хотелось побывать на Ассамблее. Вот если бы какой молодой дворянин обратил внимание на бедную скучающую девушку, намекала подруга, то она бы осталась, пренебрегая просьбой родителей провести каникулы в кругу семьи.
Тамара усмехнулась и, открыв сумочку, выудила из ее недр помаду, чтобы подкрасить губы. Заказ в виде двух коктейлей пока готовился, и можно было поправить макияж. Народу немного, и это хорошо. Над барной стойкой включен телевизор, там мелькают кадры какой-то передачи.
– А твой знакомый, этот… Старицкий там будет? – Дашка иногда невыносима. Похожа на рыбу-прилипалу. Вцепится своими вопросами, хоть дубинкой отгоняй.
– Скорее всего – нет, – с досадой ответила Тамара. – Он дворянин, но в столице не имеет веса, позволяющего ему присутствовать на таком мероприятии. Ты же знаешь, что на Ассамблею попасть можно по пригласительному билету или по протекции.
– Попросила бы отца, – Дашка захлопала длинными ресницами. – Неужели так трудно воспользоваться статусом?
– Пустое. Намекала на это, – Тамара махнула рукой в досаде. В это время молоденькая официантка принесла заказ и расставила бокалы на столе. – Сдается мне, папенька очень сильно мутит. В последнее время избегает разговоров со мной. «Как дела? Что нового в университете? Тебя ничего не беспокоит?» Вот как мне пробить эту стену?
Княжна с досадой присосалась к коктейлю через трубочку. Если бы не Гришка, то праздничное настроение вообще было бы испорчено. А так – звонит почти каждый день, шутит, не особо огорчается оттого, что не попадет на Ассамблею. Может, и не стоит особо накручивать себя. Почему-то она хотела верить молодому волхву, и предстоящая помолвка со страшным и неизвестным Назаровым всего лишь очередная папина проверка? Только для чего?
– Ой, а что это твой знакомый мальчик делает в телевизоре? – удивилась Даша, прерывая задумчивое размышление Тамары.
Княжна подняла голову и уставилась на экран, где мелькали фотографии старика Назарова, чье лицо она выучила наизусть, и Гриши Старицкого вперемешку с графиками биржевых операций. Звук был тихий, и Тамара громко попросила парня, стоявшего за барной стойкой, прибавить его.
– Девушки интересуются биржевыми новостями? – улыбнулся бармен, протирая бокалы.
– При чем здесь биржевые новости? – прошипела Дашка. – Вы прибавите звук?
– Конечно! Раз вам так важно…
– …сегодняшнее объявление господина Назарова о передаче своих активов своему правнуку – Назарову Никите – мгновенно возбудило панику на внутренних биржевых рынках. Акции головных корпораций «Изумруд» и «Гранит» стали падать в цене, и кто-то, владеющий инсайдерской информацией, стал их скупать в массовом порядке, – вещал на фоне четырехэтажного здания из стекла и бетона журналист. – Столичная биржа не на шутку разогрета, но пока обвала не наблюдается и навряд ли, по словам опытных трейдеров, опустится ниже критической отметки. Скорее всего, мы имеем дело со спекулятивной атакой.
Журналист перевел дух. Тамара замерла, еще ничего не понимая, но из глубины души стало наползать черное пятно, своими щупальцами обвивая сердце.
– Все дело, как говорят специалисты, в появлении новой фигуры в российском дворянском обществе. Кто такой Никита Назаров? Откуда появился молодой человек, сразу принявший на себя обязательства рода Назаровых? В Коллегии иерархов нам пояснили, что он действительно является близким родственником престарелого патриарха рода Назаровых. У них на руках находятся все анализы: генетические, аурные. Кровь проверялась на молекулярном уровне и с помощью магических манипуляций. И мы опять попытались вернуться к вопросу: кто такой Никита Анатольевич Назаров? Оказывается, это сын Валентины Назаровой, являвшейся внучкой Анатолия Архиповича, пропавшей восемнадцать лет назад и обнаруженной убитой в амурской тайге. Как она туда попала…
Тамара уже не слушала. Она прикрыла лицо руками и боялась вдохнуть воздух в себя; грудь разрывало от несправедливости, обрушившейся на нее тогда, когда зарождавшееся чувство влюбленности оказалось похороненным под обломками счастья. Старицкий Григорий, оказавшийся совсем не Григорием. Опять предательство. Ну, почему? Почему череда обстоятельств привела к такому финалу?
– Тамара? Тебе плохо? – голос Дашки пробивался как через вату.
– Нет, все в порядке, – выдохнула наконец княжна. Вытащив соломинку из стакана, бросила ее на стол, сделала два глубоких глотка. – Я все поняла…
– А почему Старицкого называют Назаровым? Или это другой человек, только очень похожий?
– Да один и тот же, – равнодушно ответила Тамара. – Он тогда пошутил. Любит, знаешь ли, чужими именами называться. Увлечение у него такое.
– Странное увлечение, – подруга восприняла слова княжны как неудачную шутку. – Может, пойдем? На тебе лица нет.
– Конечно, – пожала плечами Тамара. – Домой хочу. Голова что-то разболелась.
Они вышли на морозный воздух, неторопливо зашагали по очищенному от снега тротуару. Даша видела состояние подруги, но никак не связывала его с произошедшим в кафе. Ну, бывает. Мигрень – штука коварная. Только вот радуешься жизни, солнечному дню, искрящемуся снегу и веселым переливам автомобильных клаксонов – и вдруг бац! Виски или затылок сдавливает невидимыми тисками. Даша не любила такое состояние и легко восприняла желание княжны поехать домой. Она уже хотела попрощаться с Тамарой, чтобы вернуться на съемную квартиру, забрать вещи и сразу ехать на вокзал. Билеты уже куплены, что зря в столице толкаться?
– Я подвезу тебя, – сказала Тамара. – Машина сейчас подъедет на университетскую стоянку. Все время сэкономишь.
– Спасибо, – не стала отказываться Даша; ей хотелось понять, чем обусловлена такая смена настроения Меньшиковой.
К ним подъехала «ладога-кросс». Водитель – его, кажется, звали Димой – вспомнила Даша, выскочил из машины, предупредительно распахнул двери и с улыбкой произнес пару приятных комплиментов. Княжна пропустила их мимо ушей, а Даша улыбнулась мило в ответ. Всю дорогу в машине стояло молчание. И только перед домом, где подруга снимала квартиру, Тамара поинтересовалась, когда та приедет обратно. Попрощались тепло, обнялись и разошлись.
Захлопнув дверь, девушка кинула в спину Димы:
– Домой!
– Что-то случилось, Тамара Константиновна? – осторожно спросил водитель, разворачивая машину на пятачке.
– Ты смотрел сегодня телевизор? – княжна решила прощупать почву издали, чтобы понять, кто в курсе происходящего и не завязан ли во всей истории со Стариц-ким – ой, извините, Назаровым! – отец.
– Да, чуток удалось глянуть, – Дима крепко вцепился в руль. Но спина его почему-то стала напряженной.
– Узнал нашего соседа по Албазину? – сдерживаясь, спросила Тамара.
– О ком вы говорите, Тамара Константиновна?
– О Григории, о ком же еще!
– А! Удивительная история! – чуть ли не с восхищением пробормотал Дима. – Поворот в стиле детективных романов! Повезло парню! Стал богатым, теперь будет владеть большим поместьем в Вологде, технологическая корпорация «Изумруд» переходит под его руководство. Там еще «Гранит» есть, но его старик решил придержать в своих руках…
– Дмитрий, вы все знали, что у Старицкого другое имя?
– Тамара Константиновна, на такие темы лучше с отцом поговорите, – начал увиливать Дима. Он настолько увлекся вождением, что паузы между словами увеличились.
– Я сейчас рассержусь и убью тебя магией! – в горле Тамары что-то опасно заклокотало.
– У нас были оперативные данные по Назарову, но по приказу великого князя мы не нажимали на эту тему. Ну, мало ли что бывает в жизни! Может, парень специально скрывал свое настоящее имя! Вы же его историю слышали, если смотрели новости?
– Не вздумай меня разжалобить! – стиснула зубы Тамара. – Дело не в его семейных тайнах, а в тайнах, которые скрывали от меня!
– Я ничего не знаю, честно, – признался Дмитрий. – Тамара Константиновна, я же обычный солдат. Дали приказ – пошел выполнять. Кто с нами будет делиться информацией?
Тамара перестала пытать водителя. В самом деле, к нему какие вопросы? Если кто и был в курсе происходящего – так это отец. Больше некому. С ним надо поговорить всерьез. Он все знал. И с таким спокойствием объявил фамилию человека, за которого она должна пойти замуж. Так вот кого папенька имел в виду! Гришку… проклятье! Никиту Назарова! В другой ситуации княжна вопила бы от счастья, что в ее судьбе выпали счастливые камни. Потому что так не бывает! По любви отношения между родами не строятся. Женитьба детей призвана укрепить деловые, финансовые и политические связи. Любовь стоит на сто пятом месте, если она вообще есть. Оказывается, так и есть. Один сплошной расчет. Сейчас ярость прорывалась наружу. Вранье, кругом вранье и обман! Назаров манипулировал ее сознанием, снимая блокаду браслетов, создал виртуальную действительность, куда вошел под своим настоящим именем, как бы давая намек, кто он на самом деле, а она не поняла! И корпорация эта действительно существует! Головная контора находится в Вологде – многоэтажная махина из стекла, бетона и пластика. Точно такая же, как и во сне. Вот почему отец так зацепился за наглого обманщика и предложил ему помощь! Он и старик Назаров спелись! Неужели так трудно было рассказать всю правду? Получается, что ее, скромную и послушную девушку, тайно хотели свести с Никитой, чтобы враги и преследователи рода Назаровых не просчитали все варианты развития ситуации? Ага, она так обрадовалась легкому знакомству с молодым, приятным (это надо признать) и забавным парнем. Дружба, переросшая в нечто осязаемое, красивое и волнующее, сейчас разлетелась зеркальными осколками во все стороны. Хочешь собрать? Нет уж! Руки боюсь порезать!
Сумбур мыслей, нелогичность в своих претензиях разозлили Тамару, потому что она уже не знала, как реагировать на ситуацию. А Дима спиной и затылком чувствовал, как в салоне машины концентрируется мощная энергетика; воздух потрескивал от переизбытка магических выплесков. И как следствие, начал барахлить мотор. Он то и дело давал перебои на средних оборотах, приборная доска периодически вспыхивала разноцветьем огоньков.
Пришлось остановиться в неположенном месте и быстро провести беседу:
– Тамара Константиновна, я понимаю ваши чувства, но давайте без выплесков магии. Вы ее не контролируете, и я начинаю терять управление машиной. Как бы беды не случилось. Успокоились, хорошо?
– Да, извини меня, – княжна провела рукой по лицу и внезапно поняла, что накручивать себя раньше времени не стоит. Если разобраться в сложившейся ситуации – Гриша… Да что же это такое! Наверное, надо привыкнуть к новому имени или совсем забыть об этом человеке! Никита не виноват в случившемся. И это факт. Плохо, что сам не рассказал свою историю, подрывая репутацию и доверие к себе.
В дом она ворвалась не с ураганом эмоций, а с холодным расчетом и каменным выражением лица. Как раз к ужину. Вся семья была в сборе, и отец не преминул высказать дочери о недопустимости опозданий к столу. Тамара ничего не ответила и ушла в ванную комнату. Помыла руки, тщательно вытерла помаду с губ и посмотрела на свое отражение в большом зеркале в позолоченной раме.
«Как-то плохо выглядишь, матушка, – ехидно подумала она о себе. – Может, стоит сдержаться и не высказывать папеньке все, что накопилось за этот день?»
Тамара взяла себя в руки, прошла в зал, села на свое место и пожелала всем приятного аппетита, попутно вырвав из рук брата сладкий пончик, который тот стянул с вазы.
– Десерт напоследок, – сказала она Сашке.
Мальчишка скорчил рожицу. Ему показалось мало – показал язык. Княжна сердито цапнула пальцами за розовый кончик. Сашка захохотал и успокоился.
– Может, объяснишь, почему опоздала? – пошел в атаку великий князь, с подозрением глядя на старшую дочь.
Прислуга, возникшая за спиной девушки, споро наполнила ее тарелку сливочной ухой из свежего лосося и, предчувствуя семейные разборки, тихо отступила в сторону. Обычно стол обслуживали двое слуг, но сегодня обошлись одной служанкой – опытный дядя Леша, который и руководил сменой блюд, четко указывал, что делать, сам помогая, где надо.
– Дашку провожала, – пожала плечами Тамара. – Она сегодня к родителям уезжает. В кафе посидели, поболтали. Новости послушали…
Последняя фраза была брошена с нарочитой небрежностью, и отец прекрасно понял, кому она предназначалась. Надежда Игнатьевна замерла, ожидая какой-то выходки от дочери. Она чувствовала, как аура девушки раскалена от гнева, а эмоции бурлят, как в переполненном водой котле, грозясь выплеснуться на неосторожно приблизившихся к нему.
– Я так понимаю, это необходимо в рамках твоего обучения? – уточнил Константин Михайлович, ловко орудуя ножом и вилкой. Аппетит у него был отменный. Час назад пришло сообщение от доверенных лиц, что ожидаемый сброс акций принес неплохие результаты. Необходимые два процента перешли в портфель великого князя. Что ж, афера удалась. Назаров все-таки ушлый мужик, знал, чем закончится сегодняшнее представление на телевидении и в газетах. Пожертвовал частью своих активов, но зато засветил наследника. Вот и ответ, почему Тамара такая взъерошенная и злая. Она узнала правду. Не всю, конечно, но ее ума хватило сопоставить факты.
– Конечно, – кивнула княжна, принимаясь за суп. – Как раз по моему профилю. Акции, спекулятивные махинации, появление новых игроков на биржевом поле. И как успехи, папа? Вы с Назаровым теперь совладельцы «Изумруда»?
– Ерничать сейчас ни к чему, – усмехнулся великий князь, спокойно воспринимая острые выпады дочери. – Мы действительно провернули эту сделку, только из-за того чтобы часть активов не перехватили люди, стоящие в оппозиции к твоему любимому венценосному дяде.
– А цена договора – моя свадьба с правнуком старика Назарова? Ты держишь свое слово, папа. За Старицкого я точно не выйду.
– Тебя это расстраивает? – вздернул бровь Меньшиков.
Катька тут же уткнулась в тарелку и стала тщательно подбирать кусочки бифштекса. Черные грозовые облака собирались где-то за горизонтом, но через несколько минут они обрушатся на всех, кто сидит за столом. Тамара с трудом сдерживала ярость. Ложка, которую она крепко сжимала пальцами, начала нагреваться. Резко отбросив ее в сторону, озадаченно посмотрела на ладони.
– Серьезно? И ты об этом спрашиваешь? – возмутилась девушка. Надежда Игнатьевна предупреждающе кашлянула. – Вы меня за дурочку здесь держите? Может, пора мне все рассказать? В свете последних событий моя ссылка в Албазин уже не выглядит странной. Что происходит?
– В первую очередь соблюдаются интересы клана, в который входишь и ты, дочь, – медленно и веско произнес Константин Михайлович. – Клан – не игрушка для аристократов, а механизм защиты всех, кто в нем состоит. Любой человек, вплоть до дяди Леши…
При этих словах старший слуга наклонил голову, признавая мудрые слова хозяина за искренность и попытку оценить его пользу для семьи Меньшиковых.
– А это значит, что тебе придется поступиться некоторыми вольностями, – вздохнул великий князь. – Не все в жизни идет по расписанию. Ты уже выбилась из колеи, которую я прокладывал несколько лет, и это меня огорчает. Ладно, смирился с этим. Видимо, плохой я отец, раз позволил себе прогнуться перед твоими взбрыкиваниями. Но! Остальное, что я хочу от тебя – принимай как должное и нужное. Назаровы нам нужны как свежие люди в окружении, как мощная финансовая структура, как обладатели технологий, прячущихся за стенами их корпораций. Да, старик скоро умрет, но молодой хозяин совсем не дурак, у него даже больше амбиций и жажды деятельности. И мы – я и дядя Саша – ставим на новую кровь… Если ты не хочешь выходить замуж за Никиту в свете последних событий – хорошо. Найду тебе другого достойного человека. Но волхв будет работать в нашей упряжке, и вам придется встречаться друг с другом для совместной работы. Твое возмущение, Тамара – ненужное сотрясание воздуха. Направь энергию на что-то стоящее. Я могу передать тебе акции, и вы будете вдвоем вести «Изумруд».
– Но ведь тебе нравится этот мальчик, – попыталась перехватить инициативу у замолкшего мужа Надежда Игнатьевна, пытливо рассматривая покрасневшую дочь. – Не отрицай очевидного. Тебя распаляет то обстоятельство, что некоторые интриги, затеянные отцом, – короткий осуждающий взгляд в сторону великого князя – больно ударили по тебе. Соглашусь – это неправильно. Но в этой игре рисковал только Никита. Может, дашь ему шанс рассказать всю правду?
– Да он и не врал ничего! – не выдержал Меньшиков. – Он даже о своем родном прадеде не знал до шестнадцати лет! Жил все это время под чужими именами, потому что приемыш! Человек, имеющий в своей крови силу, вынужден бегать от убийц своей матери – да от такого можно превратиться в дьявола мщения! А Никита вырос в правильного человека.
– Кровь, сила… – медленно проговорила Тамара, резко бледнея на глазах. – Вот, значит, как. Использовать меня как племенную кобылу для рождения мага, повелевающего всеми стихиями, только с даром, превышающим порог мощи в несколько раз! Вот же дура! Как раньше такие мысли не приходили в голову?!
Она резко отодвинула стул и выскочила из-за стола. Не говоря больше ни слова, покинула семейный ужин. Наступило молчание. Слуга жестами показал помощнице, что нужно подавать десерт. Склоки, разногласия, скандалы за хозяйским столом не должны прерывать заведенный порядок смены блюд. Надежда Игнатьевна чрезвычайно робко спросила:
– Отец… Может, не стоит сейчас давить?
– Да поздно уже! – раздраженно ответил Меньшиков. – Покатился камень с горы! Карты раскрыты! Можно подумать, что Тамара – единственная девушка, которую пристраивают к семейной жизни не по ее прихотям и желаниям! Ну что она взъелась? Я ведь вижу, что у нее с Никитой все хорошо складывается, даже без наших направляющих подсказок! Думаешь, они не встречались? Могу назвать дни, когда Назаров назначал свидания дочери!
– Ах ты, старый интриган! – возмутилась женщина. – Зачем до такой нелепости доходить? Совсем ум потерял?
– Я, пожалуй, пойду, – Катерина поняла, что задерживаться за ужином – плохая идея. Начинается бой тяжеловесов, в котором ей может прилететь оглушительная оплеуха. Схватив упирающегося брата, она протащила его через весь зал за шкирку. Передав пацана, довольного стащенным со стола пончиком в качестве трофея, на руки Галины, она взлетела по лестнице наверх и решительно направилась к сестре. Постучала в дверь. Не дождавшись ответа, толкнула ее. Тамара, к ее удивлению, не стала закрываться. Она сидела на постели и бездумно смотрела в стену. Глаза сухие. Значит, не плакала.
Младшая сестра пристроилась рядом и положила свою голову на плечо Тамары. Но обуреваемая любопытством, не выдержала тишины и спросила:
– А ты целовалась с ним?
– Конечно, – фыркнула Тамара. – И это были далеко не шутливые поцелуйчики. Парней довольно трудно сдержать, когда сама провоцируешь их на это.
– Ты провоцировала Никиту? – изумилась сестра.
По сердцу словно острым ножом царапнули слова Катьки. Младшая сестра спокойно восприняла смену имени человека, дружащего с Тамарой. Ни малейшего намека на солидарность. Хотя бы возмутилась, поругала за коварство – все легче стало бы.
– Немножко, – призналась Тамара и потрепала за косу любопытную сестру.
– Тамара, мне кажется, ты зря злишься на Никиту. Ну, что такого в его истории? Он же к тебе очень хорошо относится. У мужчины всегда должна быть тайна, которая делает его немного загадочным и привлекательным.
– Ой, держите меня семеро! – захохотала старшая княжна. – Сопля заговорила! От горшка два вершка – и туда же лезет поучать!
– И вовсе не сопля, – шмыгнула Катька. – Я уже взрослая девушка, имею право на свое мнение.
– Мне кажется, я на… Никиту повесила щит-оберег, – с трудом привыкая к новому имени, проговорила Тамара. – Не знаю, как это вышло.
– Правильно! – воскликнула радостно сестра. – Ты же Берегиня! А защиту ставишь только тому, кого любишь или кто дорог тебе! Ура! Не быть тебе свободной до лета!
Звонкая затрещина прилетела незамедлительно. Рука у Тамары была тяжелой, Катька ойкнула, вскочила на ноги, но нисколько не рассердилась на рукоприкладство.
– Ни о чем это не говорит, – надменно ответила Тамара. – Как нацепила – так и сниму.
– Не глупи, – предупредила сестра. – Мне кажется, что он обязательно тебе расскажет все, как было. Только не заставляй его унижаться и бегать за тобой. Я серьезно!
Катерина отскочила к двери, опасаясь еще одной оплеухи. А Тамара призналась в правоте сестры. Начни сейчас она давить на Никиту – неизвестно, чем все закончится. Но уходить с поля боя побежденной, с правом знать все и не получить ответа на многие вопросы – вот что оскорбляло княжну. Можно простить мелкие мужские тайны, за которые отвечает только он один; а намекнуть не мог? Думал, что Меньшикова – болтливая простушка?
Выгнав Катьку из комнаты, княжна упала лицом в подушку. Распаленная противоречиями, девушка признала свои претензии детским лепетом. В конце концов – ничего страшного не случилось. Никита Назаров официально вступил в права наследования, о чем было сообщено всему аристократическому и деловому обществу. Теперь он станет объектом охоты знатных девиц. И большинство из них, насколько Тамаре было известно, состояли в кланах Балахниных, Романовых, Абрамовых, Вяземских. Не меньше десятка дочерей на выданье. Нетрудно представить, что начнется с завтрашнего дня. Только одно могло спасти Никиту: полное затворничество в стенах Академии и надежный отвод, сооруженный Тамарой. Иначе сомнут стройными рядами, и не убережешь перспективного жениха. Сманят перспективами или еще какими доводами. Никита – жених! Она фыркнула, не понимая, как относиться к новому положению ее друга. Ну какая тебе разница, кем он был и кем стал! Ведь это один и тот же человек! Только вот сменил имя, как надоевшую рубашку, и совершенно не подумал, каково будет Тамаре. Проклятье! Ее уже корежило от противоречивости происходящего.
Заставив себя отвлечься от суматошных мыслей и подойдя к шкафу, княжна распахнула его, придирчиво осматривая новое платье из темно-голубого атласа с открытыми плечами и без декольте. Все-таки мама оказалась довольно консервативна в плане выбора фасона и платье с глубоким вырезом забраковала. Открытые плечи, по ее мнению, гораздо привлекательнее, чем бесстыдно вываливающаяся грудь. Тем более у Тамары, как признала Надежда Игнатьевна, очень красивые плечи, не худые и не с выпирающими ключицами, что еще хуже оголенных титек. Вот так и сказала, фыркая в примерочной. Но бюст платья оценила. Грудь прикрыта и в то же время оставляет шансы молодым людям оценить волнующие воображение возвышенности под облегающей тканью. Это для девиц шестнадцати-семнадцати лет недопустимо выпячивание симпатичных деталей, а Тамара вошла в возраст невесты – здесь мать не могла препятствовать дочери показать себя. Длина платья тоже не подлежала изменению. До туфель. И без разреза. В последнее время среди столичных прелестниц стало модным щеголять на вечеринках в платьях с глубоким и откровенным разрезом вдоль бедра. Причем вариативно. То с правой стороны, то с левой, тем самым эпатируя кавалеров своими телесами. И сразу привела пример Ларисы Зубовой, дочери русского посла в Швеции. Мнение княжны было отличным от маминого: Лариса как раз являлась образцом яркой, красивой и немного суматошной девушки, которая нравится многим молодым дворянам.
Новое платье Тамара уже примеряла и поняла, что в нем она выглядит достойно. Единственная проблема – не много в нем натанцуешь, остается отдать предпочтение медленным. В голову вползла мысль, что Никита, если бы пришел на Ассамблею, оценил бы по достоинству этот наряд. А почему бы и нет? Ведь он теперь не худородный дворянин без роду и племени. Имеет право посещения. И скорее всего, там будет. Если успеет получить приглашение от императорского имени. К отцу подходить не хотелось, чтобы не видеть торжество в его глазах, что вышло по его сценарию. Пусть тоже помучается, думая, как себя поведет дочь.
Эти спорные доводы парадоксальным образом привели княжну в хорошее настроение, и она аккуратно прикрыла платяной шкаф. Портить себе праздничное настроение сейчас Тамара не хотела. Что произойдет в будущем – знает только Творец. И некоторые самоуверенные юноши, играющие с огнем в виде «радуги». За что, конечно, ему очень хорошо влетит. Вот только до сих пор княжна Меньшикова не могла понять, была это умелая манипуляция сознанием или гениальность Назарова, сумевшего воссоздать матрицу будущего. Пусть всего лишь малую толику…

Глава восьмая

Посторонний человек, проходя мимо этого трехэтажного здания, возведенного еще в конце восемнадцатого века в эпоху раннего классицизма, никогда бы не подумал, что под скромной, но стильной вывеской «Центр прикладных наук» скрывается целая сеть магических лабораторий, объединенных под надзором руководства Коллегии иерархов в одну мощную исследовательскую базу. Раньше здесь находился головной штаб Коллегии, но после постройки современного корпуса он переехал на новое место, полностью отдав территорию поместья и сам дом под лаборатории.
Никита внимательно осмотрелся по сторонам. Здание ограждено длинным кованым забором, да вдобавок с внутренней стороны густо насажен кустарник, вымахавший до двухметровой высоты, аккуратно и единообразно подстриженный. Правда, сейчас естественное живое ограждение стало лысым и неопрятным, а через скелет тонких веток проглядывает фасад лаборатории из белого камня с колоннами, с барельефами и аркадами, с парадным лестничным маршем, выложенным терракотовой ребристой плиткой. На территорию лаборатории можно было попасть через два входа: один предназначался для транспортных средств через отъезжающие в сторону при помощи сервоприводов ворота, а второй – для персонала – через пропускной пункт в виде прямоугольного кирпичного домика под оцинкованной крышей. Никита поднялся на крыльцо и нажал на кнопку вызова. Глазок камеры сразу же замигал, фокусируя аппаратуру на посетителе. Никиту предупредили, что следует назвать свое имя для вхождения на территорию лаборатории. КПП оказался узким помещением в виде проходного коридора и отгороженной от него массивной решеткой комнаты дежурного персонала, отделенной еще и стеклянной перегородкой. Сам же коридор оказался перекрыт для верности и спокойствия охраны турникетом. В небольшой нише маячил охранник в черной униформе без каких-либо знаков различия. На вооружении у него была не только дубинка и наручники для особо настырных и непонятливых в своих просьбах посетителей (интересно, таковые сюда заходили?), но и кобура с табельным пистолетом. В комнате за решеткой сидел его напарник. Он выполнял роль оператора, просматривая через камеру слежения все подходы к лаборатории.
– Я – Назаров, – сказал Никита охраннику в коридорчике. – Петр Витальевич должен был предупредить о моем визите.
– Пройдите за решетку, – сказал тот и кивнул в сторону оператора.
Никита выполнил распоряжение.
– Повернитесь к окну.
Пожав плечами, Никита не стал особо возражать. Надо так надо. Сидящий в комнатушке оператор направил на него маленькую камеру и сделал снимок. Потом уткнулся в компьютер и пару минут что-то там рассматривал. Волхв знал, что сейчас идет сличение его физиономии с запросным листом. В Коллегии ему тоже пришлось позировать перед объективом, чтобы снимок попал в каталог посетителей. Проверка прошла успешно, и оператор кивнул, давая разрешение на проход.
Охранник вышел следом за Никитой и объяснил, куда нужно идти, тыкая дубинкой в сторону здания.
– Здесь находятся и лаборатория, и общий Центр координации. Вход общий, но внутри разбивается на два независимых подъезда. Первый ведет в офис, где расположены службы, отвечающие за всю работу. Второй, соответственно, сама лаборатория. На самом верху – гостиница. Вы местный или приезжий?
– У меня есть крыша над головой, – отмахнулся Никита. – Значит, мне нужно во второй подъезд?
– Ступайте туда. Вас уже ждут.
Охранник нырнул обратно в дежурку, а Никита по асфальтированной дорожке, вдоль которой протянулись пустые перекопанные клумбы с просевшим ноздреватым грязным снегом, направился к парадному входу. Вошел внутрь и сразу заметил два разделенных подъезда. Попасть в лабораторию оказалось не таким уж и простым делом. В первую очередь молодой волхв застрял в фойе на первом этаже, где его так же тщательно проверил сотрудник в светло-синем халате. Очередной охранник стоял в стороне, но глаз с посетителя не спускал. Фойе было скучным. Стеклянная перегородка в середине зала с закругленной мраморной стойкой, за которой сидел администратор, низенькие, обитые красным кожзаменителем диванчики, помещение облагорожено горшками с вечнозелеными растениями. На стенах никаких плакатов или инструкций. Решетка перекрывает доступ к лестничному маршу. Пока дежурный не соизволит пропустить посетителя – туда и не прорвешься.
– Поднимайтесь на второй этаж и проходите по коридору налево, – пояснил мужчина в халате, сверившись с личностью Никиты через базу данных. – Комната двести двадцать семь. Там спросите Сергея Гусева. Он является руководителем проекта «Сон» и в курсе, что вы должны подойти.
Решетка дрогнула и неожиданно с тихим шелестом отъехала в сторону, пропуская Никиту на лестницу. Поднявшись наверх, он пошел в указанном направлении. Навстречу ему шла девушка в строгом деловом костюме песочного цвета. Она точно не принадлежала к сотрудникам лаборатории и занималась, скорее всего, обычной рутиной: документы, бумаги на подпись, кофе принести.
– Не подскажете, где комната двести двадцать семь? – не преминул спросить Никита, как только поравнялся с девушкой.
Та оценила хитрость молодого волхва и снисходительно улыбнулась. Взмахнула рукой, в которой была папка с документами, и показала на двустворчатую дверь с нужным номером. Как раз перед остановившимся Никитой.
– Вы почти пришли, – ответила она и с любопытством посмотрела на гостя. – К кому, если не секрет?
– Не секрет. К Гусеву.
– Тогда точно сюда!
Никита поблагодарил ее и толкнул двери. Внутри оказалась не комната, а целая студия, заставленная стеллажами с различной аппаратурой, длинным столом вдоль окон, возле которого крутились люди в одинаковых халатах синего цвета. Гудел кондиционер, пахло чем-то неуловимо резким. А еще здесь была превышена концентрация магии. Ага, генерирующие панели есть, но они слабо справляются с работой. То ли старые, то ли неисправны какие-то сопрягающиеся модули.
Удивительно, насколько были заняты работники, они даже не заметили вошедшего Никиту. Ему пришлось кашлянуть, привлекая к себе внимание. Разом от стола оторвались несколько голов и с ожиданием в глазах посмотрели на гостя.
– Мне бы Сергея Гусева, – громко сказал Никита, чувствуя, как мгновенно зарядил свою ауру дармовой энергией.
– Это я! – от дальнего стола к нему стремительно шел молодой мужчина в тонких позолоченных очках. Аккуратно подстриженные усы, короткая стрижка, худощавое спокойное и приятное лицо с редкими рытвинками на носу – этот человек сразу располагал к себе.
– Никита Назаров, – протянул ему руку волхв. – Петр Витальевич посоветовал обратиться к вам. Вы же ведете проект «Сон»?
– Так и есть, – кивнул Сергей и показал рукой в сторону стеклянного куба. – Туда пройдем? Нужно поговорить. И давай на «ты». Не люблю некоторых условностей, не позволяющих теснее узнать собеседников. Бальные танцы на ринге какие-то.
Никита усмехнулся, прекрасно поняв, о чем говорил Гусев.
В стеклянной комнате никого не было. Сергей прикрыл плотно дверь и предложил Никите садиться там, где ему удобно. Парень выбрал кресло, а Гусев сел напротив него на стул, закинул ногу на ногу и обхватил колено руками.
– Коростелев мне вкратце рассказал о твоей ситуации. Мне бы хотелось услышать от тебя все подробности произошедшего. Какую дозу «радуги» принимал, чем запивал, сколько времени длилось твое путешествие. Понимаю, что полной раскладки я не добьюсь, но понять алгоритм действий можно по некоторым реакциям организма.
– А ты расскажешь мне в ответ, что происходит с добровольцами? – тут же выдвинул встречное предложение Никита. – Я слышал, что у вас начались проблемы.
– Информация засекречена, – помрачнел Гусев. – Я не знаю, кто тебе рассказал про это, но никак не Петр Витальевич.
– Я узнал о ситуации от людей, которых Петр Витальевич очень хорошо знает. Никто из них не допустил утечки, но так получилось, что об этом стало известно мне.
– Меньшиковы, – догадался Сергей.
– Я не говорил об этом, – посмотрел на него Никита с видом заговорщика. – Так мы договорились?
– Хорошо. Начинай ты.
Никита рассказывал обстоятельно, с самого момента, когда принял кристалл «радуги», как происходил процесс возникновения видений, о чем думал, какие картинки возникли в голове. Сергей слушал внимательно, даже не записывая ничего на бумагу. Хотя, кто знает, может разговор фиксировался аудиоаппаратурой, которую Никита не видел. Он старательно обходил тему спасения Тамары, облекая рассказ в фантасмагорические образы. В нем присутствовал замок, крупный город, обнесенный стеной, улицы, люди. Закончив свое повествование, он стал ждать вопросы, которые не замедлили посыпаться как из дырявого мешка.
– Как возникали видения? Что ты чувствовал?
– После принятия кристалла вокруг меня ничего не изменилось. Окружающая обстановка стала меняться через некоторое время и постепенно приобретала фантастические образы. Я не направлял мысли в нужном направлении, как хотел видеть – процесс шел автоматически. Иду, смотрю по сторонам, ничего не делаю. Сергей, это похоже на обычный сон, вы же не зря назвали так проект.
– А последствия после «радуги» были?
– Совершенно никаких, – отрицательно помотал головой Никита. – Я ведь волхв, не забывай, Сергей, и могу контролировать процессы в организме и голове. Ваши подопытные лишены таких возможностей и, полагаю, не смогли вовремя распознать симптомы надвигающейся опасности.
– Я подозревал об этом, – вздохнул Сергей. – После разового приема повторов не было, так?
– Нет. С ума еще не сошел. Было желание еще раз окунуться в виртуальность, но пересилил себя.
– Если «радугу» применять дозированно, то можно моделировать нужную ситуацию без опасности для жизни. Я верно понял? – Гусев поправил очки на переносице.
– В крайних случаях, – подтвердил Никита. – Когда мозг не перезагружен построением эфемерных миров, он работает продуктивнее. В таком случае можно выстроить несколько вариаций. Единственное – каждому из испытуемых нужно задать определенную задачу. Мне кажется, эффективно использовать «радугу» можно в военной сфере, в полиции, для поисков людей… Направлений много.
– Да, мы не подумали об этом, – пробормотал руководитель отдела. – Время между приемами у испытуемых составляло не меньше двенадцати часов. То есть прием наркотика был два раза в сутки в течение недели. Потом неделя перерыва. И даже в таком случае у добровольцев наблюдалось ухудшение координации, расстройство памяти. У кого-то энергия через край била, а другие, наоборот, замыкались в себе. Предполагаю, что и без «радуги» у них был запущен процесс воссоздания миров.
– Я не специалист в таком деле, как ваше, – признался Никита. – Но что вы конкретно хотите от меня? Участвовать в дальнейшем эксперименте я не собираюсь, и вам советую прекратить набор испытателей. Есть у меня одна версия: наркотик активирует некоторые зоны головного мозга, на которые очень хорошо воздействовать. И это воздействие проводит какой-нибудь сильный маг, находящийся дистанционно. Таким образом можно подготовить массу людей с деструктивными способностями. Дадут команду начать беспорядки в городе – и мы будем иметь очень большие проблемы.
– Магическое воздействие? – пробормотал Гусев и в волнении сдернул очки, повесил их дужкой на рубашку. – Ну, конечно… Была такая версия, но она отпала после череды несчастных случаев среди добровольцев. Как-то не складывается…
– Теория сырая, – согласился Никита. – Только в голову не приходит ничего иного. Тогда зачем изготавливать тонны кристаллов, рисковать жизнью ради пусть даже и большой прибыли, но не извлечь из этого пользы? Любой наркотик априори меняет структуру организма, ломает ауру человека, подготавливает почву для внешней атаки. «Радуга» – коварная штука. Эйфория, радость, уход в сказочные миры – и без последствий! Да это же просто великолепно! Можно жрать его сколько угодно! Но в один прекрасный день извне поступит сигнал на какое-нибудь деструктивное действие. А где гарантия, что одному из любителей этого наркотика не вложат в голову задание убить нашего императора? Или какого-нибудь правителя иностранного государства?
– Господин Назаров, вы рассказываете страшные вещи, – вдруг перешел на официальный тон Гусев. – И, к сожалению, в этом есть рациональное зерно. Самая нелепая, по нашему мнению, версия оказалась наиболее здравой. Правильно сделал господин Коростелев, что уговорил вас приехать для консультации.
– Кстати, попробуйте эксперименты с внушением, – посоветовал Никита. – Подопытных можно брать из числа смертников. Им уже терять нечего, а при определенных условиях можно гарантировать им пожизненное. Все лучше, чем веревка на шее. Найдите сильного волхва, пусть пробует давать какие-нибудь приказания.
– Гипноз, – кивнул Гусев. – Только гипноз под воздействием препарата. Хорошо… Я буду разговаривать с Высшим советом иерархов. Пусть по своим инстанциям предупредят на местах о тщательном контроле за населением.
– А от меня еще что-то надо? – поинтересовался Никита, вставая. Как он понял, Гусев всецело погрузился в проблему и ему было не до гостя. – Кровь на анализы? Снятие ауры или еще какие процедуры?
– Брось, Никита, – махнул рукой хозяин лаборатории. – Теперь есть о чем сказать руководству, а то какая-то безнадега поселилась в нашем коллективе.
Они попрощались, и Никита с облегчением вышел на улицу. Лаборатория каким-то образом действовала на него угнетающе. День обещал быть ярким и солнечным. Весело поскрипывал снежок под ногами, расшалившиеся воробьи облепили деревья и о чем-то яростно спорили, оглашая улицу своим суматошным чириканьем. Вспугнув особо ретивых пернатых слепленным снежком, Никита улыбнулся и посмотрел на часы. В одиннадцать часов должна быть примерка костюма. Дед умудрился найти какого-то шустрого портного – своего хорошего знакомого – обещавшего за пару дней изготовить «исключительно шикарный выходной гардероб для молодого человека». Сухопарый старичок в старомодных роговых очках с толстыми линзами действовал почти без мерной ленты. Окинул критическим взглядом вытянувшегося перед ним парня, и на темном сукне, разложенном на маленьком столике, написал мелом целую колонку цифр. Нет, с лентой он немного поманипулировал и удовлетворенно хмыкнул. После чего назначил день, когда можно забрать товар. Что удивило Никиту – без предварительной примерки.
Рома подогнал машину, чтобы клиент не месил ногами снег, прямо к КПП. Один из охранников вышел наружу, чтобы вставить пару ласковых, но, увидев номера, осекся и уже другими глазами посмотрел на Никиту. Чуть ли не под козырек взял.
– Куда едем, Никита? – по-свойски спросил водитель, уже освоившийся в общении с молодым клиентом. А что? Не сноб, охотно разговаривает, не цедит сквозь зубы слово через слово. Иногда подкидывает на пивко. Как пошутил, что работа вредная и компенсацию ему никто платить не будет. Рома посмеялся, оценив прикол, и с тех пор иногда стал принимать хрустящую ассигнацию в пять рублей. Это было много, но молодой барин давал от души, а не по каким-то другим причинам. Рома ценил такие отношения.
– На Захарьевскую, – ответил Никита.
– Тогда через Шпалерную, ладно? А то кое-где дорогу перекопали, полотно ремонтируют, – пояснил водитель, мягко разворачивая машину.
– Ты хозяин авто – тебе и вести, – усмехнулся волхв, откидываясь на мягкий валик подголовника. Расслабиться не удалось. Запиликал сигнал телефона. Чертыхнувшись, он понял, что звонит вторая трубка, та, которая предназначалась для деликатных разговоров. Точно, Мотор выплыл. Раскаяние замучило? Или опять свои условия выдвигать будет?
– Слушаю, – прислонил к уху телефон. Негромко сказал, но Мотор услышал.
– У нас проблемка нарисовалась, малой, – буркнул он. – Надо бы разрулить. Поможешь?
Роман покосился на клиента, но предпочел промолчать. Все равно великому князю докладывать придется. Иначе никак. Не хотел водитель стучать на парня, но служба дороже дружбы. Ведь он и был приставлен к Никите именно что следить за ним, не только в качестве шофера, но и телохранителя. Зря, что ли, под пиджаком кобура с двенадцатизарядным «вальтером» пристроена? Романа предупреждали о возможностях Назарова, о том, что он сильный волхв, умеет постоять за себя, но всегда в жизнь вмешивается его величество случай, который найдет лазейку в непробиваемой защите и навредит так, что не расхлебаешь ложкой.
– Я тебе сам перезвоню, жди, – Никита отключил связь. Не хватало еще при посторонних обсуждать с ворами личные дела. И так проблемы появились. Возле дома неоднократно замечал каких-то людей. Один из них был волхвом и явно искал остаточные следы ауры чужих людей. Крутились возле ограды, но нагло вламываться на частную территорию не осмелились.
Роман довез Никиту до Захарьевской и остановился неподалеку от пошивочной мастерской. Дальше вся улица была заставлена машинами. Здесь как раз разрешалась стоянка, и многие пользовались этим, чтобы побродить по магазинам и набережной, не боясь налететь на штраф.
– Я развернусь, пока ты делом занят, – сказал водитель, досадуя на то, что парень прервал интересный разговор. Ясно же, что сейчас где-нибудь в подворотне снова свяжется с неизвестным. Жаль.
– Надолго не задержусь, – предупредил Никита и, выйдя из машины, медленно пошел по тротуару, вызывая Мотора. – Что случилось?
Мотор ответил тут же, словно караулил звонок.
– Нас пасут. Мы уже неделю сидим у Лобана и ничего сделать не можем. Пахан рычит, требует, чтобы я занялся одним незаконченным делом. Если выйду наружу – меня возьмут.
– Как вычислили?
– По ауре, как я понял.
– А иллюзия?
– Уже сошла. Может, как-нибудь наложишь снова? Ты же сможешь. Сделаешься невидимым и войдешь в дом. Заодно с Лобаном встретишься. Хотел этого? Или твое предложение можно выбрасывать в помойку?
– Если вас обложили – там должен быть волхв, – пояснил Никита. – Он почует неладное. Я, конечно, смогу его обмануть, но по косвенным признакам ему не составит труда понять, что в игру вступил его коллега.
– И что делать? – в голосе Мотора проскользнуло уныние. – Уже задрало сидеть на одном месте и слушать нытье пахана. Я уже твое предложение реально обдумываю. Грохнуть его, что ли?
Мотор хохотнул.
– Мыслишь в правильном направлении, – Никита придал голосу жесткости. – Смотри сам, насколько тебе выгоден такой вариант. Ты разговаривал с Лобаном, что уйдешь от него?
– Не-а, зарежет, – спокойно ответил Мотор. – Я тебе уже об этом говорил.
– Тогда жди, – пожал плечами волхв. – Сегодня и завтра я занят. Сам знаешь, какие мероприятия ожидаются. Ты же новости смотришь?
– Слышал я о тебе. Можно поздравить с вхождением в круг аристо? – Мотор еще умел пошутить. – Якут тоже интересные вещи про тебя рассказывал. Ты знаешь, я обдумывал твое предложение со всех сторон. Не понимаю, почему ты не обратишься к потайникам? Они ведь натасканы на такие вещи. Или все это легенды?
– Сиди ровно на месте и не дрыгайся, – подходя к стеклянной двери мастерской, поспешил закончить разговор Никита, увиливая от опасной темы. – Через два дня я попробую что-нибудь придумать. Дай мне адрес своего схрона. Ага… Понял, где это. Все, отбой.
Он зашел в освещенное яркими плафонами небольшое помещение, уставленное манекенами, деревянными чурбачками на полках, многочисленными вешалками вдоль дальней стены. В мастерской никого не было кроме хозяина. Он склонил седую голову над какой-то тетрадкой и делал в ней пометки остро отточенным карандашом.
– День добрый, Стефан Янович! – весело произнес Никита, обращая на себя внимание. Старик недовольно поднял голову, высматривая, кто помешал ему работать, и сверкнул линзами очков.
– Ааа! Молодой барин пришел за своим заказом? – взъерошив свои куцые седые волосы на макушке, портной покинул свою позицию и вышел навстречу клиенту. Обхватил за плечи, бесцеремонно повертел.
– Да, уверен, что не ошибся, – сказал он. – Ждите здесь. Сейчас принесу вашу красоту.
Он исчез за ширмой, с кем-то там перекинулся парой слов и появился уже с вешалкой, на которой висел костюм-тройка. Вот второй руке Стефан Янович нес вешалку с рубахами.
– Вот, – сказал он, аккуратно передавая вешалки Никите. – Сшил три рубашки. Светло-сиреневая, бежевая, белая. Можете примерить в той кабинке. Простите меня за своеволие. Я решил присовокупить к костюму жилетку. Мало ли какие коллизии будут в вашей молодой жизни. Может, придется и ее использовать. Не помешает. Не понравится – не надевайте. Но посмотреть себя в зеркало в разных вариантах обязательно стоит.
Никита без спешки начал примерять костюм. Он удивительно точно лег по фигуре, плотно обхватил плечи, но нисколько не жал под мышками, не собирался сзади противными морщинами. Жилет придавал солидности, но для молодежной Ассамблеи не подходил, увы. Рубашки – да, они удачно подходили к темно-серому костюму из твида. Еще раз критически осмотрев себя, Никита остался удовлетворен. На всякий случай решил выйти наружу и предстать перед мастером. Стефан Янович обязан увидеть свое творение. Мастер с торжеством победителя смотрел на клиента и кивал головой, отчего очки то и дело скользили по переносице.
– Я же говорил, что глаз – лучший измеритель! – сухая улыбка расцветила морщинистое лицо старика. – Носите на здоровье, молодой человек, и вспоминайте старика Ягужинского хоть иногда.
– Так вы Ягужинский? – удивился Никита. – А Ян Богданович, случаем, не ваш отец? Я слышал о нем в Военной академии. Книга «Магическая составляющая в крупномасштабных войсковых операциях» обязательна к прочтению.
– Да-да, великий теоретик, – грустно улыбнулся портной. – Боевой волхв десятого ранга, так и не увидевший в своей жизни применение тактических новинок. Кавказский конфликт обошелся без его нововведений. Войны, к счастью, редки в наше время.
– Сколько же вам лет? Извините, конечно, за нескромный вопрос…
– Восемьдесят шесть. Отец прожил до девяноста и умер в родовом имении. А я решил заняться своим любимым делом – кроить и шить, – Ягужинский усмехнулся. – Не вышел из меня путный маг. А вот дар, которым я пользуюсь, помог вам обрести шикарный выходной гардероб. Глаз-алмаз! Можете снимать… Я заверну вам все в лучшем виде. Только дома останется немного прогладить для верности и лоска.
Никита вернулся к машине с большим бумажным свертком и кинул его на заднее сиденье. С одним делом покончено, вернее, с двумя. Мотор со своей проблемой подождет, а вот заклятие Лары снова начало посылать импульсы в голову, нагоняя нешуточную панику. Как отвязаться от него, не нарушая стабильность своей полевой структуры? Механизм действия Никита уже понял. Когда Зубова хочет встречи с волхвом, вот тогда и активирует магическую закладку. Золотистый шарик улавливает желание хозяйки, и найти контрмеры весьма трудно. Скрипнув зубами, Никита назвал адрес водителю. Не хотел он ехать к этой девушке, но неодолимая сила решала помимо него, куда направить своего реципиента. Роман нисколько не удивился. Он прикреплен к молодому дворянину – его дело крутить баранку, а не задавать вопросы.
Особняк Зубовых оставался таким же нелюдимым, как и прежде. Но дорожки чисто выметены, на нижнем этаже в гостиной зале переливается электрическим светом хрусталь люстры. Никита даже не успел подойти к воротам, а они уже снялись со стопоров, гостеприимно распахиваясь перед волхвом. Так же, как и в прошлый раз, его встретил дворецкий и проводил в центральную гостиную. И так же тихо удалился, оставив гостя наедине с Ларисой.
– И мне теперь каждый раз прибегать сюда по твоей прихоти? – стараясь не злиться, спросил Никита, глядя на неподвижно стоящую перед зеркалом девушку в коротком платье насыщенного темно-бордового цвета. Оно держалось на плечах за счет тонких лямок, а спереди, как заметно было в отражении зеркала, украшено объемными розами, под которыми сходились небольшие складки. Волосы Лары на затылке собраны в замысловатый кокон наподобие термитника и заколоты золотой брошью.
Девушка повернулась и радостно заулыбалась.
– Я соскучилась, – сказала она и, громко цокая каблуками туфель, подошла к Никите. Потом обыденно и просто поцеловала его в губы, обхватив затылок волхва ладонями, как бы и не требуя взамен ничего. Только случилось совсем обратное: он надолго задержал Лару в объятиях и с ужасом понял, что не может сопротивляться влечению.
– Вот видишь – говорила же тебе, что не выдержишь, – отдышавшись, произнесла Лариса и, покрутившись перед парнем, озабоченно спросила: – Как тебе мое платье на императорскую Ассамблею?
– Прекрасно, – честно ответил Никита, присаживаясь на знакомый диван, унимая бешеный стук сердца.
– Сшито на заказ. Думаю, в нем я смогу затмить твою княжну…
Назаров нахмурился. Это что-то новое.
– Я тебя не понял. О чем ты сейчас говоришь?
Лариса села рядом, и ее рука оказалась на колене Никиты.
– Я знаю, что ты встречаешься с Тамарой Меньшиковой. Это очень смело и дальновидно, – красивое лицо Лары на мгновение погрустнело, – получить покровительство властительного клана. Но тебя все равно не оценят. Твои перспективы гораздо лучше, чем ты сам думаешь. И без Меньшиковых можно прекрасно устроить свою карьеру.
– А как ты узнала?
– Просто, – пожала плечами Лара. – У меня есть много знакомых мальчиков, которые рады помочь. Вот один и подловил вашу встречу возле яхт-клуба. Я не ошиблась?
– Нет, – скрипнул зубами Никита. – Ну зачем ты так со мной поступаешь? Может, хочешь что-то? Какие условия, чтобы снять заклятие?
Девушка засмеялась и на мгновение приникла к плечу Никиты, потом легко вскочила и снова направилась к зеркалу. Поправила прическу, встала боком, оценивая свое отражение.
– Ты мне на самом деле нравишься, Никита, – сказала она зеркалу, – только в любовном ослеплении ничего не видишь вокруг. Меньшиковым от тебя нужна только сила волхва. Давай рассуждать спокойно и без психоза. Допустим, ты женишься на Тамаре. Не самый плохой союз, честно. Тамарочка – чудесная девушка, но слишком рассудительная, даже чересчур. В ней больше от нашего императора – жесткости, несгибаемости и тщательного выбора союзников. Все, что она делает – это основательный фундамент будущего прочного делового и семейного здания.
– Разве плохо для девушки?
Лариса с улыбкой развернулась; плавно покачивая бедрами, подошла к напряженному Никите и провела ладонью по щеке.
– По моему мнению – очень нудно и скучно. Через пять лет она надоест тебе своей моралью и правильностью, и ты начнешь искать отдушину на стороне. Вокруг будет много красивых женщин, которые сведут тебя с ума, и ты, будучи уже зрелым мужчиной, поневоле начнешь сравнивать их достоинства и недостатки со своей женой. Так и будет. А спустя двадцать лет упущенные возможности молодости будут вызывать у тебя приступы боли и разочарования.
– Открыла тайну, тоже мне! – фыркнул Никита. – Не надо мне читать курс супружеской жизни, пожалуйста! Сам разберусь. Если у тебя есть хотя бы капля благородства – сними заклятие. Не по правилам играешь.
– Вот именно – не по правилам, зато от души, – Лариса обошла диван и, наклонившись, приникла губами к его шее, да еще вдобавок скрестила свои руки на груди Никиты. Задержалась на мгновенье, потом отпрянула. – Каждый играет, исходя из своих ресурсов. Мне с Меньшиковыми не тягаться – сотрут в порошок.
– Ты не сломаешь меня, – уперся Никита. У него крепла мысль, что Лара ведет себя неадекватно, не так, как было в Средних Дубках. В кафе девушка привлекала своей искренностью, а в последнее время разыгрывает перед Никитой непонятный спектакль.
Поморщился, что сразу не догадался расплодить «шпионов» и «уничтожителей» в особняке Зубовых. Если где-то стоит аппаратура слежения, то все встречи уже записаны и ждут своего часа для компрометации Никиты. И Тамара их обязательно увидит. Несколько росчерков пальцем, активация нужных рун – и вот спасительные помощники разлетелись в астральном поле, жадно выискивая электромагнитные возмущения от видеокамер, компьютеров, цифровых записывающих устройств. Пусть все сгорит. Жаль, что готовые снимки не уничтожить. Лариса, несомненно, подстраховалась. Придется надеяться на благоразумие княжны Тамары, на ее рассудительность и нежелание принимать скоропалительных решений.
– Должна тебя предупредить, милый Никита, – Лариса присела рядом, оглаживая атлас платья на коленях. – Это плетение – чересчур гадкая вещь. Чем больше будешь сопротивляться – тем сильнее будет действовать приворот. Обычно для волхва твоего уровня требуется около года… Я ценю тебя очень высоко, знаю твою сопротивляемость и через полтора года жду с признаниями в любви. Ты обязательно придешь. И знаешь, дорогой, я приму твое предложение и не буду упиваться своей победой.
– Да бред какой-то, – пробормотал Никита. – Что я вообще здесь делаю? В общем, мы не договорились?
– Ни в коем случае. Я упрямая девочка, – Лариса снова подошла к зеркалу. – Если хочешь уйти – не держу. Встретимся на Ассамблее.
Делать здесь было нечего. Никите все стало ясно. Его кто-то мягко и неназойливо заигрывает против Меньшиковых. И он, и Тамара становятся главной целью. Вернее, бить будут по Тамаре, предъявив ей какие-нибудь снимки, где Лариса целует и обнимает волхва. Не зря же она так часто при встречах пользовалась тактильными жестами. Княжна не выдержит. Их отношения будут разбиты, великий князь Константин закроет перед Никитой двери и забудет, что он спас его дочь. С другой стороны, плевать на князя. Страшнее всего – невозможность быть с Тамарой.

Лариса Зубова дождалась, когда стукнули створки входной двери и неторопливо прошлась по зале, пока перед ней не вырос худощавый парень в джинсовых штанах и в шерстяном свитере плотной вязки. Он выглядел растерянным.
– Ну что? – воскликнула Лариса. – Ты все записал, сфотографировал? Правильно я сцены расставила?
– Да, Лариса Георгиевна, – выдохнул парень. – Все хорошо. Но есть большая проблема. Вся аппаратура сгорела. Не знаю даже, что случилось. В фотоаппарате матрица накрылась, видеокамеры просто отключились и не хотят работать.
– Все зря, что ли? – рассерженно рявкнула Лара. – Ленька, я тебе сейчас голову откручу!
– Я успел часть свежего видео сбросить на запасной носитель! – испуганно произнес парень. – Так что есть из чего выбрать! Только надо системный блок починить и извлечь фотографии!
– А если операционный диск полетел? – зашипела девушка.
– Так я его на две части разбил, – пролепетал Ленька. – Фотки живые, они на другом диске, а не на главном, даю гарантию. Мне нужно пару дней, и я все починю.
– Ладно, работай, – остыла Лариса. – Я же не собираюсь ими завтра воспользоваться. Пусть отлежатся, весу наберут.
Никита отпустил водителя в гараж, а сам ворвался домой, крича с порога:
– Дед! Ты дома?
– А куда я денусь? – Анатолий Архипович выглянул из кухни с деревянной лопаткой. – Раздевайся, сейчас ужинать будем. Я картошку со свежими грибами приготовил. Представляешь, нашел в справочнике телефон одной компании, которая занимается развозкой продуктов на дом. Решил шампиньонов заказать. Представляешь, привезли!
Из кухни действительно доносились умопомрачительные запахи жареной картошки и грибов. Никита быстро скинул куртку, ботинки и проскочил в ванную. Сполоснул руки и лицо. Зашел на кухню и сел на стул, наблюдая за патриархом, деловито склонившимся над глубокой сковородой.
– Ну ты даешь, дед! – восхитился Никита. – Умеешь готовить, оказывается!
– Ха! Мужик должен уметь накормить себя в первую очередь, если больше некому о нем позаботиться! – засмеялся старший Назаров. – И неважно, аристо ты, или повар в фешенебельном ресторане, или обычный мужик с рабочего квартала. Что стряслось-то? Влетел, как наскипидаренный.
– Дед, меня зацепили! – с паникой в голосе выкрикнул Никита, чувствуя, как самообладание впервые покидает его. – И я ничего не могу сделать с этим!
– Что значит – зацепили? – нахмурился патриарх, выключая печь и закрывая сковороду крышкой. – Ну-ка, возьми чайник, налей воды и включи. Потом хлеба нарежь и рассказывай.
Никита сделал все, что попросил дед и только потом, поняв, что дикая дрожь в руках исчезла, поведал историю с приворотным заклятием. Как все начиналось, тоже рассказал. Анатолий Архипович хмурил брови и, подпирая одной рукой подбородок, беззвучно шевелил губами. Когда правнук замолчал, оживился.
– Давай-ка ужинать. Ставь сковороду на стол. Попоходному порубаем. Чай крепкий с сахаром, грубая еда. Самое то. Давно не едал такую. Ты выяснил механизм подсадки?
– Да. Во время драки неосмотрительно раскрылся, и в этот момент Лара подсадила плетение. Я делал попытки освободиться от него – все без толку. Это похоже на какого-то паразита. Чем сильнее на него воздействуешь – тем больше сопротивление. Цепляется, бьет по ауре, расшатывает ее.
– Энергии много тратишь? – дед кивнул на вилку, чтобы Никита перестал тупо пялиться в стол и начал есть.
– Нет. Там даже блокировка не нужна, потому что бессмысленно ее ставить. Лара в нужный для нее момент подает приказ – и я как собачонка бегу к ней.
– В постель не тащила? – мрачно усмехнулся Анатолий Архипович.
– Пока воздерживается. Ограничивается поцелуями, прикосновениями. Но действует нагло. Прямо говорит, что я все равно приползу к ней.
– Зубов, Зубов, – патриарх втянул сквозь зубы воздух. – Совсем за дочкой не смотрит! Слышал я о Ларкиных художествах! Пару лет назад целая статья про нее появилась, как она устраивала дикие шабаши на различных городских мероприятиях, чуть ли не голышом ходила. С головой у нее непорядок, вот что! Не порол как следует! Ларка однажды журналиста к себе приручила, да так, что он через полгода с моста в Неву нырнул.
– И что с ним стало?
– А что может стать с человеком, который предварительно перед этим пулю себе в башку пустил? Труп плавать не умеет. Эта сучка задурила ему голову, он к ней на коленях приползал, требовал взаимных чувств. Влюбился, короче. А она его к могиле подвела.
– Ты какую-то жуть рассказываешь, – поежился Никита, и без особого аппетита стал есть.
– Хочу просто сказать одну вещь: я слышал про такие заклятия, но они больше в ходу у ведуний, и то… Древний ритуал, будь он неладен. Я не могу тебе помочь. Действительно, при воздействии на него плетение еще больше встраивается в структуру поля. Остается пока каким-то волевым способом противодействовать ему.
– Она мне почти два года дала, – усмехнулся правнук. – Считает, что я сильный, сопротивляюсь успешно. Но шансов все равно нет.
– Угу. И ты ей совершенно не нужен. Девчонка играет на стороне противников Меньшиковых, – задумался старик. – Учитывая, что у тебя с Тамарой складывается неплохая перспектива, нажим усиливают. Скоро сбросят компромат. Тебе покажут на дверь. Князь Меньшиков, спасая репутацию дочери, демонстративно откажется от протекции. Что мы тогда будем иметь?
Дед озвучил ту же самую версию, что ранее просчитал Никита. Да ведь все лежало на поверхности, если знать, с какого угла плясать.
– Последователи Китсеров начнут новую атаку, и все продолжится, – кивнул Никита. – Только я уже не мальчишка и смогу противостоять…
– Да ни черта ты не сможешь! – не выдержал патриарх. – Задавят связями и комбинациями. Потом отожмут «Изумруд» и «Гранит», оставив тебе на хлеб с маслом текстильные мануфактуры. Меньшиков не станет скидывать приобретенные акции, а дождется момента, чтобы полностью взять под контроль лакомый кусочек. С этой стороны все плохо. Не вижу выхода.
– Так что делать? Все честно рассказать Тамаре, нанести упреждающий удар?
– Знаешь, я уже старый, повидал многое на свете, и меня ничем не удивить или испугать. Все, что смог – отдал тебе. Пойду и отверну башку этой маленькой сучке! Пусть судят!
– Дед, да ты спятил, что ли? – изумился Никита, глядя на сурового патриарха, готового идти на крайности. Глаза его, водянистые от старости, оживились и даже засверкали алмазными искрами. – Даже не думай!
– Проживи с мое, парень, а потом обвиняй, – буркнул Анатолий Архипович, делая глоток чая. – Я в этих подковерных играх собаку съел. Рассорят нас с Меньшиковыми… А, дьявол! Тамару любишь?
– Люблю, – твердо сказал Никита.
– Точно? Уверен в своих чувствах, даже зная, что ее к тебе специально подводили? – напрямую бил дед.
– Уверен. Тамара ни о чем не догадывалась, а я завоевывал ее сердце без всяких мыслей.
– Романтик ты, Никита. Не знаю, может, мир изменился в лучшую сторону и искать грязь в каждом поступке глупо. Ну и ладно, раз так, – патриарх вдруг впал в задумчивость. – Странно, что так получилось. Видно, что-то разглядели вы друг у друга. Девочка славная, без коварства, а тоже пешка на доске. Жаль…
Чего жаль, старый не стал объяснять. Он помолчал с минуту, постучал пальцами по столу, принимая какое-то решение.
– Подождем до пригласительного вечера, – сказал Анатолий Архипович. – Встретишься с Тамарой, увидишь ее реакцию на твое родовое имя. Я пойду с тобой, надо с великим князем поговорить. И вот тогда расклад станет понятным. Кто стоит за выходками Ларисы, кому невыгодно сближение Назаровых с Меньшиковым? Ответ на поверхности, а схватить ниточку не могу. Стар стал, аналитическое мышление проседает, мозгов не хватает.
Произнеся уничижительную речь, старик тяжело встал и похлопал Никиту по плечу.
– Ты ешь давай, не грузись. Помогу тебе. Где-то в Петербурге живет давняя знакомая, умная женщина. Как раз по старинным манускриптам научную деятельность вела. Дай ей Творец долгих лет. Попробую отыскать ее и поговорить.
– А у ариев нет рецептов? – с надеждой спросил Никита.
– У руссов-ариев нет таких рецептов, – твердо ответил старик. – Наша цель была только в защите интересов людей, а не во врачевании душевных ран. Увы, сынок. Только не отчаивайся, найдем нужную информацию. Вытащу тебя.

Глава девятая

В этом году император повелел провести молодежную Ассамблею во дворце графа Строганова. Традиция была такова, что места собрания менялись, и за право провести смотр своих детей друг перед другом бились многие аристократические семьи. Именно здесь создавались альянсы будущих кланов, роднились семьями, подбирали невест и женихов. Среди молодых дворян не зря появилась шутка про «смотр породистых скакунов».
На Ассамблею без приглашения попасть было просто невозможно. Император самолично проверял списки дворян, которых он хотел видеть на собрании, и подписывал каждую открытку, сделанную из качественной плотной бумаги с водянистыми знаками, индивидуально. Не ассигнация – но за подделку можно было легко улететь на Новую Землю в качестве бесплатной рабочей силы. Иногда выходило так, что рассыльный передавал пачку пригласительных одной семье. Значит, владыке было угодно, чтобы весь род предстал в лучшем виде перед гостями.
Император Александр не обошел в этом году вниманием и зарубежных послов. Для них была выделена отдельная квота. Ожидалось не менее ста двадцати человек из дипломатических корпусов, преимущественно европейских. Исходя из этого, вся территория дворца была оцеплена нарядами полиции, сотрудниками спецотделов; на крышах домов расставлены снайперы. Со стороны Мойки по еще не застывшему каналу подогнали пару роскошных яхт, где дежурили специалисты связи, покрывая системой прослушивания все коммутационные линии района.
К Ассамблее готовились все. Женщины и девушки шили новые наряды, мужчины и юноши заранее искали лучших портных столицы, чтобы не ударить лицом в грязь. Кто-то по своим возможностям делал заказ в европейских Домах моды, у лучших модельеров Парижа, Венеции, Лондона, Барселоны. Заняты были все, кто имел хоть какое-то отношение к предстоящему зимнему празднеству.
Увеселения начинались с обеда. Большая площадь перед дворцом превращалась в собрание дорогих и роскошных автомобилей российской и зарубежной промышленности. Сверкая лаком и солнечными бликами на лобовых стеклах, подъезжали «ладоги», «руссо-балты», «фортуны», «бенцы», «хорьхи», «феррари», «форды», «кадиллаки», «митчеллы». Прислуга с изяществом открывала двери, давая прибывшим спокойно и без спешки выйти из нутра машины. Изящные ножки дам сразу же ступали на толстую ковровую дорожку ярко-алого цвета. Водители тут же отгоняли транспорт на специально отведенное место под стоянку, чтобы не мешать парковаться другим приглашенным. Но пока все было спокойно. Наплыв гостей предполагался не раньше пяти часов вечера. Приезжали самые нетерпеливые или же те, кому нужно было обсудить личные проблемы без излишнего внимания. Кабинеты хозяина предоставлялись для переговорщиков самим графом Строгановым. Алексей Федорович, мужчина в годах, с благородной сединой на висках, в дорогущем костюме-тройке, вместе с женой Анастасией Ивановной встречал гостей на входе в огромную залу, подготовленную для гуляний. Он подавал жесткую ладонь мужчинам; следовало короткое рукопожатие, пара ничего не значащих слов. Женщины и девушки удостаивались скупой улыбки и поцелуя руки. Алексей Федорович был старомоден, но этим и привлекал бомонд. Удивительно, что граф одним из первых, еще на прошлом Коловороте, продавил свое желание принять нынешнюю Ассамблею. А ведь она предназначалась в первую очередь для молодых, с обязательными танцами под современную музыку, причем живую.
Музыка – это особая тема для танцев. Хоть и не жаловали зарубежные «ритм-клабы» в России, но пара-тройка исполнителей или групп обязательно присутствовали на Ассамблее. В основном по репутационным отзывам специалистов и опросам молодежи по Сети. Запустил эту хитрую систему сам император, даже группу мониторинга создал для таких целей. И никогда не прогадывал. Выступление зарубежных гостей всегда приводило в восторг молодую аристократическую поросль. Свои – они всегда рядом, их можно иногда даже за руку потрогать. А вот андеграунд от «Black Mimosa» из Лондона, или улетные композиции французского короля поп-музыки Мишеля Дютро с его изумительным голосом, или сумасшедшая парочка «Babies from Milan» с их неподражаемым сопрано и альтом вкупе со сценическими сюрпризами – это нечто, о чем будут говорить до следующего Коловорота.
Меньшиковы приехали в пять часов ровно, и то потому что Константин Михайлович особо настоял на этом. У него планировалась встреча с какими-то людьми, и пришлось появляться к тому моменту, когда зал еще был полупустой. Вместе с ним были все его женщины: жена и две дочери. Катерина в скромном темно-красном платье с элементами кружев по всему подолу, но с соизволения Надежды Игнатьевны допустимой длиной до колен, держалась с матерью за спиной отца и Тамары. Она отметила, что многие девушки в этом сезоне предпочли короткие платья пышным и тяжелым нарядам. Мода показывать свои достоинства мощным катком начала утюжить столичную старую аристократию, еще как-то державшую оборону домостроя. Глянцевые журналы, начавшие победную поступь по стране, показывали, насколько можно быть скромной и притягательной даже в таких броских нарядах. Мама оказалась мудрой женщиной и не стала перечить, когда Катя со страхом попросила сшить ей именно такое платье. Все равно придется большую часть времени сидеть на диванчике и чесать языком со своими сверстницами, пока еще не допущенным к великому «смотру породистых кобылок». Это лишь аванс на будущее, пристрелка.
Катя смотрела на прямую спину старшей сестры и огорчалась, что она приехала на Ассамблею в дурном расположении духа. Известие о мелком обмане со стороны Никиты ее очень уязвило. А папочка намекнул, что император в спешном порядке выписал приглашение обоим Назаровым. Пришлось поторопиться, так как обычно открытки вручают адресату за пару месяцев до события. Иначе будущие союзники почтут пренебрежение их присутствием на Ассамблее глубокой обидой. На императора, ясное дело, не обижаются, но осадок останется. А так нельзя. Значит, Никита будет здесь. Катя даже подумывала выловить юношу и все ему рассказать и дать некоторые советы, как вести себя со злой сестричкой.
Великий князь неожиданно развел руками. Им навстречу шел сам Строганов с женой, красивой дородной женщиной с приятным округлым лицом, на котором даже морщинки смотрелись органично. Крепкое рукопожатие мужчин, приветствия, пожелания провести приятный вечер. Следующими их встретил дядя Миша – младший брат папы. Добродушный, слегка вальяжный в своем изящном костюме из светло-серой ткани в мелкую полоску, он раскинул руки при виде родственников, похлопал Константина Михайловича по плечам, расцеловал маму и неожиданно крепко прижал Тамару и Катю к себе, покачал головой и сказал:
– Девчонки, вы даже не представляете, как вы вписываетесь в этот цветник! Эх, был бы я молодым…
– Ты уже был им, Миша, – насмешливо напомнила Надежда Игнатьевна. – И, кажется, именно здесь нашел себе жену. Кстати, где Аня?
– Дочерей пасет, – фыркнул дядя Миша. – Хорошо, что только двух, остальные не доросли до такой привилегии.
Ага, ясно. Значит, здесь Лизка и Софа, – подумала Катерина. Самой старшей из них была Софья, а Лиза и Катя – одногодки. Тем не менее Софью уже всерьез решали выдать замуж. Дядя Миша был еще тот торопыга.
Тамара извинилась и сказала, что хочет привести себя в порядок. Для этих целей Строгановы выделили целую гостевую комнату размером с футбольное поле (уместная ирония, так как будуар был весьма впечатляющих габаритов) с зеркалами, диванчиками и прочими милыми дамскими вещами. Помимо Тамары там уже находились несколько девиц, о чем-то щебечущих на пуфиках. Здесь же была Лариса Зубова. Она смотрела на себя в зеркало, положив руки на талию. Периодически вертелась из стороны в сторону, оценивая свое смелое платьице.
При виде Тамары все вскочили и сделали легкий приветственный реверанс. Девушки приветливо поздоровались, после чего княжна махнула рукой, призывая не обращать на нее внимания. Лариса улыбнулась.
– Тамара, ты какая-то бледная, – сказала она и, взяв за плечи княжну, подвела к зеркалу. – Подрумяним?
– С чего это такая забота? – засмеялась Тамара. – Нормальный цвет лица. Просто жарковато здесь. Кондиционеры бы включить.
– Ай, Строганов известный скупердяй, – отмахнулась дочь посла. – Прекрасное платье. Ты в нем очень загадочная и привлекательная. Уже жениха присмотрели для тебя? Будешь его охмурять до потери пульса?
– Женихов за нас выбирают родители, – фыркнула княжна. – Особенно для девушек моего калибра.
Тамара еще раз посмотрела на себя. Да, идеальное под ее фигуру платье. В дополнение к нему на запястьях висят замагиченные Валентином браслеты, на груди – золотая цепочка с сапфиром, который является защитным оберегом. В толстую косу, вьющуюся по спине до самой талии, вплетены золотистые нити – некие контуры активного «шильда». И та самая бриллиантовая бабочка, шаловливо махавшая крыльями в албазинской глуши. Тамара почему-то не стала распускать волосы и формировать кудри. Не хотела – и все. Все это раньше делалось для Старицкого, а не для Назарова. Может, не думать о нем? Пусть стороной гуляет.
– Ты не смотрела сегодня свою почту? – неожиданно спросила Лариса. В голосе чувствуется легкое напряжение.
– Не было времени, – пожала плечами Тамара. – Там что-то интересное?
– Нет, просто скинула кое-какие фотографии, – Зубова с улыбкой обнажила ровный ряд белоснежных зубов. Княжна внимательно присмотрелась, но вампирских клыков не обнаружила. Глупость, конечно, никакая она не вампирша. Так, образ девушки, привораживающей подходящую жертву.
Из-за закрытых дверей глухо ударили первые аккорды музыки. Веселье началось. Быстрые танцы сменялись медленными и тягучими композициями, под которые чинно кружились пары. Тамару осаживали со всех сторон. Балахнин Ромка был одним из первых, кто зарезервировал для себя место возле княжны. Пусть пыжится. Папенька все равно его в черный список внес. А ведь парень ладный, умеет шутить, да и на лицо красив. Сергачев Санька тот попроще – но у его отца мощные автомобильные активы. Азартен, любит рассекать по ночному городу на своей «фортуне». Тоже – мимо кассы. Чем больше ее осаждали кандидаты в мужья, тем больше Тамару бесило отсутствие Назарова. Она хотела высказать ему все, что думает о его поступке, а дальше пусть думает. Странно, уже восьмой час вечера идет, зал залит ярким электрическим светом, многоголосый шум поднимается до второго яруса здания. Скоро фуршет, кстати. И где он есть, будущий муженек? Даже императорская чета приехала, чтобы засвидетельствовать свое почтение Ассамблее и хозяину особняка. Значит, после дяди Саши уже никто не посмеет заявиться, тем самым рискуя нанести ему оскорбление. Время было. Не успели – сами виноваты.
В какое-то мгновение, плюхнувшись на диван, она решила отдохнуть от танцев и отвлечься от назойливых иголок в голове. Не пришел? Тогда свободен!
И не сразу поняла, кто над ней навис. Папенька. Стоит, руки за спину заложил.
– Хочу тебя кое-кому представить, – сказал он, не обращая внимания на загоревшиеся ожиданием слухов глаза сидевших рядом с Тамарой девушек. – Пойдем.
Сердце неприятно засбоило. Что-то сейчас произойдет. Отец шел размашистым шагом к широкой лестнице, ведущей на галерею второго этажа. Подобрав подол платья, недоумевающая Тамара едва поспевала за ним. Ну, пусть знакомит, но не на крыше же! Куда он идет?
Константин Михайлович повернул налево, миновал анфиладу переходов и ажурных колонн и неожиданно вышел на открытую площадку вроде балкона, откуда открывался вид на бурлящее море нарядов, причесок, разноцветье платьев и серо-черную унылость костюмов. Ой, мамочка! Неужели сейчас начнет вещать на весь зал? Их, кстати, заметили, но постарались не обращать пристального внимания. Моветон. Неуместное любопытство. Мало ли зачем уединились отец с дочерью.
– Хочу представить тебя кое-кому, – повторил отец нарочито небрежно, но голос слегка изменил тональность. – Назаров Анатолий Архипович. Патриарх рода, бывший офицер Генерального штаба, «магический отдел», если быть точнее. В общем, знакомьтесь.
Тамара обернулась и увидела старика в модном костюме, благоухавшего дорогим парфюмом, с аккуратной прической седых волос. Стоит прямо, но опирается на простую, но качественно сделанную трость. Девушка сразу узнала патриарха. Фото его она успела изучить до мельчайших подробностей. Старик галантно принял ее руку и поцеловал по-старомодному. Душка-мужчина, если на возраст не обращать внимания. Но его реальное появление в жизни Тамары мгновенно заставило трепыхаться сердце в груди. Муж с этой фамилией из своего сна. Творец допустил до реальности чудные грезы. И это было немножко страшно. Неужели все-таки старик будет ее мужем? А как же неуловимый Никита? Он-то где? Наверное, на ее лице была выражена такая гамма противоречивых чувств, что отец и Назаров переглянулись с удивлением.
– Я оставлю вас, – вдруг предательски заторопился великий князь, – чтобы вы смогли переговорить друг с другом. У Анатолия Архиповича есть к тебе важное дело.
И он исчез, оставив дочь наедине со странным аристо, не вписывавшимся в веселье Ассамблеи, который пытался молодиться и произвести впечатление на молодую девушку. Знала бы, как она ошибается, по-другому восприняла бы эту встречу.
– Тамара Константиновна, вам нечего бояться, – Назаров подставил локоть, предлагая пройтись с ним, и она как под гипнозом вцепилась в него. Наверное, со стороны это выглядело довольно комично, но Ассамблея, заполненная множеством людей из богатейших семей Петербурга, восприняла прогуливающуюся под руку пару на ином информационном уровне. Слухи сразу же разнеслись по огромному залу. За разновозрастной парой во все глаза наблюдали те, кому было особенно важно сближение с семьей среднего брата императора.
– Я вас не совсем понимаю, Анатолий Архипович, – вежливо ответила Тамара, прогуливаясь по верхним площадкам особняка. Она оценила хитрость папеньки, кинувшего кость жадным до любой конъюнктуры гостям. Внизу гремела музыка из огромных колонок, на возведенном подиуме пела модная группа, молодежь танцевала, а старшее поколение внимательно сканировало пространство, словно на брокерской бирже оценивая степень рисков или будущую маржу от своих вложений – то бишь детей. Так вот, старик Назаров стал тем камушком, который взбаламутил вполне устойчивую линию коэффициентов. Ставки стремительно полетели вниз. Началась суета. По всем укромным уголкам начались консультации, как выровнять линию падения. Прогуливающийся под руку с молодой княжной стоящий одной ногой в могиле старик – это был нонсенс вечера. Волны удивления и недоумения стали перетекать с одного конца огромного зала до другого. Вердикт был единогласным: коварный Меньшиков что-то задумал. Некоторые слухи, упорно говорящие о сближении выморочного рода Назаровых с императорским кланом, обрастали плотью. Тем более что появившийся как чертик из табакерки наследник явно вписывался в такую комбинацию. Удивительное дело, молодого Назарова вообще не видели на Ассамблее.
– Сейчас объясню, – довольно улыбнулся старик Назаров, уловив всеобщее волнение в зале. Он спиной чувствовал, как разрастается паника. Джокер вылетел из рукава, покрывая всю игру. – У меня есть правнук, он недавно вступил в права наследования. Мальчик – сирота, а я, выходит, являюсь его единственным попечителем. Еще пару недель, и он станет совершеннолетним. Сразу хочу сказать, что не собираюсь его отдавать под защиту родственников. Не тот случай. Буду до конца жизни охранять его. Ваш отец, великий князь Константин Михайлович, о молодом человеке знает, и мою просьбу воспринял положительно.
– Не о Никите ли Назарове идет речь? – нахмурилась Тамара. – Я слышала о вас в новостях. И какая просьба?
– Познакомиться ближе. А вы введете его в светскую жизнь столицы.
– Мне кажется, что ваш внук прекрасно ориентируется в реалиях современной жизни, – холодно ответила Тамара. – И его имя в недавнем прошлом было, кажется, Григорий Старицкий? Да, с тем юношей я была знакома, а вашего правнука не знаю.
– Уместная ирония, – улыбнулся старший Назаров, – и заслуженный упрек. Я бы многое хотел вам рассказать, но сегодня не тот случай. Праздник должен быть праздником, а не унылой встречей молодежи со старостью.
– Боюсь, праздник мой испорчен выходкой Никиты, – уперлась Тамара, сама не зная почему. Она чувствовала присутствие волхва. Прячется, трус, за спиной деда. Не хватает самому смелости выйти из укрытия и объясниться. – Меня к чему-то ваше предложение обязывает?
– Ни к чему, – успокоил ее Анатолий Архипович, ласково глядя на девушку. Он оценивал ее вживую впервые и поставил Никите высшую оценку. В такую красавицу без всяких подстав влюбишься. – Я принял одно предложение вашего отца, а он согласился патронировать Никиту после моей смерти, коя приближается со скоростью экспресса. Что делать, приходится об этом событии думать чаще обычного. Я уже стал циником, раз обсуждаю проблему вечности с молодой и красивой девушкой.
Назаров закидывал вкусную наживку, подсекал и снова ослаблял снасть в бурной реке, как опытный рыбак, решивший любой ценой вытащить ценный приз на берег.
– Это предложение связано с продажей части акций ваших предприятий? – напомнила Тамара.
– Еще и умная, – Назаров пристально посмотрел на Тамару и вдруг отвел ее подальше от балконного парапета, чтобы любопытные взгляды не мешали его планам и еще больше внесли сумятицу в начавшемся штормовом перемещении людских масс. Молодежь, увлекшаяся танцами, не замечала подвижек своих надзирателей, радуясь возможности пообщаться друг с другом на неофициальном уровне и оценив вероятность дальнейшего сближения. Все как всегда.
Тамара подчинилась властной руке старика, а по позвоночнику неприятно пробежали ледяные иглы. Сон, который она воспринимала как чудесное путешествие в мир фантазий, стал восприниматься как предзнаменование будущих потрясений. Не страшно, а неприятно быть втянутой снова в чьи-то комбинации.
– Поговори с Никитой, дочка, – по-простому сказал Анатолий Архипович, уводя ее в сторону за ряды белоснежных колонн, облицованных рельефными гипсовыми плитками. – Он понимает, что поставил себя в положение отыгрывающейся стороны, и не имеет аргументов против заслуженных упреков.
Никита находился за одной из колонн. Когда он там появился – Тамара даже не поняла. А ведь обошла со стариком почти весь балкон. Облокотившись на перила, молодой волхв без особого интереса рассматривал перемещение людских волн из одной части танцевальной площадки в другую. Он был в стильном костюме и в рубашке бежевого цвета. Туфли начищены до зеркального блеска. Коротко остриженные волосы стали еще светлее, хотя несколько дней назад Тамара не обратила на это внимание. Белесый шрам на подбородке можно было разглядеть, только если знать, что он там есть. И он был там. Упрямец, даже косметическое лечение с помощью магических манипуляций не захотел провести.
– Позвольте представить, – сказал старик едва ли не торжественно. – Мой единственный наследник Никита Анатольевич Назаров. Курсант первого курса Высшей военной академии по специальности «боевой волхв», а также слушатель спецкурса по прикладной магии.
Кажется, патриарху больше нравилось представить внука как образцового военного и перспективного генштабиста. Но Тамара окаменело смотрела на серьезного молодого человека, понимавшего, какая сейчас гроза обрушится на его глупую голову. Потрескивающая атмосфера вокруг девушки стремительно разрасталась в виде осязаемых переплетений всего цветового спектра. Облако бушующих эмоций, найдя выход, рвануло вспышкой магического взрыва. Княжна и не поняла, каким образом ее раздражение трансформировалось в убийственный раскаленный клинок. Никита даже не стал строить защиту; он словно лом проглотил и стоял, готовый принять жуткий удар. Не успев долететь до застывшего волхва, оружие скукожилось, попав в цепкую блокаду защитных модулей, и рассыпалось по полу едва видимой пылью. Старик шумно выдохнул из груди воздух, словно только что перетащил на своих плечах мешок цемента, и укоризненно покачал головой.
– Это недопустимо, Тамара Константиновна! Ваша несдержанность могла привести к беде, если бы не моя блокировка. Зачем так реагировать?
– Ты думаешь, мне легко каждый раз видеть, как вы все меняете маски на своих лицах? – прошипела Тамара, не обращая внимания на слова патриарха. – Я привыкла к Грише Старицкому, а тебя я не знаю! Издеваться вздумал?
– Я бы мог объяснить, почему назвался другим именем, – твердо ответил парень, – если у тебя будет желание выслушать мой рассказ.
– А у меня нет такого желания! – отчеканила Тамара, с ужасом поняв, что ее понесло, как дикую лошадь по степи. Надо просто залепить пощечину наглецу, вралю и… и милому, наивному дурачку! И на этом закончить глупости, принять его извинения. – Твой обман недопустим! Ты с самого начала играл со мной, даже скрывая такую мелочь, как имя!
– Это было необходимо, – стал защищаться Никита.
Как-то незаметно исчез патриарх, оставив ребят разбираться между собой. Он правильно расценил, что никто больше не будет раскидывать магические плетения в общественном месте. Первая яростная вспышка удачно ликвидирована, а дальше молодежь сама разберется. Ему удалось просчитать поведение молодой Меньшиковой, и с высоты прожитых лет, опыта общения с женщинами старик Назаров понял, что девушке в глубине души стыдно за свой истеричный порыв.
– Необходимо? – Тамара оглянулась по сторонам. Никого рядом не было. Как удачно! Словно все почувствовали, что не стоит в эту часть балкона заглядывать. Отсюда несло дикой необузданной магией, вихрящейся в потоках силы. – Вот как ты называешь возможность водить за нос честных девушек, да еще втягивать их в ментальные игры с будущим! Я тебе не прощу этого! А ведь поверила! Надо же! «Ваш муж вернулся»! «Господин Назаров»! Ты же все знал! Специально подводил меня к мысли, чтобы… Сказал бы прямо, что я тебе нравлюсь!
Выпалив это, Тамара поняла, что хотела сказать нечто другое. С языка сорвались потаенные слова, которые ни за что бы она не произнесла в другой обстановке. Княжна уже приготовилась замахнуться рукой и врезать молчащему волхву по щеке всей пятерней, но вдруг осеклась, и стыд горячей волной растекся по ее лицу.
«Дура! Он ведь единственный из всех, кто сумел снять блок этих ублюдочных браслетов, тем самым дав возможность поисковой группе отыскать тебя по сигналу ауры, а потом пришел за тобой и спас! Тащил последние километры на себе, когда ты позорно сдулась и тряпичной куклой болталась на его плече! Какой груз перевесит? Благодарность или злость за обман?»
Тамара сжала пальцы в кулак и выдохнула, чувствуя облегчение. Она сдержалась, не уподобилась какой-нибудь деревенской сварливой бабе, чтобы нахамить и потом чувствовать себя весь день довольной и счастливой, что кому-то принесла боль.
– Так я тебе и сказал тогда на даче, – тихо ответил парень. Он ждал заслуженной пощечины и, не дождавшись, теперь расслабленно опустил плечи.
– Значит, теперь тебя зовут Никита? – не обращая внимания на последние слова юноши, поджала губы Тамара. – Это твое настоящее имя или еще что-то есть в запасе? Говори сейчас, иначе в следующий раз я тебя просто выкину из своей жизни.
– Клянусь, я больше никогда не сменю его, даже умирая, – улыбка наконец осветила лицо Никиты.
– Никто от тебя не требует такой жертвы, – проворчала Тамара. – Но знай, что я очень огорчена твоим обманом. Каково осознавать, что за твоей спиной сидит тигр и ждет момента откусить твою голову? Костя Краусе, Хазарин, Китсеры – это ведь все люди моего отца, который отвечает за них. А они что сделали? Один трусливо просидел в комнате, другой продал меня американцам! Кит-серов вообще не хочу видеть в нашем доме! А теперь еще и ты… Сыграл на самом чувственном, хорошем! Надо бы сказать тебе «уходи», но я дам тебе шанс исправиться. Ты все сейчас мне расскажешь. Честно и без своих дурацких тайн.
И он рассказал пристроившейся рядом Тамаре о своей жизни, которая началась в диком таежном углу на кордоне Харитонова, сожженном хунхузами, о матери, которая спасла новорожденного ребенка, и как его потом нашли потайники. А дальше Тайный Двор, подготовка его к жизни хладнокровного убийцы и наемника, гимназия, Барышев, встреча с девушкой, которая ему понравилась, жаркое лето, приключения и дикий ужас, когда он понял, что Тамара пропала. Без надрыва, спокойно. Только глаза пытливо смотрят на задумчивое лицо княжны. Он не стал говорить, какую роль сыграл ее отец, как хотел великий князь подставить свою дочь для продвижения своих интересов. Еще одно предательство Тамара не выдержит. Зачем? Пусть все канет в прошлое, откуда не стоит доставать мрачные истории.
– Вот откуда у тебя такие познания в драках, – задумчиво произнесла девушка. – А я, дура, никак не могла понять, как мальчишка в семнадцать лет может вырубать взрослого мужика без применения магии. Так ты наемник? Или обычный человек?
– Меня готовили стать боевым волхвом в сфере тайных операций, – подтвердил Никита, – но вовремя поняли, что без квалифицированного обучения я просто уничтожу себя и всю станицу. Из-за этого отдали в албазинскую гимназию господина Борисова, а дальше я просто учился и овладевал своей силой.
– А они могут тебя преследовать? – нахмурила брови княжна.
– Потайники? Зачем им это? – рассмеялся волхв. – Я не давал никаких клятв и обязательств, но сейчас у меня есть другие планы. И перспективы вырисовываются неплохие. Зарабатывать на жизнь на тайных контрактах? Не, не хочу.
– И какие же у тебя дальнейшие планы? – Тамара развернулась и медленно пошла вдоль балюстрады к лестнице. Никита незаметно пристроился рядом, приноравливаясь к ее шагам. – Я слышала в новостях, что твой дедушка передает тебе активы крупной корпорации, которая своим названием навевает странные ассоциации. Не подскажешь?
– В это невозможно поверить, но в тайге я ничего не знал про «Изумруд». Вернее, слышал, но не придавал значения событиям, происходящим где-то далеко от меня. «Радуга» невероятным образом показала частичку будущего, которое еще может и не сбыться.
Княжна скромно промолчала, что она думает по такому поводу. В отличие от Никиты, девушка на сто процентов была уверена в уникальной точности сна. Единственное, что ее потрясло – Назаровым был именно этот мальчик, спасший ее. Что теперь делать? Плакать или радоваться? И чему?
– Ты ездил в лабораторию Иерархии? – спросила она, цепляясь за локоть Никиты.
– Да, – подтвердил волхв. – Там все сложно. Оказывается, добровольцев кормили кристаллами без какой-либо системы, хотя и отслеживали состояние здоровья. Наступил критический момент – и начались смерти. Я высказал мнение, что посредством «радуги» можно манипулировать человеком. Слышала, может быть, о дистанционном управлении? Вроде гипноза. Вводят в состояние транса, закладывают определенное задание и ждут момента. Так вот «радуга» – мощное дистанционное оружие. Во время виртуальных путешествий в мозг любителя этого наркотика кто-то вкладывает определенное задание. Не знаю, что именно – но версия моя такая. А потом в один прекрасный день тысячи людей, получивших задание, выйдут на улицы. Что произойдет – догадайся сама.
– Это же… ужасно, – поежилась Тамара, словно холодом повеяло со всех сторон. – Тебе надо поговорить с папой. Он передаст твои слова императору. У нас очень серьезная проблема, Никита.
Наконец-то ей удалось спокойно и без дрожи произнести это имя. Н-да, Григория придется забыть. Словно это был человек, с которым принято решение расстаться навсегда.
– Но ведь я всего лишь высказал версию, – удивился парень. – В лаборатории мои слова восприняли всерьез. Там есть грамотные спецы, вроде Гусева.
– Твоя версия пойдет по линии волхвов, – рассудила Тамара. – А ты продави ее через моего отца. Чем больше людей будут знать об угрозе «радуги», тем быстрее мы найдем противоядие.
– Хорошо, как скажешь, – кивнул Никита, подводя девушку к лестнице. На галерее уже потихоньку уединялись парочки, кто-то поднимался наверх, и многие с любопытством поглядывали на спутника княжны Меньшиковой, мгновенно строя конструкции будущих сплетен.
– Подыграешь мне? – вдруг озорно спросила Тамара. – Когда мы начнем спускаться вниз, что-нибудь шепчи мне на ухо. Вот увидишь, как все зашевелятся. Смотри, возле дальней стены возле зеркал стоят господа Абрамов и Романов, возле них князь Балахнин и еще парочка важных баронов. Папа говорил, что они состоят в оппозиции императору и проводят политику свободных выборов.
– Конституционная республика, что ли? – догадался Никита.
– Ага, что-то вроде нее, но с заковыристыми условиями. Англофилы, что с них взять, – последние слова княжна произнесла с ядовитыми нотками.
– И что тебе шептать? – как только они ступили на лестничный пролет, волхв приник к розовому ушку, на котором в такт движениям колыхалась сережка с синей капелькой сапфира.
– Ну что обычно шепчут девушкам нахальные парни? – усмехнулась Тамара, не сводя взгляда с князя Балахнина. Мужчина заметил их парочку и уставился на нее с интересом. Потом, видимо, узнал, кто ведет под руку княжну, и слегка взгрустнул.
– Много чего, – Никита жутко боялся запнуться и кубарем полететь вниз, увлекая за собой спутницу. Но девушка, ловко подхватив подол платья левой рукой, правой обхватила локоть кавалера. – Анекдоты, например.
– Не надо, – весело улыбнулась Тамара. – Придумай что-нибудь оригинальное.
– Хорошо, – парень набрал в грудь воздуха и громко прошептал: – Я люблю тебя.
Кровь бросилась в лицо княжне, но она сохранила улыбку, только щеки заалели, а пальцы сильно сжали руку Никиты. Закончив спуск с видом завзятых интриганов, они влились в веселящуюся толпу молодых людей, в гремящий круг музыки и танцев. Вдруг настала тишина, и ведущий громко объявил медленный танец. Какая-то неизвестная Никите группа, состоящая из четверки ребят и девушки в серебристом со звездами платье, запела известную американскую песенку, вот уже полгода с успехом гуляющую по миру. Кажется, называлась она «love is a dream come true» – любовь как сон наяву. Красивая, простенькая и мелодичная. Ребята перепевали ее с душой, и от их голосов мурашки бегали по спине нескончаемыми табунами. Никита повел Тамару по кругу, держа ее руку на излете, а другой касаясь талии. Он ничего не говорил, и только смотрел на княжну, радуясь, что смог, наконец, сказать те самые главные слова и не опозориться. Вовремя и в точку, не давая опомниться Тамаре. Сейчас она обдумывает его слова и тоже молчит, только в глазах стоят восторг и удивление от поступка Никиты.
Песня закончилась, и он уверенно повел ее к диванам, на которых, как воробьи на проводах, сидели девушки и тараторили о своих делах и секретах. В это время объявили перерыв на фуршет, и большая часть народа потянулась в соседнюю залу. Никита, отойдя чуть в сторону, пытался найти деда, но никак не мог разглядеть его в сутолоке. По словам патриарха, его давняя знакомая, которая могла знать противоядие от зубовского приворота, должна быть здесь со своими внуками и правнуками. Наверное, до сих пор разыскивает.
Зато здесь был почти весь последний курс ВВА в лице Мишки Орлова, Дашкова Пашки, Карлуши Витштейна, вернее, те, чья фамилия имела какой-то вес в дворянском обществе. Парни поздоровались и позвали с собой чего-нибудь перехватить на застолье. Никита отказался. Он был сыт счастьем, которое переполняло его. Глаза Тамары во время танца о многом сказали. Конечно, в них было больше изумления вперемешку с недоверием, и это устраивало волхва. Он здорово оглушил девушку признанием, выбил почву у нее из-под ног, заставил ее мысли течь в другом направлении, а не искать вину за Никитой, которой у него и не было. Потом были другие танцы, в которых он никому не уступил право танцевать со своей девушкой. И уже настолько осмелел, что держал обе руки на талии княжны, что допускалось только в случаях небывалого доверия, намекающего на развитие дальнейших отношений под одобрительным патронажем родителей. Тамара ничего не говорила по этому поводу и попыток изменить положение рук не предпринимала, более того, сама закидывала свои ладони на плечи волхва, но стараясь откровенно не прижиматься к партнеру. Она чувствовала, что за ними смотрят очень внимательно, и хотелось чуть-чуть пошалить, если бы последствия такого шага были предсказуемы. Скорее всего, дома потом будет скандал и часовая лекция о недопустимости легкомысленного флирта с человеком, которые еще оставался «темной лошадкой» в обществе. Репутационный риск – штука щепетильная.
Ассамблея подходила к концу, некоторые семейства уже покинули дворец Строгановых, как и императорская чета. Молодой Назаров не торопил события, спокойно воспринимая посиделки Тамары со своими подругами. На сегодня было достаточно волнений и приятных моментов. Но приближающаяся к нему Лариса Зубова, которая, кажется, уже собиралась домой, помахивая сумочкой, вызвала в нем нервную дрожь. Девушка с милой улыбкой подошла к нему, повесила сумочку на локоть, демонстративно положила одну руку на плечо волхва, сделала легкое движение, как будто сметала соринку с костюма, и негромко сказала:
– Расслабься, дорогой. Сегодня ты можешь наслаждаться компанией княжны Меньшиковой. Я не буду тебе мешать. Ты бы знал, как вы здорово смотритесь друг с другом. Признаюсь, я неправа, что ломаю тебе такую партию. Но мне самой интересно, какая история из этого получится.
Она прекрасно знала, что Тамара пристально наблюдает за ними, поразительным образом вычленив именно их пару среди мелькающих возле них гостей. И с удовлетворением заметила, как улыбка исчезла с губ княжны. Скандал будет обеспечен, а то Мишка Орлов решил высказать свое недовольство действиями Ларисы, мальчишка! Будет еще указывать, как ей вести себя на людях с молодым Назаровым. Зубовой Ларисе не привыкать ломать чужие судьбы одним щелчком пальца.

Глава десятая

За круговертью праздников, отмеченных большими гуляниями на площадях и в парках на ледяных горках и катанием на лошадях за городом, Никита не забыл о своем обещании помочь Мотору. До занятий оставалось еще пять дней, так что разделаться с зависшим делом надо было именно сейчас. Он полистал список номеров в своем телефоне и сделал несколько звонков своим однокурсникам. Согласились приехать трое: Сема Рогов, Ромка Елагин и еще один парнишка – скромный, но головастый Санька Лебедев. На просьбу Никиты привезти с собой геодезический теодолит, Ромка долго приходил в себя.
– А трассоискатель тебе не нужен? – раздался в трубке его смешок. – Ты там не перегулял, случаем? Дорогу решил разметить от столицы до Академии?
– И его тоже тащи. Дальномер и тахеометр тоже пригодится, – обрадовался Никита. – Главное, нужна неброская машина типа пикапа, и приоденьтесь дорожными рабочими. Сможешь завтра подскочить?
– Ничего себе – срочность, – Ромка опять завис. – Ладно, сейчас обзвоню всех, кто согласился, и подберу по дороге. Только за Лебедевым придется крюк давать в тридцать километров. Но он, кстати, шарит в дорожных делах.
– Ага, вообще здорово, – Никита сделал какие-то пометки в блокноте.
– Только с рабочей одеждой беда, не раздобудем до завтра.
– Ладно, я найду четыре комплекта. Все, записывай адрес. Жду завтра после обеда.
Закончив со звонками. Никита расчертил на листе бумаги примерный план расположения участка, где стоит дом Лобана, в котором скрывается Мотор. Он целых двадцать минут выяснял у бандита, какие подходы к дому, сколько на улице строений, какие они из себя. Где замечены агенты полиции, следящие за лобановским особняком. Поставил жирные точки на схеме, а непонятные места обозначил вопросительными знаками. Закончив предварительные расчеты, он решил позвонить Тамаре. Его глодала досада. Лара испортила весь вечер. И хотя княжна ничего не говорила, даже шутила, позволила провести ее в танце несколько раз, он чувствовал, что хитрая уловка Зубовой сработала. Клякса на отношениях была посажена огромная. К концу Ассамблеи, наконец, появился дед и отрицательно покачал головой. Его знакомой здесь не было. Зато они были представлены Надежде Игнатьевне, которая просто жаждала познакомиться с Никитой. Старого Назарова она уже видела и имела честь с ним разговаривать, а вот его правнук произвел на нее благоприятное впечатление. Никите тоже понравилась княгиня Меньшикова. Волхв увидел воочию, что Тамара очень походит на мать, а верткая и языкастая Катерина – больше на отца. Но это не мешало ей быть такой же яркой, как и старшая сестра.
Никита вздохнул. Что-то не так опять. Сколько же можно? Надо что-то решать с Ларой. Она явно провоцирует, старается разорвать его связь с Тамарой. Чем можно заинтересовать девушку, избалованную вседозволенностью и с недостатком родительской любви? Любое предложение только разозлит ее. Скорее всего, решение по симбионту лежит на поверхности, а вся эта петрушка затеяна не ради любовных прихотей, а с целью помешать альянсу Меньшиковых и Назаровых. И нет ничего страшного в этом «магните». Нужно всего лишь перепробовать все известные методы уничтожения паразита. Единственная проблема: как к нему подобраться. Чертово плетение становится особенно чувствительным по вечерам, и любая попытка прорваться к нему через «тылы» заканчивается выбросом из астрального поля. Никита даже рисунок начертил, где этот паразит пророс через все слои ауры, подобно проволочнику, выгрызающему ходы в корнеплодах. Самое поганое – он регенерировал, когда после удачных заходов Никита выжигал отростки, так как само ядро уничтожить не удавалось. Оно просто активно защищалось, свернув структурную сетку в непробиваемую броню. Раскрывался «магнит» только в минуты полного расслабления, после сна. Но стоило Никите активировать ударный наконечник боевого плетения, как симбионт тут же скручивался. Опасный товарищ, и шустрый к тому же.
«Сексом заняться с Ларисой, что ли? – с мрачной шуткой подумал Никита. – Заранее внедрить в свою ауру мощный огненный скрипт и в момент полного расслабления ударить по паразиту».
Ну, а что делать? Стерва никак не хочет угомониться. Что она там шепнула на прощание? Вроде как «отвергнутая женщина страшна в своем гневе»? Ладно, решено. Как только проблема с Мотором и его компанией отойдет на второй план, он все расскажет Тамаре. Хватит глупостями страдать и в одиночку пытаться победить коварную Лару. Не стоит оно того.
Самое интересное, Никита даже не догадывался, насколько был близок к решению нетривиальной задачи.

Парни приехали на старой колымаге с открытым кузовом. В нем, аккуратно прикрытые брезентом, лежали нужные инструменты. Еле уместившись в узкую четырехместную кабину, они поехали в сторону Красного Села. Но перед самым отъездом волхв провел странные манипуляции перед лицами товарищей и объяснил, что накинул на каждого иллюзию, меняя облик. Никита был твердо уверен: если агентура следит за домом Лобана, то обязательно с фотоаппаратом. Будут выщелкивать любого человека, появившегося в округе. Местных жителей наверняка уже всех срисовали, а вот новые персонажи обязательно их заинтересуют.
По дороге Никита вкратце объяснил заинтригованным друзьям, зачем ему такой спектакль. Нужно сыграть роль дорожных строителей, снимающих разметку для проводки новой дороги. Так как дачники уже давно жаловались, что старое асфальтовое покрытие разбилось и летом невозможно дышать от пыли, да вдобавок несанкционированные строения поломали прямую линию улицы, требовалась новая прокладка. Вот и нужно на этом сыграть. О данной проблеме Никита случайно узнал из одной передачи, которую смотрел, пока корпел над интерактивной картой.
– Зачем тебе это? – спросил Елагин, держась за ручку под потолком, потому что пикап нещадно трясся по проселочной дороге, и всех мотало из стороны в сторону.
– Надо помочь непутевым ребятам, – кардинально изменил историю Никита. – У них нелады с законом, и теперь сидят в норе, боятся высунуться. Их, видимо, пасут топтуны. Как только высунутся – сразу повяжут.
– А кто мешает полицейским взять ордер? – не отрываясь от дороги, выкрикнул Рогов. Именно он вел машину.
– Там только подозрение, – сказал Никита, – связанное с наркотиками. Кто-то дал наводку, а она оказалась неверной. Распространители сидят совсем в другом месте, а их подставили.
– Странная ситуация, – размышлял тихоня Лебедев. – А мы должны им помочь?
– Нет, наше дело засечь всех топтунов. Сделаем снимки улицы, прилегающих дворов – а дальше мое дело. Я один справлюсь.
– Как? – Елагин покачал головой. – А если там волхвы пасутся?
– А я кто, по-твоему? Накину «невидимку», проскочу в дом и выведу по безопасному маршруту ребят. Или другой вариант продумаю. Мне нужна схема, и все.
– Ладно, поможем, не вопрос, – сказал Рогов. – Ага, вот съезд на дачи. А тут, оказывается, людно. Смотрите, дорога накатана.
– Здесь зимние дома, особняки купеческие, – ответил рассеянно Никита и решил сделать звонок Мотору. Дождался его голоса и коротко ответил, что подъезжает.
Снежный покров дороги был плотно укатан, но это не помешало ребятам с деловым видом поставить машину на краю улицы, откуда хорошо просматривался особняк Лобана, и стали настраивать приборы. А Никита сразу же раскидал «шпионов» по сторонам с особой защитой, чтобы их излучение не засекли волхвы, сидящие в засаде. Получая сигнал от очередного «шпиона», он делал на планшете, где была приколота схема улицы, пометки. Самым тяжелым оказалось отсечь ненужные ауры, принадлежащие постоянным жителям дач. Часть домов стояла пустой, а вот неподалеку от участка Лобана пара домов светилась аурами людей. Причем на мансардах. Эх, до сих пор не получается разработать визуальных «шпионов»! Как бы сейчас они помогли! Тепловые сигнатуры еще ни о чем не говорят, особенно в зоне насыщенного проживания. Столько сигналов, и не понять, какие из них верные. Никита для видимости прошелся мимо нужного участка, сумев засечь еще одну точку, маячившую за домом. Сделал звонок Мотору.
– Что у вас находится с тыльной стороны? – спросил он.
– Там баня, сарай, а потом идет забор. Двухметровый. За ним – небольшая канава. От пересохшего ручья осталась. Забито все мусором. Сейчас снега по шею. Не проскочить.
– Ладно, я понял. А какие-нибудь постройки есть?
– Нет, лес начинается, – Мотор, судя по всему, находился на верхнем этаже и точно описывал то, что видел. – Вдается в поселок небольшим клином. От нашего забора до него метров сорок.
– Принял, – сделал отметку Никита.
– Что там у тебя? – осторожно спросил бандит, в чьем голосе сквозила нешуточная надежда. Видно, осточертело сидеть на одном месте.
– Прикидываю, как вас отсюда вытащить. Думаю, Лобану ничего пока знать не нужно. Попробую тишком переместить вас в другое место. Незачем сейчас баламутить ваш гадюшник.
– А волхвы есть?
– Одного точно срисовал. Но, думаю, полиция этим и ограничилась. Они знают, что Якут прячется у вас.
– Чего тогда ждут? – напрягся Мотор.
– Курьеров. Следствие наверняка считает, что за Якутом тянется кроме политической статьи контрабанда алмазами и «радугой». Так что вы в осаде можете и год просидеть!
– Он об этом ничего не говорил! И ты сам откуда все это знаешь?
– Я в других кругах общаюсь. Все, хорош болтать. Вечером свяжусь.
Никита подошел к товарищам, деловито кричащим друг другу непонятный для обывателей набор слов: базис, азимут, абрис, сетка, засечка, ординар. Видно было, что они прикалываются, совершенно не понимая смысла данных терминов, применимых к дорожным работам. Остановив это сумасшествие, Никита сказал, что можно собираться. Все, что надо, он выяснил. Наскоро сложив в кузов пикапа инструменты, курсанты покинули дачный поселок. К вечеру уже были в столице. На просьбу Никиты остаться переночевать, Елагин замахал руками.
– Да ты брось! Время еще детское, успеем по домам разъехаться! Не хотим тебя стеснять, тем более что ты с дедом живешь. Да и нас родные ждут. Лично я обещал к вечеру вернуться.
Ребята уехали, а Никита вернулся в дом. Анатолий Архипович опять что-то готовил на кухне. Волхв укоризненно сказал:
– Дед, ну что ты все время хлопочешь возле плиты! Давай закажем из ресторана что-нибудь!
– Этот ресторан будет три часа из Петербурга ковылять, пока мы с голоду не сдохнем! Дай мне за тобой поухаживать! Скоро ведь обратно ехать, когда еще увидимся.
В голосе деда сквозила вина за то, что не смог найти знакомую с рецептом борьбы против заклятия, наложенного Ларой. Но, как только разговор заходил об этом, он бодро заявлял, что ничего не потеряно. Вот и сейчас, отложив деревянную лопатку в сторону, спросил:
– Как себя чувствуешь? Сегодня эта чертовка тебя не дергала?
– Странно, после Ассамблеи вообще прекратила за веревку тянуть, – удивился Никита, поняв, почему ему так легко. – Но во сне достает!
– Пакость готовит, – уверенно сказал патриарх. – Ты меня извини, но я сегодня позвонил княгине Меньшиковой и все ей рассказал. Мать должна знать, откуда по Тамаре будет нанесен удар.
– Да зачем? – завопил Никита. – Для чего расширять круг посвященных? Сами бы справились!
– Ты, Никита, не понимаешь остроты ситуации, – строго произнес дед. – Твое сближение с дочерью Меньшиковых выстраивает новую схему отношений в окружении императора. Я точно знаю, что через князя Константина, вернее, через возможный брак своего сына с Тамарой, активно действовал князь Балахнин. Он является одним из главных теоретиков смены существующего строя и династии. И через родство со средним братом Александра хотел упрочить свое положение. Чтобы в случае провала своих идей топором по башке не получить. Вдруг появляешься ты, уже прекрасно знакомый с княжной Тамарой, увеличиваешь свое преимущество… Как на это отреагирует Балахнин?
– Не знаю, – пожал плечами Никита, успокаиваясь.
– А я знаю. Сожрет тебя. Не он сам, так его марионетки. Поэтому и прикидываю, что Лариской Зубовой манипулируют. Задача: сорвать твой брак, получить в свои ряды мощного волхва и заодно начать подбираться к нашим активам. Вот почему я тебе талдычу каждый раз: неспроста все это. А Надежда Игнатьевна – женщина умная, толковая. Она, кстати, сказала, что слышала о таком привороте. Средство избавления есть, но для точных манипуляций надо кое-кого разыскать.
– Кругом одни поиски, – хмыкнул Никита. Может, дед и прав. Не нужно сейчас дергаться и замыкаться в своей проблеме. Есть люди, стремящиеся ему помочь. Тем более, если княгиня Меньшикова в курсе, то и Тамара будет знать. Толпой легче батьку бить, – вспомнилась мудрая поговорка. Но все равно – с княжной нужно поговорить, и желательно – с глазу на глаз.
Оставив деда наедине с готовкой ужина, Никита ушел в свою комнату, плюхнулся в кресло и стал изучать схему дачного поселка. По всему выходило, что плотного надзора за домом Лобана не велось, так, для контроля. Если бы Мотор или Якут вздумали куда-то смыться – вот тогда их точно повяжут. Против Лобана у полиции ничего нет, пришла правильная мысль. А если не за что цеплять крючок, то и лезть на частную территорию никто не рискнет. Значит, ждут, когда добыче надоест сидеть на одном месте. Осаду без потерь еще никто не пересиживал. Якут психанет и пойдет напролом. Что тогда получается? Надо использовать качественную иллюзию, причем двойную. Одна будет отвлекать топтунов с фронта, а вторая, более сложная, пойдет на запудривание мозгов волхву. Опытного мага трудно сбить с толку, поэтому нужна достоверность. Учтем еще и тот факт, что с тыла очень тяжело прорываться. Канава, открытая местность. Пока до леска добежишь – засекут пять раз.
Он позвонил Мотору, и тот сразу же задал вопрос, волнующий больше всего:
– Придумал что-нибудь?
– У вас есть машина, на которой можно уехать из поселка?
– Машина есть, даже две, – удивился Мотор. – Они обе лобановские. Зачем тебе? Хочешь предложить нам рвать когти на виду у топтунов? Я бы и без твоих подсказок мог это сделать еще вчера.
– Не перебивай! Завтра, в восемнадцать ноль-ноль – ровно! – выезжаешь из ворот особняка и едешь в направлении юго-запад. Я смотрел, там есть проселочная дорога, примыкающая к лесу. Проедешь по этой дороге около километра. Я буду ждать вас там на своей машине. Пересаживаетесь – и валим оттуда.
– Как мы уйдем на виду полиции? – Мотор явно нервничал.
– Ты глухой или прикидываешься? – разозлился Никита. – Я накину иллюзию, что ничего не происходит. Никаких визуальных и звуковых эффектов, даже собаки не почуют. Топтуны тоже не поймут, что открылись ворота и выехала машина. Только все надо делать быстро. Фары не включать, громко не орать. Ты все понял?
– Сообразил. Неплохо, парень. А волхв, зараза?
– Для него будет отдельный спектакль. В половине седьмого сработает иллюзионная ловушка. Пара-тройка человек на его глазах будут перелезать через тыловой забор и по канаве побегут к лесу. Погоню он, конечно, устраивать не будет, а свяжется с оперативниками. Пока организуют облаву – мы уже выскочим из засады. Отвезу вас куда-нибудь подальше, а там сами думайте, что делать.
– Слушай, малец, ты до сих пор хочешь привлечь нас к своим делам?
– Я уже сказал все, что хотел. Ладно, до завтра. Сделаешь так, как нужно – спасешься и меня не подставишь.
Никита отключился. Вот и ладно. Завтра с утра придется смотаться в город, найти какую-нибудь контору по прокату машин. Потом, когда все закончится, сделать еще один звонок по этому телефону и уничтожить его. Новый «серый» аппарат уже лежал в тумбочке.
Поужинал с дедом, выслушал еще несколько рекомендаций по планшету и пошел спать. С картой решил не возиться. Старику нужно отдохнуть, а он будет вокруг стола прыгать и макушку чесать в ярости. Потом, когда никого в доме не будет. Завалившись на кровать, позвонил Тамаре.
– Привет! – тут же откликнулась она. Странное дело, Никита уже привык вслушиваться в интонации, которые помогали понять, как пойдет разговор. Сегодня девушка была спокойна, даже нотки радости проскальзывают. – Где ты весь день был? Я думала, что ты меня пригласишь куда-нибудь погулять. Представляешь, пришлось идти в гости к германскому послу. Он с папенькой какое-то дело хочет замутить. Скучно.
– Извини, моя радость, – вздохнул Никита. – У меня возникли дела с друзьями по Академии. И завтра тоже до вечера. Еще деда провожать в Вологду. Но это будет утром. Зато потом я свободен, как птица чайка над волнами.
Тамара хмыкнула.
– Там останется всего три дня – потом снова учеба. Никита… Как трудно к твоему новому имени привыкать, негодник! Ты откуда знаком с Зубовой Ларисой?
– А! – как можно небрежнее ответил Никита, а у самого живот сжало от предчувствий. – В Средних Дубках познакомились. Случайно. Я ее личную гвардию немного проучил. Как бы ничего интересного.
– Да? Ну ладно. Мне показалось, что слишком она с тобой запанибратски ведет, – Тамара решила оставить эту неприятную и опасную тему, так как неожиданно вспомнила, что Лара перекинула на ее сетевую почту какие-то фотки. До сих пор не удосужилась просмотреть их. С дочерью посла княжна особо не контактировала, но встречалась с ней на вечеринках. Забавная девушка, со своими тараканами в голове, вечно ходит со свитой, в которой не меньше пяти дворян мелкого пошиба, да еще пара-тройка амбалов-телохранителей. Не их ли мордой по земле повозил Никита? – Тогда до послезавтра?
– Тебе действительно показалось. До послезавтра. Целую, – сказал Никита в ответ.
Княжна хотела сказать те самые слова, которые шепнул на ухо Назаров, но почему-то засмущалась. Видимо, для парня они дались гораздо легче, потому что он пережил их в себе и вынес окончательное решение. Тамара колебалась. Ей был неприятен момент с Зубовой, и в нем она видела угрозу своему зыбкому счастью.
– И я тебя – крепко, – все же вывернулась она, бросила нужные слова в трубку и отключилась с улыбкой.

* * *

– Гадина! Змеюка подколодная! – не ожидая от себя такой реакции, орала Тамара, глядя на фотографии, где Лариска обнимала Никиту в своем, наверное, особняке, сидя рядом с ним на диване в весьма легкомысленном платье. Вот еще фотки: целуются, обнимаются, прижимаются друг к другу.
Слезы хлынули из глаз. Если бы не Катька, ворвавшаяся в ее комнату с испуганным видом, монитору бы пришел конец. Размахнувшись стулом, Тамара с ожесточением глядела на яркие компрометирующие снимки.
– Сестричка! – завопила Катька и повисла на ее руке. – Успокойся же!
– Убью их обоих! – шипела сквозь зубы, словно они отдавали болью, Тамара. – Змея! Вырвать бы клыки у тебя, сучка!
– Да что случилось-то? – не выдержала Катерина.
Старшая сестра выронила стул и упала ничком на постель. Через мгновение раздался ее рев. Такого еще с ней не случалось. Катерина мигом закрыла дверь, с недоумением села за компьютер и с расширившимися от удивления глазами пролистала фотографии.
– Ни фига себе – кульбит! – прошептала она. – Никита что, за Лариской ухаживать вздумал? И когда успел? Дата пропечатана. Совсем недавно. Вот поросенок!
Удивительно, привыкшая считать Тамару более рассудительной и спокойной, Катя разглядела то, что не смогла или не захотела видеть рассвирепевшая сестра. Никита на всех снимках выглядел так, словно встречи с Лариской для него были в тягость. Хорошая физиономистка, она сразу поняла: дело нечисто. Так не смотрят на девушку, которую любят. А Никита любит только Тамару – Катя прекрасно рассмотрела это на Ассамблее. Когда они спускались с лестницы, младшая сестра даже засмотрелась. Такая красивая пара… Шепотки, удивленные разговоры звучали как музыка для ее ушей. Ворвавшись в дворянскую элиту, Никита ловким финтом увел ценный приз из-под носа у тех, кто уже мечтал породниться с Меньшиковыми и занять привилегированную позицию в кругу императора. Признаться, ни один из кандидатов в мужья старшей сестры Кате не нравился до появления Назарова. Может, сыграло роль участие молодого волхва в спасении Тамары. Так романтично… Катерина просто упивалась рассказом отца, как удалось вызволить сестру из лап бандитов.
Сейчас Тамаре нет смысла пояснять очевидное. Она психует и на здравые рассуждения вообще не будет реагировать. Подстава. Лариска играет против. Точно – змея подколодная. А сестра ревет, да так жутко, что страшно становится. Постояв секунду над содрогающимся телом, она выскочила из комнаты. Мать с отцом она нашла внизу в малой гостиной. Великий князь в домашнем костюме сидел на диване и читал газету, закинув ногу на ногу. Мама что-то вышивала и изредка посматривала на ползающего по полу Сашку. Братишка играл с металлическим конструктором, увлекшись до самозабвения сборкой колесного крана.
Катя подошла к матери сзади и, перегнувшись через плечо, прошептала:
– У Тамары истерика. Срочно поднимись наверх. Я не знаю, что делать.
Надежда Игнатьевна спокойно отложила шитье и без слов пошла за дочерью. Великий князь с удивлением посмотрел на них, но не найдя в этом угрозы существованию семьи, опять уткнулся в газету. Его больше всего интересовала политика американского и японского правительств на Дальнем Востоке. Никак не угомонятся с Вонсаном. Их хитрозадая комбинация с похищением Тамары пролетела мимо со свистом дырявой консервной банки. Что теперь предпримут? Науськают маньчжур на военный конфликт с Россией? Вполне вероятно. Там сейчас самая горячая точка. Сплелись интересы многих государств. Как же она не нужна, эта война. Опять увеличивать группировку вдоль границы. Расходы на сборы резервистов, переброску техники…
Пока Надежда Игнатьевна поднималась наверх, Тамара немного успокоилась. В душе словно сухой горячий ветер выдул плодородную почву, высушил и уничтожил цветущие ростки любви. Плохо, невероятно плохо.
– Что случилось, маленькая? – княгиня села рядом и обняла девушку.
– Мама! – опять зарыдала Тамара. – Мужики все такие, скажи? Зачем он так со мной поступает? Только вчера говорил, что любит, а сам за моей спиной с Лариской милуется! Ненавижу! Неужели некому верить?
Надежда Игнатьевна посмотрела на стоящую столбом Катерину, словно требовала от нее раскрыть тайну истерики.
– Зубова скинула на почту фотографии с Назаровым, – пояснила младшая дочь, кликая мышкой, чтобы показать компромат. – Она встречалась с ним, а сама в это время делала снимки. Ладно, что не в постели…
– Заткнись! – выкрикнула Тамара с дрожью.
– Я думаю, что здесь постановочные кадры, – не обращая внимания на злые слова, сказала Катя.
Княгиня внимательно смотрела на мелькающие фотографии, не отходя от дочери. Потом, неожиданно для девушек, усмехнулась.
– Кажется, я знаю, что происходит. Анатолий Архипович предупреждал.
– Патриарх? Назаров? – подняв зареванное лицо, спросила Тамара. – А он здесь при чем?
– Катька, выйди вон, – прорезался металл в голосе матери. – Шагай, шагай отсюда. Молодец, что разглядела нюансы. Шоколадку получишь.
– Не отделаетесь одной шоколадкой, – обиделась Катерина и, гордо выпрямив спину, удалилась, аккуратно закрывая дверь. – Машину хочу, как у Томы.
Погладив старшую дочь по спине, княгиня вздохнула.
– Не думала, что все так быстро закрутится. Хотя… может и к лучшему.
– Что? – нетерпеливо заерзала княжна.
– Лариса Зубова владеет жутко древней техникой приворота, дорогая, – сказала Надежда Игнатьевна. – У них в роду по матери все женщины знали, как подсадить в нужного человека магическое плетение, которое срабатывало как магнит. Да оно и называется – «магнит». Таким образом они женили на себе нужных мужчин, крутили политические комбинации, в общем, не только для личного блага или для нужных людей, но и на государство работали.
– А в чем опасность «магнита»?
– В том, что от него невозможно избавиться простейшим ударным заклинанием. Плетение каким-то образом сливается с полевой структурой мужчины и начинает постепенно перестраивать ее под свои интересы. Мужчина думает, что ему нравится та самая женщина и по первому зову бежит к ней. К сожалению, такой способ приворота использовали только для корысти. Единственный благополучный исход, насколько я знаю, был с отцом Ларисы. Родители девушки действительно полюбили друг друга, а вот дочь непотребствами занялась ради развлечений, если верить бульварной прессе. Никита не сможет без помощи целителя уничтожить плетение. Оно просто разрушит защитную ауру мальчика и подменит своей структурой. И тогда волхв Назаров будет подвержен любому внушению… Я не уверена ни в чем, потому что теоретически возможно все…
Не подобрав нужного слова, мать пожала плечами. Что она еще могла сказать?
– Почему он не сможет сопротивляться? Он же высокоранговый!
– Ну и что? Дело в том, как мне пояснили, любая попытка носителя избавиться от симбионта приводит к магическому болевому шоку. Частично уничтожить паразитарные отростки можно, но само ядро будет яростно сопротивляться. Его ведь надо заставить раскрыться, обнажить узор плетения и только тогда уничтожить. Анатолий Архипович утверждал, что Никита пробовал сам развернуть узор, но его выбрасывало из медитативного погружения. Нужно одновременно заставить раскрыться ядру и сжечь его. Нужен помощник. Паразит тонко чувствует желания своего носителя и не дает себя обмануть. А облучать ядро магическими ударами очень опасно. В первую очередь для самого носителя. Дочь, я не знаю, как все может произойти. Если бы проводили лабораторные опыты, ключ к проблеме давно уже подобрали бы.
– Нельзя так поступать с человеком! – выкрикнула Тамара. – За такие манипуляции убивать надо!
– Император прекрасно знает о наследственном даре боярского рода Луговкиных, откуда вышла мать Ларисы, – усмехнулась Надежда Игнатьевна, – поэтому и держит их всех подальше от столицы под неусыпным контролем своих служб. Вот почему супружеская пара Зубовых неразлучна. Их не оставляет без внимания СБ. А Лариса… Ее вовлекли в какую-то нехорошую историю. Она бы никогда себе не позволила такой фокус по отношению к дворянину. Не знаю… Странно все это. Слухов полно, а точной картины никто не представляет. Я думаю так: если случай с Никитой первый – значит, все, о чем говорили про нее раньше, пустые сплетни. Иначе девушка давно бы уже была в разработке спецслужб. Непонятная история.
– Получается, нет надежды, – прошептала Тамара, кусая губы.
– Есть два варианта, – хладнокровно ответила княгиня. – Сейчас мы все рассказываем отцу, и завтра же Ларису вызовут на допрос в Службу Контроля и Безопасности в Коллегии. Никита пойдет как потерпевший, и если при досмотре его ауры будет подтверждено наличие паразита, то Зубовой грозит очень тяжелая статья. В тюрьму ее, думаю, не посадят, но могут надеть браслеты Арлана, как в твоем прошлом случае, или выдворят из столицы куда-нибудь в провинцию под надзор. Такой вариант я считаю наиболее правильным.
– А какой второй? – насторожилась Тамара.
– Мне подсказали ответ знающие ведуньи. Он тебе не понравится, я подозреваю. Мне – точно претит, хотя в нем есть масса притягательных вещей.
– Что нужно делать в этом случае? – запальчиво воскликнула девушка, хватая мать за руку. – Мама! Ну, люблю я его, только признаться не могу! Все время ищу причины оттянуть очевидное! Все время думаю, что наши отношения – всего лишь затянувшаяся дружба! А оно так бьет больно!
– Ты уверена в себе, в своих чувствах к Никите? Уверена ли в нем самом?
– Да, я думаю, что уже решила для себя, – твердо ответила Тамара и тихо шмыгнула носом. – А Никита не бросит меня. Так что тебе подсказали целительницы?
Услышав короткий рассказ матери, княжна густо покраснела и надолго замолчала, обдумывая ситуацию, выпрямив спину. Сердцем она сразу же приняла такой вариант, но голова настойчиво предлагала расправиться с неожиданной соперницей жестко и быстро. Наличие симбионта сразу же поставит Ларису в самое жуткое положение и ударит по ее родителям, вполне милым и достойным людям.
Немного поколебавшись, она встала и посмотрела на мать сверху вниз. Надежда Игнатьевна спокойно выдержала ее взгляд, но что-то мелькнуло в глубине зрачков опытной женщины. И уже приготовилась выслушать решение дочери с фатальной покорностью.
– Мама! – торжественно сказала Тамара. – Мы сейчас же расскажем все папеньке, чтобы он принял меры. Я не хочу зла Зубовым, но Лариса должна ответить за свои закидоны! Это не шутки, серьезно!
– Что ж, я рада, что ты не позволила эмоциям взять верх, – улыбнулась княгиня и, встав, обняла Тамару. – Пошли, пока отец не закрылся в своем кабинете и не стал рычать, что мы его отвлекаем от работы. Ты все правильно решила, девочка моя. Иначе избавив Никиту от «магнита» другим способом, мы не накажем Ларису, а только загоним ее болезнь внутрь.

Константин Михайлович сидел на том же самом месте, задумчиво похлопывая газетой по колену. Его насторожила реакция жены и то, почему она так быстро убежала наверх. И поэтому встретил ее и Тамару с выжидающе поднятой бровью, как это он умел делать, показывая свою заинтересованность.
– Нам нужно серьезно поговорить, дорогой, – сказала Надежда Игнатьевна. – Может, твой кабинет нам подойдет?
– Вот так прямо и серьезно? – усмехнулся великий князь.
– Именно, – кивнула жена. – Проблему надо решить быстро, и без твоей помощи нам не обойтись.
– Тогда прошу, дамы! – шутливо произнес Меньшиков, до сих пор считая, что женский вопрос не стоит такой драматургии. Но ему было интересно. До той самой минуты, когда княгиня, плотно прикрыв двери кабинета, обстоятельно рассказала, что происходит.
Он изумленно откинулся на спинку своего мягкого и любимого кресла, изучая серьезные лица дочери и жены, сидящих напротив него на диване. Потом ему захотелось выпить коньячку, но великий князь пересилил позыв запить необычайную историю хорошей порцией напитка.
– Лихо! – наконец произнес он, ожесточенно потирая переносицу двумя пальцами. – Значит, ты предлагаешь вызвать Зубову на ментальный допрос в СКиБ Коллегии в качестве обвиняемой? Кто будет подавать жалобу? Никита? А вы уверены, что этот упрямый мальчишка захочет афишировать свою уязвимость? Это же прокол для волхва его уровня! А к своим тайнам он относится весьма щепетильно!
– Хватит тайн! Не позволю больше! – воскликнула рассерженно Тамара. – Ну, папочка! Чего тебе стоит сделать звонок Коростелеву? И мы завтра же решим эту проблему!
– Надо самого Назарова за хобот тащить, – разумно ответил Меньшиков. – Он должен написать заявление на расследование в отношении противоправных действий против него. Коллегия завизирует жалобу, назначит комиссию и срок. Только, боюсь, что до окончания Коловорота мы ничего не добьемся. Нужно ведь еще и согласие отца Ларисы. Пока он приедет на разбирательство, пока проконсультируется с адвокатами… Я оптимистически рассчитываю закончить неприятное дело за пять-шесть дней.
Тамара зарычала, понимая, что отец прав. Сейчас вообще никого не найдешь в Коллегии. Действительно, вся верхушка разъехалась по курортам и своим поместьям, раскинутым на просторах империи. Никого не застанешь дома и не соберешь для расследования. Но если слегка надавить или попросить как следует… Нет, все равно за пару дней не уложиться.
– Кто остался в Петербурге? – Надежда Игнатьевна не сдавалась.
– Попробую позвонить Сухареву и Коростелеву. Еще вчера они были в столице, – кивнул великий князь, берясь за трубку телефона. – Мне понадобится немного времени. Если есть желание – сидите и ждите.
– Я буду ждать, – поджала губы Тамара.
Показательно вздохнув, как будто просьба дочери для него стала неожиданной обременительной просьбой, Меньшиков набрал номер Сухарева, отрешенно прослушал редкие гудки, говорившие, что линия свободна.
– Алексей Тарасович? – весело спросил Константин Михайлович. – Как настроение? Боевое или праздничное? Готов служить на благо отчизны? Ты где сейчас? Ага, понял. Значит, никуда не уезжал. У меня проявилось форс-мажорное обстоятельство. Дело касается двух молодых людей. Любопытно стало? Назарова Никиту не забыл? А с Ларисой Зубовой хорошо знаком? Тогда слушай.
Для Тамары было удивительно, как отец в нескольких словах обрисовал проблему, не углубляясь в густые заросли лишних слов и иносказаний. Все четко по делу. Потом он надолго замолчал, только изредка кивая головой. На его лице улыбки уже не было, но и других эмоций не проявлялось. Потом он положил трубку на базу и пару минут сидел, сцепив пальцы рук между собой и положив их на стол.
– Значит, дело вырисовывается такое, – наконец, произнес он, видя, каким нетерпеливым становится выражение лиц его любимых женщин. – Сухарев сказал мне то же самое, что мы и предполагали. За один день проблему не решить. Нужно уведомить Зубова, дождаться его приезда в столицу. Жалобу Никита может подать хоть завтра, это не проблема. Секретариат работает. Даже если идти в обход всех процедур – а Коллегия иерархов – организация, подчиняющаяся только императору, и мою просьбу воспримет именно как просьбу, – это займет несколько дней. Увы, но бюрократическая машина никогда не отличалась быстротой мышления и действий. Слишком тяжелый механизм для разгона. Да еще чиновников из СКиБа надо выдергивать из краткосрочных отпусков. Допустим, Сухарев начнет сегодня вызывать комиссию. Кстати, он уже может сейчас начать обзванивать нужных людей. Все равно уйдет два-три дня. Ты готова столько ждать?
– Нет, не готова! Так что нам делать? – выпалила Тамара, едва не вскочив с дивана. – Ждать, когда Ларка затянет Никиту в постель?
– Ого! – отец по-настоящему удивился, не ожидая такой реакции от дочери. – Вот сейчас я вижу чувства! Разобрались между собой? Я рад, Тамара, за вас. Честно. Но сейчас Коллегия просто не функционирует. Сухарев высказал дельную мысль. Я тоже склоняюсь к такому варианту. Обвинение очень серьезное и может затронуть семью Зубовых самым значительным способом. Георгий Владимирович – посол очень опытный и имеет поддержку у императора. Такой удар он может не выдержать. Компрометация родовой фамилии – это не столичный анекдот. Зубов ведь еще и ярый сторонник политики моего брата. Лариса поступила или глупо, или по настоянию третьих лиц, что еще хуже. Поэтому Алексей Тарасович предложил Никите съездить к Ларисе и настоятельно убедить ее уничтожить паразита.
Тамара зло и разочарованно фыркнула.
– Да он уже был у нее! – топнула она ногой. – Фотки тебе показать? Где гарантия, что в следующий свой визит он не окажется в ее постели? Значит, так! Я вместе с Никитой съезжу к этой гадине и убедительно докажу, что она неправа!
– А я разве не сказал, что Сухарев так и предложил? – сделал удивленное лицо Константин Михайлович. – Конечно же, вы поедете вдвоем. Надеюсь, что Лариса проявит благоразумие. Надо лишь правильно расставить акценты ее печальных перспектив. Давите беспощадно, не давайте ей опомниться. Все? А теперь мне нужно поработать. Значит, сделаем так: если Зубова откажется от снятия своего симбионта – я тут же звоню Сухареву, и он запускает процедуру расследования. А пока попробуйте решить проблему своими силами.
Великий князь проводил взглядом жену и дочь и, как только дверь кабинета захлопнулась за ними, облегченно вздохнул.
– Ну и дела! – пробормотал он. – Кто через Зубову решил вбить клин между мной и Назаровыми? Это я все равно выясню! Никуда от меня она не денется! Пожалуй, все же я опрокину полтишок!

* * *

Никита весь день крутился как белка в колесе. Сначала он проводил деда, решившего наконец уехать в вологодское поместье. Купил ему билет в одиночное купе, посадил в поезд, тепло попрощался и выскочил на перрон. Не стал дожидаться отправления, помахал патриарху рукой и рванул в контору, где хотел взять машину на сутки. Выбирал специально самую захудалую, к которой вопросы возникнут в самом последнем случае.
Покрашенная в блекло-белый цвет старенькая «ладога», тяжело поскрипывая всеми сочленениями механизмов, доехала до Шуваловских дач, но Никита оставил ее на охраняемой стоянке возле дорожного гастронома, а сам пешком добрался до дома. Так, теперь переодеться. Теплые штаны, куртка стеганая, башмаки на толстой подошве. Перчатки не забыть. Пока собирался, глянул на карту, растянутую на тонких плашках и висящую на стене. Три точки, обозначавшие Мотора, Якута и их несдержанного подельника, кучно торчали на одном месте. Значит, никуда и не дергались. Хорошо. Карта работала, пусть и не совсем корректно. Потом доработает.
На выходе из дома раскидал своих охранников, запрограммированных на ментальную атаку чужаков. Считывающий модуль «свой-чужой» определит, кому можно подходить к двери, а кого усыпить или оглушить ультразвуком, вызывая жуткие картины в мозгу. Доступ имели только Никита, дед и Тамара. Он еще на Ассамблее подновил в ее полевой структуре модуль доступа. Маленькая мохнатая осьминожка органично вплелась в ауру девушки с той самой поры, когда молодые люди покинули Албазин. Почему-то Никита был уверен, что Тамара рано или поздно переступит порог этого небольшого особнячка.
Выехал после обеда. Темнело рано, поэтому добраться до точки ему нужно было пораньше. Да еще успеть раскидать жучков-иллюзионистов. Впрочем, особо напрягаться не пришлось. Доехав до знакомого поворота, Никита вышел из машины и пешком прогулялся до крайних дач, создав иллюзию невидимости. Незачем дразнить агентов полиции, дежурящих возле дома Лобана, нагло расхаживая по улице. Задав программу и точное место привязки мощному рою жучков, отпустил их на волю. А сам вернулся обратно и по объездной дороге доехал к указанному месту возле леска. Оставался час до операции. Можно и вздремнуть. Удивительно, что печка работает в несчастной колымаге. Ноги хотя бы не замерзнут.
Время тянулось медленно и тоскливо. Но сумерки уже начали сгущаться вокруг, размывая силуэты деревьев и чахлых кустарников, торчащих из-под снега на обочине. Пару раз проезжали грузовые машины, осветив стоящую в небольшом «кармане» ладогу. Никита предусмотрительно накинул полог-невидимку во избежание ненужных расспросов «а что ты тут делаешь в глуши?», «помощь не нужна?».
Не нужна помощь. Лишь бы бандиты не запороли побег. Время. Пошел отсчет. Через пятнадцать минут они должны быть здесь. Снова томительное ожидание и вглядывание в чернильную темноту. Печь отключена ради экономии топлива, холод снова забирается в салон и начинает пощипывать нос и кончики ушей. Никита не хотел активировать руну тепла, чтобы не разморило и не утянуло в сон. Иначе проспит самое интересное. Ага, что-то мелькнуло в просветах деревьев. Луч света. Машина едет. Резко зазвонил контрольный телефон. Мотор вышел на связь. Нажав на отбой, включил фары и коротко просигналил дважды. Обозначил себя и вышел наружу. Не забыл снять полог. Завывая на высоких оборотах, к нему подлетела жуткого вида малолитражка и остановилась. Из нее вывалились Якут и Мотор с Окунем. Не теряя времени на приветствия, они прыгнули в «ладогу». Никита был спокоен, но все равно бросил взгляд на часы. Времени для импровизации хватало. Сейчас начнет действовать иллюзия, направленная на агента-волхва. Можно ехать. Ага, что-то щелкнуло, движок не заводился.
– …хрень! – выругался Мотор. – Что случилось?
– Понятия не имею, – Никита посмотрел на Окуня. – Ты же разбираешься в машинах? Пошли, прикинем?
Оказалось, что забились свечи. Окунь шустро прочистил их, а Никита помогал, подсвечивая предусмотрительно захваченным из дома фонариком. Умудрился замараться, размазав то ли солидол, то ли нагар по щеке. Но «ладога» обрадованно заурчала и шустро побежала по дороге, сжирая снежные километры.
– Есть куда спрятаться? – спросил Никита, вглядываясь в полосу света на трассе.
– Есть, – спокойно ответил Мотор. – Хата надежная. Спасибо, малец. Не думал, что отважишься на такое.
– Вот тебе номер моего нового телефона, – протянул ему листок из блокнота волхв. – Если надумаешь чего – звони. Свою трубу тоже уничтожь. Купи новый с рук. Слишком часто в столице не светитесь. Я подсадил вам в ауру жучков, которые изменят структуру вашего энергетического поля. Это для того, чтобы сбить с толку волхвов-оперативников на первое время. Думаю, через несколько недель все уляжется. Что Лобан?
– Бесится, – откликнулся Якут. – Мотора чуть не прибил из-за какого-то курьера. Всю малину ему испортили. Ладно, отговорил от глупостей.
– Решим эту проблему, – Никита уже знал, что делать.
Он довез бандитов до скрыта в какой-то захудалой пригородной деревушке, высадил их и погнал в Петербург. Машину оставил на платной стоянке неподалеку от конторы. Все равно уже все закрыто, смысл гнать туда тачку? Постояв на морозе, дождался заказанного такси и приехал домой, вернее, до окраин Шуваловских дач. До особняка прогуляется пешком. Не нужно водителю такси видеть, куда привез клиента. Только все равно вычислят, если вплотную займутся маршрутом. Поэтому пришлось аккуратно погрузить водителя в сон на несколько минут и стереть последние фрагменты памяти. На всякий случай постоял за деревьями, росшими вдоль дороги, дождался, когда таксист придет в себя и уедет в недоумении с этого странного места. Когда габаритные огни кабриолета исчезли за поворотом, вытащил контрольный телефон. Набрал номер и, изменив тембр голоса, проговорил:
– Полиция? У меня есть информация по нападению бандитов на Большой Разночинной. Я знаю, где скрывается человек, причастный к этому. Он еще связан с контрабандой якутских алмазов. Найдете много интересного. Записывайте адрес. Удачи…
Он знал, что анонимные звонки по делу Якута будут фиксироваться с особой тщательностью, и теперь Лобан никак не отвертится от пособничества к укрывательству опасного рецидивиста. Уже через полчаса в его дом войдут с ордером на обыск и арест.
Вырубив связь, Никита бросил телефон на снег и, нарисовав руну «пламя», сжег аппарат дотла. Кучку черного порошка, оставшегося от телефона, вдавил в снег и разметал носком ботинка. Вот теперь можно идти домой. Не спеша, вдыхая свежий морозный воздух, дошел до своего особняка. Хорошо все-таки он проделал этот финт! До восьми часов вечера управился! Сейчас бы поесть как следует и на боковую! Нет, сначала надо позвонить Тамаре и назначить встречу. Погулять, в кафе посидеть, или еще что придумать…
Он остановился как вкопанный. Неподалеку от его дома, слегка наехав на тротуар, стояла черная «ладога-кросс», блестя лакированными боками в свете фонарей. Приглядевшись к номеру, Никита понял, кто к нему пожаловал. Сердце стукнуло в ребра. Неужели Тамара приехала? Или Меньшиков решил поставить своих людей для подстраховки? Пронюхал о его делах? Постояв возле калитки, не дождался, что кто-нибудь выйдет к нему и объяснит, что вообще происходит. Пожав плечами, пригляделся к магическому полю фонящих предметов, удивленно присвистнул. Здесь была Тамара. И не позвонила, что собиралась приехать. Ее аура так и кричала о личном появлении. И замок она вскрыла, прошла во двор. Никита пошел дальше, отмечая действия княжны. Вот дошла до крыльца, поднялась наверх, открыла дверь, как ее учил сам волхв. Войдя в дом, улыбнулся. В гостиной горел свет. Тонкий запах духов, шубка на вешалке, ее шапка. Она здесь! На всякий случай активировал защиту, чтобы Тамара невзначай не шарахнула молнией, испугавшись его внезапного появления, и крадучись миновал коридор.
Сердце его зашлось от бурного выплеска адреналина и восторга. Девушка сидела в кресле с вытянутыми ногами, положив их на башку грустного медведя. На ней был красный брючный костюм и туфли такого же цвета на низком каблуке. Княжна насмешливо смотрела на оторопевшего Никиту. Обругав себя за излишнюю осторожность, он свернул защиту. Позорище! Что сейчас подумает Тамара?
– Привет! – сказал он хрипло.

Глава одиннадцатая

Тамара давно знала, где проживает Никита, но никогда здесь не была. Удивительно, что молодой человек ни разу не пригласил ее в свое жилище. Теперь же княжна решила компенсировать этот недостаток. Дима домчал ее до Шуваловских дач, быстро сориентировался по номерам домов и остановился возле нужного строения. Девушка через боковое окно смотрела на дом, съежившийся под снежной шапкой на крыше, на голые деревья, силящиеся закрыть скрюченными от холода ветвями свою территорию, на аккуратно подметенную дорожку к крыльцу. Находившийся помимо нее и Димы еще один охранник-новичок по имени Сергей поерзал на месте и неуверенно спросил:
– Мы будем сидеть в машине или пойдем в дом?
– Оставайтесь здесь, – напомнила Тамара, открывая дверцу машины. – Я пройду в дом, а вы немного отгоните «кросс», чтобы не торчать на самом виду.
– А если хозяина нет дома? – не унимался Сергей.
– Зайду в дом и буду его ждать, – пожала плечами девушка и захлопнула дверь. Стоять в туфлях на промерзшем тротуаре ей не хотелось, поэтому нужно было поспешить. Она решительно подошла к калитке, стройная, в длинной серебристо-черной шубе и в такого же цвета шапке. Недолго думая, приложила руку к замку. Уроки Никиты не прошли даром. Не сразу, но она сообразила, как проникнуть магическим щупом в структуру замка и понять работу механизма. Княжна вошла во двор, закрыла металлическую створку за собой и быстро дошагала до крыльца. Она совершенно не опасалась, что за ней могут смотреть соседи, и иллюзию невидимости не накидывала. Плевать. Если понадобится, Дима с Сергеем развернут восвояси любопытных соседей или приехавших по их вызову полицейских.
Усмехнулась, увидев в астральном поле, как к ней устремились пляшущие «каракатицы» и «осьминоги». Щупальца надежных охранников запрыгали вокруг нее и вдруг резко замерли на месте, а потом рассыпались по сторонам, словно поняли, что перед ними не враг. Тамара кивнула, довольная произведенным эффектом. Все-таки Никита предугадал, что она появится в этом доме и на всякий случай внедрил систему «свой-чужой». Тогда, получается, он успел подсадить в ее ауру нужное плетение в одну из встреч.
Выдохнув морозный парок изо рта, девушка прислонила ладонь к холодной поверхности врезного замка; снова негромкий щелчок, потом еще один. Сила, изливаемая из ее рук, провернула тяжелый механизм в нужную сторону. Нажатие дверной ручки вниз до упора – полотно гостеприимно распахивается и впускает внутрь. Здесь тепло, полумрак, мерно тикают часы где-то в глубине дома. Тамара расстегнула шубу, сняла ее и повесила на массивный крючок открытого гардероба; на полку положила шапку. Безбоязненно включила свет в небольшой прихожей и поглядела на себя в ростовое зеркало. Что ж, она всегда считала, что внешностью нисколько не проигрывает записным красавицам столицы, и даже эта тварь Лариска Зубова сегодня не сможет затмить ее. Может быть, когда-нибудь… И не в ее время.
Для сегодняшних визитов Тамара надела деловой костюм темно-красного цвета с белой блузкой и туфли с позолоченной пряжкой. Наряд дополняли свисающий на цепочке защитный амулет и тонкий золотой браслет на запястье левой руки.
Покрутившись, девушка удовлетворенно кивнула и для эффекта рассыпала волосы из туго схваченного пучка на затылке по плечам. А ведь хотела подстричь их покороче, да Катька с мамой вцепились, как овчарки, не дали совершиться кощунству. Вот, смотрятся просто великолепно. Правильно, что не стала надевать на себя кучу ненужных сейчас вещей. Теплая шуба оказалась к месту. Не в общественном же транспорте сюда добиралась. Машина под боком. Привезли – отвезли.
Нет, не устоит чародей, сломается.
Тихо вздохнув, она проскользнула в зал и включила верхний свет. С любопытством огляделась. Ее сразу привлекла большая карта столицы, приколотая на стене, свободной от мебели, чтобы можно было спокойно к ней подходить и смотреть. Вот только что? Для каких надобностей она нужна здесь Назарову? Внимательно рассматривая ее, девушка обратила внимание на непонятное шевеление на целлулоидной поверхности. Как будто мураши красного цвета перемещались по улицам. Их было штук десять, не меньше. И над каждым мурашом горела циферка. Три муравья под номерами 3, 4 и 5 шустро бежали по краю карты, пересекая линии улиц. Еще три слабых сигнала моргали в разных концах города. Тамара отыскала на карте Шуваловские дачи, но никаких «мурашей» в месте, где должен быть дом Назарова, не нашла.
Это что – интерактивная карта слежения? Да, похоже… Вернее, принцип такой же, но в остальном можно подвергнуть сомнению. Что здесь мутит господин Назаров? Права Катерина: для каждого мужчины важно иметь свою тайну. Усмехнувшись, княжна занялась дальнейшим исследованием дома. Немного смущаясь, заглянула в спальню, где царил аскетичный порядок. Широкая постель застелена мягким шерстяным покрывалом; стул, кресло, небольшая мебельная горка с парой книг; окно плотно занавешено; ночник в изголовье. Еще одна толстая книга лежит на тумбочке. Рядом с ней – фотография молодой девушки в рамке. Сердце екнуло. Тамара подошла ближе и взяла в руки рамку, внимательно рассматривая ту, кто была изображена на снимке. Красавица была очень похожа на Никиту. Нет, скорее Никита перенял многие и лучшие черты погибшей мамы. Машинально проведя ладонью по стеклу, Тамара аккуратно поставила рамку на место и вышла из комнаты. Во вторую спальню заглядывать не стала, чувствуя, что там все равно ничего интересного не найдет. Не живет там никто.
Неторопливо обойдя не такое уж и большое жилье и полюбовавшись на распластанного медведя-коврика, Тамара покивала головой своим мыслям. Папа угадал и сделал нужный и правильный подарок. Как раз для молодого парня, любящего порядок и старающегося всеми силами поддерживать его за неимением или нежеланием завести прислугу. Да, здесь не чувствовалось женской руки, даже не ощущалось ее присутствие в ранние времена. Никита жил один, когда была возможность вырваться из рутины учебы, и работал. Именно что работал, а не занимался глупостями, если пришлось бы делать неправильный вывод по солидной упаковке пива в холодильнике. И Ларку он сюда не приводил.
Посмотрев на часики, задумалась. И где изволит быть хозяин дома? В каких краях его носит? Неужели проклятый зов снова потянул его к Зубовой? Змеюка! Как она вообще додумалась до такого приворота? Зачем нужно было вообще переходить Тамаре дорогу? Они в разных весовых категориях, у них нет общих интересов. Ради чего? Побольнее ужалить? Княжна подозревала, что у Лариски с головой не в порядке, но именно эта проблема может обрушить всю задумку. Если Никита сегодня не вернется домой…
Закусив губу и погрузившись в отчаянные домыслы, она не сразу расслышала осторожные шаги в коридоре, но всколыхнувшее воздух поставленное защитное плетение сразу отдалось всплеском энергии в ее ауре. Никита в черной куртке с меховым подкладом вышел на свет, чуть сощурив глаза и тут же удивленно их распахнул. Ага, поиграться решил. Как будто не знал, что в доме знакомый человек. Да по следу ауры можно понять, кто зашел. Тоже мне, волхв высокого ранга. Мальчишка еще…
– Привет! – в голосе Никиты сквозило и удивление, и радость. На лице остатки чего-то темного, как будто наспех вытирал грязь, да разводы остались. – Ой, какая ты красивая!
В глазах его горело настоящее мальчишеское восхищение, и чтобы немного сбить накал, Тамара насмешливо спросила, продолжая сидеть в кресле так, чтобы этот замученный учебой и личными тайнами дурачок в полной мере оценил вкусности ее фигуры, проглядывающей даже через костюм:
– И где вы изволите быть, сударь? К вам девушка пришла, кстати. Как-то нехорошо получилось. Чтобы не замерзнуть, я вскрыла замки и проникла в дом. Моя репутация добропорядочной гражданки обрушилась в одночасье.
– А я встречался с одним человеком, помогал ему решить проблему, – тихо шмыгнул носом Никита и поспешно сбросил обувь и верхнюю одежду. Потом прошел в гостиную в одних шерстяных носках. – Значит, усвоила мои уроки по взлому замков?
Тамара встала и подошла к Никите, ощущая исходящую от него мужскую силу и едва сдерживаемое желание. Кажется, Назаров мгновенно разогрелся до критической температуры только от одного ее вида. Как бы не бросился на нее и не испортил вечер, который должен был пройти по сценарию девушки.
– Я хорошая ученица, – улыбнулась она и провела рукой по щеке волхва и легонько поцеловала его в губы. – Где ты так измазался? Уголь разгружал?
– Да это все машинное масло, – искренне соврал Никита. – Знакомый попросил поставить магические при-блуды на движок, а я и не заметил, как вляпался. Потом уже по дороге платком стер, да видимо, не до конца…
Голос его сел от пристального взгляда девушки, которую он любил до беспамятства и огорчил своим поведением, которую хотел прижать к себе, отдать так нужную ей ласку и тепло.
– Тогда быстро переодевайся, мойся, и мы поедем, – Тамара отступила на шаг, умело сбивая накал. – От тебя действительно пахнет бензином и маслом. А потом поужинаем где-нибудь в ресторане.
– Ничего не понимаю, – пробормотал Никита. – Куда мы торопимся? Может, закажем ужин на дом?
– Нет-нет, – покачала головой Тамара. – Мы сегодня обязательно должны закончить одно дело. К Зубовой поедем.
– К Зубовой? – замер Никита на полпути к спальне, где у него был гардероб. – На кой черт она нам сдалась сегодня?
– Нужно, – твердо произнесла девушка. – Будем увещевать ее снять с тебя паразита.
– Ты уже знаешь? – обмяк волхв и лихорадочно стал копаться в одежде. Потом направился к ванной комнате, не обращая внимания, что Тамара идет за ним. Не закрывая двери, она прислонилась к косяку и стала рассказывать все, что произошло сегодня, пока Никита с задумчивым видом мылил руки и яростно оттирал щеточкой грязь из-под ногтей.
– Так что я все знаю, – кивнула девушка. – И у нас есть только один путь: надавить на Зубову так, чтобы она без лишних разговоров согласилась на уничтожение симбионта.
– Думаешь, Лара пойдет на это?
– Куда она денется? – фыркнула Тамара, сложив руки на груди. – Дурочка влипла серьезно. Если сегодня пойдет в отказ – через две недели все будет гораздо хуже. Или браслеты с блокиратором, или высылка из столицы. Я бы блокираторы ей нацепила, козе драной. Пусть помучается.
– А разве высылка лучше?
– Для Зубовой? Ха-ха! Конечно же в сто раз лучше! Хотя бы мозги проветрит да свои чары на провинциальных дурачках испытает.
– Мне бы переодеться, – Никита поднял голову и через зеркало посмотрел на княжну.
– Жду тебя в гостиной. И поторопись, пожалуйста. Мне ребята Марченко скинули сообщение, что Зубова сегодня находится в своем особняке и пока никуда не уходила. Но может в любой момент слинять.

* * *

Был уже десятый час вечера, когда Дима подогнал «кросс» к воротам особняка Зубовых. Через голые ветки садовых деревьев хорошо смотрелись высокие окна первого этажа, залитые светом. Никита, обеспокоенный тем, что Тамара легкомысленно нацепила туфли, видимо, для того, чтобы не портить тщательно подобранный наряд, попросил ее посидеть в машине, пока он будет требовать пустить его в дом.
– Ничего подобного, – отрезала Тамара, вылезая из теплого нутра автомобиля на зимнюю свежесть. – Услышав мою фамилию, сразу запустят.
Возле них незримо нарисовался какой-то персонаж, как будто ожидал, когда молодые люди подойдут к воротам. Подняв воротник меховой куртки, он негромко проговорил:
– К Зубовой заходили три человека. Какие-то молодые ребята. Лиц не распознал. Но, похоже, мелкота. Двое покинули особняк час назад.
– Спасибо, Степан, – кивнула девушка и решительно нажала на кнопку звонка. – Иди в машину и грейся. Ждите нас.
Из домофона раздался скрипучий голос, в котором Никита узнал Василия.
– Чем обязаны?
– Милейший, здесь княжна Меньшикова с господином Назаровым, – надменности в голосе Тамары было на порядок больше, чем у лакея Зубовых. – Мне нужно поговорить с Ларисой Георгиевной. Срочно. И не тяните.
Василий не стал рисковать своей седой головой, чтобы первым делом броситься сломя голову предупредить молодую хозяйку. Калитка освободилась от замка, и Тамара чуть ли не сама увлекла волхва за собой. Входные двери уже были распахнуты, и старик, ожидая гостей, поклонился при виде девушки. На Никиту, от которого он подспудно всегда ждал больших проблем, не одобряя выбор Ларисы Георгиевны, лишь зло зыркнул.
Никита помог Тамаре снять шубу и сам повесил на массивную трехногую вешалку. Пока сам раздевался, княжна уже решительным шагом направилась в ярко освещенную залу. Волхв поспешил следом, чувствуя, что начинается самое интересное.
При виде Тамары до того сидевшая на диване Лариса, неожиданно скромно одетая в джинсы и белую рубашку навыпуск, мгновенно подобралась и вскочила, легонько склонив голову, приветствуя высокую гостью. Молодой парень, которого Никита никогда не видел, изменился в лице, увидев, кто появился, но также проявил уважение.
Тамара окинула его взглядом и спросила:
– Господин Саранцев, если не ошибаюсь?
– Да, Тамара Константиновна! Саранцев-младший, – лицо молодого аристократа приняло цвет вареной свеклы. Чего он так испугался?
– Не могли бы вы прекратить сегодняшний визит и удалиться домой? – настойчиво, даже без просительных ноток в голосе, произнесла Тамара.
Парень замялся, с надеждой взглянул на Ларису, ожидая от нее поддержки, и та не замедлила ударить ответно:
– Тамара Константиновна, это мой дом вообще-то, и я сама здесь решаю, кого удалять или оставлять рядом с собой.
– Ему лучше уйти, чтобы не быть свидетелем событий, к нему не относящихся, – скрежетнула зубами Тамара. – Господин Саранцев, я жду!
Парень счел нужным быстро ретироваться, и пока не хлопнула входная дверь, в зале стояла гнетущая тишина. Никита смотрел на Лару и поражался, как она изменилась. Девушка испугалась, но усилием воли держалась бодро и даже стала слегка улыбаться. Тамара прошлась по гостиной, нарочито громко цокая туфлями.
– Итак, Лариса Георгиевна, – остановившись в трех шагах от хозяйки особняка, Тамара пристально посмотрела на побледневшую девушку, – я требую от вас объяснений! По какому праву вы подвергли моего жениха унизительной процедуре магического заклинания?
Никита чуть на диван не сел от таких слов. Теплая волна прокатилась от сердца до живота, а в голове восторженно застучали молоточки. Тамара впервые обозначила так откровенно свое отношение к нему.
Кажется, для Ларисы это было тоже откровением. Одно дело – гуляние под ручку и целование, и совершенно другое – объявленный статус.
– О каком магическом заклинании вы говорите? – Зубова растерялась, но быстро взяла себя в руки.
– О «магните», «манке» – суть не важно, – хладнокровно пояснила Тамара. – Ты подцепила к Никите паразита, который начал свою деструктивную деятельность, прописываясь в его ауре. Это не шутка, Лариса. Таким образом ты манипулируешь чувствами моего молодого человека и разрушаешь наши отношения. Я не допущу наглого вмешательства в нашу жизнь и требую сейчас же самолично уничтожить паразита.
– А если не соглашусь? – тихо спросила Зубова, с какой-то отчаянной надеждой глядя на Никиту.
Назаров готов был поклясться, что девушка ищет хоть какой-то поддержки у него. Обе красавицы стояли друг против друга: одна как раскаленный клинок, а другая – молчаливая ледяная глыба, и словно пытались высверлить взглядами дыру во лбу каждой. Только вот Лариса через своего симбионта все равно настойчиво пыталась управлять Никитой. Но сейчас он чувствовал себя гораздо лучше, чувствуя поддержку Тамары, и спокойно стоял в сторонке, давая соперницам разобраться между собой.
– Тогда я раскрою твои перспективы, – не двигаясь с места, сказала княжна. – О твоем проступке уже известно Коллегии иерархов. Мой отец сегодня разговаривал с господином Сухаревым. Если ты добровольно не уничтожишь паразита – у тебя останется две недели, чтобы сбежать из страны и спрятаться в какой-нибудь вонючей дыре на краю мира, ибо в противном случае я сама уничтожу тебя. СКиБ получит жалобу от Никиты на твою идиотскую выходку и начнет расследование. Но мы все можем решить миром. Сейчас. Здесь. И я клянусь, что все, что происходило, останется между нами. Тебя не будут преследовать за гнусное злодеяние, а отец не лишится всех привилегий. Подумай о своем будущем, Лариса!
– Если ты убьешь меня – Никита не избавится от симбионта, – попыталась сохранить спокойствие Лариса.
– Врешь, – парировала Тамара с чувством видимого превосходства. – Смерть хозяина автоматически лишит паразита связи, и он сдохнет сам через какое-то время. Но… Даже если ты говоришь правду, я знаю, как от него избавить Никиту. Поверь, я пойду на этот шаг даже с большей радостью, чем на твое убийство!
Лариса обмякла, плечи ее понуро опустились, а она сама подошла к дивану и рухнула на него как подкошенная. Понятно, что такие перспективы ее не радовали, и опасения, которые она высказывала Мишке Орлову, все же начали проступать во всей красе. Дура! Какая же она дура! Зачем вообще согласилась на авантюру? Хотела ведь, чтобы Мишка снова был рядом, готова была угодить его прихотям! А получилось, что Орлов нагло использовал ее в каких-то махинациях! Как можно было рисковать не только собой, но и карьерой отца, безопасностью фамилии? Какая муха укусила ее?
Прикрыв глаза ладонями, она сидела так несколько минут, собираясь с мыслями. Потом решительно встала и сказала, глядя прямо в глаза Тамаре:
– Скажу откровенно: Никита нравится мне. В таком деле не хочу лукавить. Но я осознаю, какую страшную вещь совершила, и прошу прощения, что перешла вам дорогу, Тамара Константиновна. Я уничтожу симбионта, но только на некоторых важных условиях.
– Какая наглость, – негромко пробормотала Тамара и вцепилась рукой в локоть остолбеневшего Никиты, словно сигнализируя, что не отдаст его никому и никогда. – Какие условия?
– Никита не будет писать жалобу в СКиБ, – Лариса обхватила себя, как будто ее стал бить озноб. – Мои родители никогда не узнают, что произошло между нами.
– Это допустимо, – кивнула Тамара. – Но в любом случае твоя выходка просто вопиет о странностях. Великий князь Константин Михайлович все равно выяснит, кто манипулировал твоими чувствами. Но я обещаю поговорить с отцом, чтобы лишние подробности не выплыли на поверхность. А сейчас уничтожь паразита. И не вздумай мухлевать. Я знаю, как он функционирует. Вычистишь полностью все слои ауры и выжжешь ядро «магнита».
– Тогда, Тамара Константиновна, вам стоит для начала снять щит Берегини, – уважительно проговорила Лариса и слабо улыбнулась. – Иначе я не смогу провести все необходимые ритуалы. Никита, возьми стул и сядь на него. Расслабься.
– Не вздумай, Лариса, сотворить пакость, пока Никита будет без защиты! – предупредила княжна, и как только волхв выполнил просьбу Зубовой, тут же встала за спиной и обхватила его плечи ладонями.
Никогда еще Никита не чувствовал себя так странно, когда две соперницы за его сердце столкнулись напрямую. Если честно, он не ожидал, что Тамара проявит себя в данной ситуации настолько решительно. А Лариса, когда обстоятельства повернулись против нее, не стала делать глупости и разумно уступила. Слишком разные весовые категории сошлись на ринге. Молодой волхв подозревал, что слова Лары о своей любви к нему – треп, ненужная шелуха, за которыми скрывался страх за свою жизнь. Не любила она его, а действовала по какому-то принуждению. Раз великий князь возьмется за это дело – он раскрутит его до конца.
– Готово, – Тамара на секунду сжала пальчиками плечи Никиты и вдруг, наклонившись, поцеловала его в щеку. Прошептала: – Не бойся, я рядом.
– Ну, моя работа затянется надолго, – усмехнулась Лариса.
– Ничего, я терпеливая, – сухо заметила Тамара и отошла в сторону, но недалеко, держа во внимании все движения соперницы, перейдя на магическое зрение.
Никита сразу почувствовал необычайный холод в середине груди, который постепенно сползал вниз ледяной волной, и отстраненно подумал, как бы совсем не примерзнуть к стулу и не превратиться в стылого чурбана. Чуждая магия, построенная на каких-то странных плетениях, которых он не встречал до сих пор, стала властвовать в его ауре. Она как будто поддевала острыми ледяными когтями каждый слой его аурного поля и не выжигала, а замораживала щупальца паразита. От этого обрастающие снежными кристалликами пробои в ауре гляделись необыкновенными фантастическими архитектурными постройками. И самое интересное, что заметил Никита в магическом зрении, ядро совершенно не боялось чужого вторжения. Оно и не было чужим. Паразит встречал хозяйку. Он развернулся во всей красе, поблескивая сеткой узоров, и давая себя погрузить в ледяной сон. Потом медленно скукожился, а узоры потеряли свою привлекательность, разрываясь в различных местах. И пока Лариса полностью не стерла сетку ядра, она не принималась за уничтожение щупалец. Паразит умер, а следом за ним девушка стала выжигать отростки, и пользовалась обычными огненными выплесками, заодно залечивая дыры в ауре.
Когда Никита очнулся от легких похлопываний по щекам, он заметил обмякшую Ларису на диване, а Тамара наклонилась над ним.
– Ты в порядке? – деловито спросила девушка.
– Сейчас, отогреюсь только! – попытался пошутить Никита. – В меня словно айсберг затолкали!
– Скоро пройдет, – вяло ответила Лариса. – Я выполнила свою работу. А теперь покиньте мой дом.
– Вижу, что все в порядке, – подтвердила княжна, подхватывая волхва. Вставая со стула, он едва не упал. – Мы уходим. Свое слово я сдержу. До свидания. И сделай так, чтобы не встречаться со мной. Уничтожу.
Они вышли на морозный воздух, и Тамара, вместо того чтобы сразу пойти к машине, сказала тихо:
– Подожди! Смотри, какое небо светлое!
– Снег будет, – вздохнул Никита полной грудью, разглядывая розовеющие в темноте облака, нависшие над городом. – Спасибо тебе! Лихо ты разобралась с Ларой!
– У нее не было выбора, – махнула рукой Тамара и вдруг, остановившись, прижалась к Никите, обвивая его шею руками. – Поцелуй меня! Крепко поцелуй!
Не в силах противиться такому напору, он приник к ее теплым пряным губам, чувствуя, насколько ему стало свободно и легко после освобождения от чуждого симбионта.
Тамара торжествовала над древней махровой глупостью, чуть не сломавшей ей жизнь, и могла позволить себе сегодня некоторые вольности, о чем мечтала последнее время. Это была ее победа, а Лариска-змея пусть захлебнется своим ядом.